Часть 2. Первая погоня

Шаги снаружи приближались.

Сначала один человек. Потом второй. Потом ещё – тяжелее, ритмичней. Марина знала, как звучат туристы: их шаги неровные, рассыпчатые. Эти шли иначе. Как те, кто привык двигаться в строю.

– Время вышло, – тихо сказал Алексей.

Он отступил от рельефа, взгляд автоматически нашёл все возможные выходы. Храм был простым: главный зал, боковые ниши, узкий проход в маленький внутренний двор. Но из каждого угла веяло вековой привычкой к укрытиям.

Камень на груди у Марины стал менее горячим, но не вернулся к прежней пассивности. Он вибрировал, как телефон на беззвучном режиме, только глубже – где-то под кожей.

– Сколько? – спросила она.

– Двое точно у входа, один во дворе, – ответил Алексей, слушая. – Плюс те, кого не слышно.

Он достал телефон, привычным жестом глядя на экран – хотя связи здесь почти не было. Но телефон был не только для звонков.

На экране вспыхнула грубая схема близлежащих улиц – заметка, которую он сделал ещё утром, с пометками «узко», «людно», «тупик». Он отмечал такие вещи автоматически. Теперь эта привычка могла спасти им жизнь.

– Слушай внимательно, – сказал он быстро. – Если это наши – «Сфера» – у нас есть пара минут на разговор. Если нет – у нас есть пара секунд на бег.

– Твои «наши» сейчас не выглядят как союзники, – напомнила Марина.

– Знаю, – отрезал он. – Но они хотя бы работают по протоколу. Остальные – нет.

Шаги приближались. Удар каблука о камень, скрип сандалий, шорох одежды.

За порогом храма раздался короткий голос – не местный, не английский. Русский, но с чужой вязкостью, как у того, кто давно живёт за границей.

– Внутри двое, – сказал кто-то. – Женщина и мужчина. Подтверждаю визуально.

Алексей на секунду прикрыл глаза.

– Не наши, – прошептал он. – Свободные охотники. Или под чужим флагом.

– «Коллекционеры»? – догадалась Марина.

– Или те, кто их нанимает, – ответил он.

Вход в зал заслонили силуэты. Двое – широкоплечие, в простой одежде, но с такими движениями, которые выдают тренировку лучше любой формы. Третий остался у порога, чуть в стороне, подняв взгляд вверх – проверял своды, углы, камеры.

У того, что посередине, в ухе блеснула миниатюрная гарнитура. На запястье – часы с толстым ремешком, слишком тяжёлым для обычной электроники.

– Доброе утро, – сказал он на отличном русском, без акцента. – Марина Волкова?

Вопрос был вежливым. Интонация – нет.

Марина не ответила. Камень под футболкой стал почти ледяным.

Алексей сделал шаг вперёд. Не закрывая её полностью – просто обозначая, что между ними есть слой.

– Туристы, – сказал он спокойно. – Смотрим храм. Что-то не так?

– Всё так, – ответил мужчина. – Храм замечательный. Очень старый. – Он прищурился. – И иногда в очень старых местах можно найти очень ценные вещи.

Его взгляд упал чуть ниже уровня лица Марины. На цепочку, контур которой едва угадывался под тканью.

– У вас… интересный аксессуар, – сказал он. – Не поделитесь, где взяли?

– На рынке, – ответила Марина. – Там же, где и вы – свои часы.

Он усмехнулся. Улыбка вышла холодной.

– Часы мне подарили, – сказал он. – За хорошую работу. – На секунду он переключил внимание на Алексея. – А вам, Романов, за вашу что подарили? Или до премий дело не дошло?

Алексей не повёл и бровью. Только слегка изменилось дыхание.

– Вы меня с кем-то путаете, – сказал он.

– Не льстите себе, – отозвался мужчина. – Вас знают в определённых кругах. – Он сделал шаг ближе. – Давайте без глупостей. Вы не выйдете отсюда по парадной, если мы не захотим. А мы – хотим. Мы не «Сфера», не DARPA, не «Атлас». Мы более… гибкие. – Он чуть склонил голову. – Нам нужен камень. Только он. Девушка может уйти. Живой, здоровой. Это не личное.

Марина почти рассмеялась. Почти.

– Серьёзно? – спросила она. – Я должна поверить, что люди, которые за мной охотятся, вдруг проявят гуманизм?

– Мы не охотимся за вами, – поправил он. – Мы охотимся за объектом. Вы просто оказались удобным транспортом.

Камень дёрнулся. Лёд сменился резким уколом тепла. Как зверь, на которого направили оружие.

Марина почувствовала, как где-то в душе, там, где закончились страх и здравый смысл, поднимается что-то новое. Злость. Чистая, сухая.

– Тогда у вас проблема, – сказала она. – Транспорт стал частью груза.

Мужчина вздохнул, как человек, который честно пытался решить вопрос мирно, но ему помешали.

– Алексей, – сказал он, обращаясь уже только к нему. – Вы же понимаете, что вариантов немного. Вы можете сейчас же снять с неё кулон и передать его нам. Это будет один сценарий. Или мы снимем его сами. И это будет другой.

– Есть ещё третий, – сказал Алексей.

– Сомневаюсь.

– Есть, – настаивал он. – Вы отступаете. Прямо сейчас. Потому что вы не понимаете, во что лезете.

Мужчина посмотрел на него чуть внимательнее.

– Это вы, Романов, не понимаете, во что влезли, – спокойно сказал он. – Вы думаете, что это игра ведомств. Это не так. Это рынок. И на нём давно торгуют тем, что вы прячете по бункерам. Только раньше у них не было ключа. А теперь есть. – Он вновь повернулся к Марине. – И вы, Волкова, стоите очень дорого. Пока живы. Мёртвой вы никому не нужны.

Марина почувствовала, как внутри что-то холодеет, но голос почему-то стал ровным.

– Если я пойду с вами – что будет дальше? – спросила она.

– Вас изучат, – улыбнулся он. – Проверят, как вы взаимодействуете с объектом, снимут параметры, найдут уязвимости. Потом… – он развёл руками, – возможно, отпустят. Если не будет неожиданностей.

– Неплохое «возможно», – сухо заметила она.

Он не ответил.

Где-то за их спинами, в глубине храма, послышался шорох. Алексей краем глаза уловил движение – в боковом проходе мелькнула тень. Кто-то ещё был внутри. И этот «кто-то» двигался совершенно иначе.

Камень на груди у Марины внезапно вспыхнул – не светом, изнутри, а ощущением. Будто кто-то взял её за сердце и потянул в сторону. Вправо. Вглубь.

– Нам надо уходить, – прошептала она.

– Поздно, – так же тихо ответил Алексей.

Шорох усилился. Из бокового прохода вышли двое. На этот раз – в знакомом стиле. Простые рубашки, тёмные штаны, глаза-вспышки. В движениях – военная выучка. Один из них на секунду встретился взглядом с Алексеем. Узнал. В глазах мелькнуло: «чёрт».

– Романов, – сказал он вслух, уже официально. – Приказ был однозначный: локализовать объект и доставить.

Мужчина из «коллекционеров» поморщился.

– Отлично, – протянул он. – Цирк приехал.

Ситуация стала хрупкой, как тонкое стекло.

– Не вовремя, – пробормотал Алексей.

– Самое «вовремя», – возразил человек из «Сферы». – Мы пришли, пока вы ещё не успели всё испортить.

– Поздно, – вмешалась Марина. – Это уже давно испорчено.

Голоса поднялись.

– Объект у нас, – твёрдо сказал «коллекционер». – Вы мешаете работе.

– Вы мешаете государственным интересам, – отрезал человек «Сферы». – Уберите людей, пока…

Фраза оборвалась на полуслове. Потому что на дворике снаружи, за стенами, раздался резкий визг тормозов и хлопок дверей. И другой голос – усиленный мегафоном, чужой, с металлическими нотками, английский:

– Everybody stay where you are! This is a restricted zone!

Алексей выругался про себя.

– DARPA, – сказал он. – Вот вам и третий игрок.

– Чудесно, – пробормотал «коллекционер». – У нас остаётся секунд тридцать, пока они не войдут в зал.

Камень не ждал. Он бил пульсом, как сердце перед прыжком. Направление внутри неё звучало ясно: не к входу, не к боковому проходу, а назад, к той самой стене с рельефом. К узлу.

Марина сделала шаг.

– Стой, – Алексей поймал её за локоть. – Куда?

– Туда, – выдохнула она. – Он ведёт.

– Мы договаривались не лезть…

– У нас нет выбора, – сказала она. – Ты сам только что сказал про тридцать секунд.

Мужчина из «коллекционеров» тоже уловил её движение. Перехватил.

– Куда она? – спросил он.

– Не твоё дело, – отрезал Алексей и, не думая, шагнул между Мариной и стеной.

В этот момент за спиной громыхнула дверь – одна из боковых. В зал вошли ещё трое: тактические костюмы, лёгкие бронежилеты, значки на форме – явно не местные.

– Everyone down! Hands where I can see! – крикнул один.

Храм был наполнен людьми, оружием, приказами на трёх языках. И среди всей этой какофонии – один тихий, упрямый ритм у неё под кожей.

Марина поняла: если она сейчас подчинится хотя бы одному из этих криков – выбор будет сделан не ею.

Она развернулась и пошла к стене.

Мир сжался до нескольких шагов.

Камень становился всё горячее. Рельеф впереди – всё чётче. Линии, которые секунду назад были просто орнаментом, теперь вспыхивали слабым зелёным светом.

– Марина! – крикнул Алексей.

В этом крике было не только предупреждение. Там была просьба. Не бросать его окончательно.

Она обернулась на долю секунды. Этого хватило, чтобы увидеть:

– «Коллекционеры» поднимают оружие.

– Люди «Сферы» тоже, только держат стволы ниже.

– Американцы смотрят на всех сразу, не понимая, что здесь за чертовщина, но уже на грани нажатия курка.

Старик у входа молился.

Мир балансировал на грани.

– Прости, – сказала она. Не вслух. Но он всё равно услышал.

И коснулась стеной Камнем.

Не было вспышки, как в фильмах. Не было грома, молний, разорванного воздуха.

Был звук.

Глухой, низкий, как удар огромного колокола где-то под землёй. Не уши услышали его – кости. Звук прошёл по позвоночнику, по рёбрам, по черепу. Всё вокруг на миг разом вздрогнуло.

Рельеф вспыхнул. На этот раз по-настоящему – зелёные линии прорезали камень, как неоновые трещины в ночной стене.

Камень на её груди ответил тем же светом. На долю секунды цепочка стала невидимой – всё поглотило сияние.

Мир качнулся.

Сначала – на миллиметр. Потом – на метр. Потом – на что-то, что уже не измерялось физикой. Пол под ногами стал мягким, как вода. Воздух густым. Звуки – вязкими.

Марина почувствовала, как её тянет вперёд, сквозь камень, сквозь стену, сквозь узел. Как будто кто-то открыл дверь под углом и сказал: «Иди».

Но одновременно – что-то удержало. Не рука. Не тело. Связь: с Алексeем, с миром, с гравитацией. С простыми, человеческими вещами: запахом ладана, звоном голосов, криком «Down!» на английском.

На один миг, очень короткий, она оказалась между. Не здесь и не там. В тонкой прослойке, где реальность слоится, как старая краска.

И оттуда услышала голос.

Не отца.

Другой. Глубже. Старше.

Не «человеческий», но принявший человеческую форму, чтобы ему отвечали.

– Не время, – сказал он. – Ты ещё не готова. Найди карту.

Слово «карта» прозвучало… иначе. Не как бумага или GPS. Больше – как «структура».

Мир дернулся обратно.

Свет исчез.

Камень на её груди погас.

Рельеф на стене стал таким же, как был. Только в центре появилась тонкая трещина – вертикальная, идеально ровная, как след от невидимого клинка.

Марина отшатнулась. Ноги дрожали, руки тоже. В глазах плыли пятна.

В зале все лежали.

Американец с мегафоном – на полу, прижав руки к голове. Один из «коллекционеров» пытался подняться, но его мутило. Человек из «Сферы» сидел, упершись спиной в колонну, тяжело дышал.

Только Алексей удержался на ногах. Его шатало, но он стоял.

И смотрел на неё.

– Ты… – голос у него сорвался. – Что ты сделала?

Она хотела ответить, но язык не слушался.

Камень был тяжёлым. Совсем другим. Как будто внутри него стало больше… чего-то.

– Ничего, – прохрипела она. – Я только стукнула.

– Стукнула… – повторил кто-то хрипло в стороне. Человек из «коллекционеров». Он поднялся на колени, глядя на трещину в камне. – Вы понятия не имеете, что вы тронули. – В его голосе впервые прозвучал страх.

Снаружи снова завыла сирена. На этот раз – городская, полиция или местная служба.

По рации у кого-то на поясе застрекотал голос:

– …фиксируем всплеск в секторе 3—А. Все группы – живо! Повторяю…

Крики, команды, шаги. Храм перестал быть «тихим местом силы». Он превращался в мясорубку.

Алексей подскочил к Марине, схватил за плечи.