Цитаты из книг автора «Юваль Ной Харари»

Принципиальное отличие политеизма от монотеизма заключается в том, что в политеизме высшая сила, которая правит миром, лишена собственных интересов и пристрастий, ее не тревожат мирские желания, заботы и тревоги. Бессмысленно просить ее о победе в войне, о здоровье или о дожде, потому что ей, на ее недосягаемой высоте, все равно, победит то или иное царство или проиграет, будет ли город процветать или зачахнет, оправится больной или умрет. Греки не пытались умилостивить богинь судьбы, и индусы не строили храмы Атману. Обращаться к этой высшей силе имело смысл лишь тогда, когда человек отрекался от всех желаний и соглашался принять вместе с хорошим и дурное, даже поражение, бедность, болезнь и смерть. Так некоторые индусы – садху, или саньясины, – посвящали жизнь устремлению к Атману, единению с Атманом в поисках просветления. Они старались увидеть мир с точки зрения этого универсального принципа, осознать недолговечность и тщету всех мирских желаний и страхов с точки зрения вечности.

У меня в мозгу накопились миллиарды байтов, и все же я могу почти мгновенно назвать столицу Италии, затем рассказать, что я делал 11 сентября 2001 года, и воспроизвести маршрут от моего дома до университета. Как именно мозг справляется с подобными заданиями, до сих пор остается тайной, но всем известно, что поисковая система мозга чрезвычайно эффективна – за исключением тех случаев, когда нужно выяснить, куда запропастились ключи от машины.

Любое широкомасштабное человеческое сотрудничество – от современного государства до средневековой церкви, античного города и древнего племени – вырастает из общих мифов, из того, что существует исключительно в воображении людей. Два католика, в жизни друг друга не видевшие, могут вместе отправиться в крестовый поход или собирать средства на строительство госпиталя, потому что оба верят, что Бог воплотился в человеке и позволил себя распять, чтобы искупить наши грехи. Государства опираются на национальные мифы. Два незнакомых серба понимают друг друга, поскольку оба верят в существование сербского народа, сербской отчизны и сербского флага. Корпорации выстраивают собственные экономические мифы. Два незнакомых друг с другом сотрудника Google эффективно работают вместе, потому что оба верят в существование Google, акций и долларов. Судебные системы живут за счет единых юридических мифов. Два незнакомых юриста найдут общий язык: они оба верят в существование законов, справедливости и прав человека.

таинственный клей, соединяющий большие группы людей, от семьи до нации. Он-то и сделал человека царем всего живого.

Это не означает, что человек и его культура освободились от биологических законов. Мы как были животными, так и остались, наши физические, эмоциональные и когнитивные способности по-прежнему определяются нашей ДНК. Наши общества складываются из тех же кирпичиков, что и племя неандертальцев или шимпанзе, и чем внимательнее мы изучаем эти кирпичики – ощущения, чувства, семейные узы, – тем меньше видим различий между собой и приматами.

В. Воображаемый порядок субъективен, но охватывает множество взаимодействующих между собой субъектов. Даже если сверхчеловеческим усилием я смогу освободиться от диктата воображаемого порядка, я – всего лишь один индивидуум. Чтобы сменить воображаемый порядок, мне пришлось бы убедить миллионы незнакомых мне людей поддержать меня в этом начинании. Ибо воображаемый порядок не есть плод лишь моего воображения – он интерсубъективен, то есть существует в сообщающемся воображении тысяч и миллионов людей.

он спал вповалку со сверстниками в большом зале. Он всегда был на виду, всегда учитывал, что подумают и что скажут о нем люди. Человек, выросший в такой обстановке, естественным образом приходит к выводу, что ценность человека определяется его местом в социальной иерархии и тем, как судят о нем другие39.

Чтобы сохранить воображаемый порядок, нужны постоянные сознательные усилия, в том числе в форме насилия и принуждения. Армия, полиция, суд и тюрьма – вот основной набор средств

Многие антропологические и археологические исследования указывают, что в простых аграрных обществах, где еще не имелось социальных структур выше деревни и племени, насилие было причиной примерно 15 % всех смертей (25 % смертей среди мужского населения). У земледельческого племени дани на Новой Гвинее насильственная смерть уносит 30 % мужчин. У другого племени, энга, – до 35 %. В Эквадоре вероятность насильственной смерти для мужчины из племени уаорани составляет 60 %24. Постепенно с хищной природой человека удалось отчасти совладать, выстроив более сложные социальные структуры: города, царства, империи. Но на создание эффективных социальных и политических структур ушли тысячелетия.

Олдоса Хаксли «Дивный новый мир»,