– Ничего с тобой не случилось, – сказал Колян, когда мы, присоединившись к девчонкам, стояли у входа в церковь. – Подумаешь, прогулялся до гаражей.

– Вас-то каким ветром сюда занесло?

– Не вас, а меня, – нехотя ответил Колян. – Я с Альмой гулял, решил «за гаражи» сходить, давненько здесь не был. Вокруг церкви обошел, потом Альма дернулась, я поводок выронил. А она в кусты. Я за ней. Блин, перепачкались оба. Смотрю… Яма!.. Во! Я офигел! Филу позвонил, потом Дрону… Короче, жесть!

Назад мы возвращались, громко обсуждая увиденное. Одни, включая Темку и Коляна, твердили о неком потустороннем явлении, другие, встав на мою сторону, пытались им втолковать, что ничего необычного в обвале земли нет. Спорили мы до тех пор, пока не дошли до детской площадки. Жанка с Маринкой сели на качели, Дрон с Леной и Михой облюбовали карусель, Филипп, Темка и Валя присели на скамейку, а Колян отвел меня в сторону.

– Ты действительно думаешь, всему виной грунтовые воды? – спросил он, сунув руки в карманы джинс.

– Ты сам так же думаешь, только не хочешь себе в этом признаться.

– Как знать, Витька. Возможно, ты ошибаешься.

Минуты три мы смотрели на хохочущую Жанку и гримасничавшего Филиппа; каждый думал о своём, и вдруг Колька достал из кармана тонкую цепочку с золотым медальоном в форме сердца.

– Твоя? – спросил я, и сразу же ощутил ноющую боль в левом подреберье.

– Не-а, – мотнул головой Колян. – Там нашел.

– Где?!

– Когда за Альмой бежал, цепочку увидел. Она в грязи лежала, я думал веревка, потом смотрю, сверкнула. Поднял, а это цепь с медальоном. В метре от ямы валялась.

На меня нашло наваждение, в глазах потемнело. Я начал кричать, называл его такими словами, которые вряд ли нужно повторять сейчас. Короче говоря, вскоре все узнали, что Колька прихватил с кладбища золотой подарочек. И все набросились на Коляна с упреками. Каждый должен знать, ни в коем случае, и ни при каких обстоятельствах, с кладбищ нельзя выносить найденные там вещи. Плохая примета! Одна из самых страшных и коварных примет!

Колян сначала отмалчивался, смотрел себе под ноги, сопел, потом решил пойти в наступление. Назвав меня треплом и паникером, он сунул цепочку в карман, развернулся и ушел.

– Мамочки, – задрожала Маринка. – Что теперь будет?

– Да ничего не будет. С нами, по крайней мере, – неуверенно добавил Дрон. – Не мы же взяли цепочку.

– Но мы там были, разглядывали яму, и вообще… мне страшно, – Марина поежилась, обхватив себя руками за плечи. – Страшно.

Мы все испытывали смешенные чувства. Страх, сожаление, обиду, неопределенность, злость на Коляна и раскаяние за совершение необдуманного поступка…

Глава вторая

Предчувствие

В начале июля мы всей компанией собрались поехать в летний лагерь. На месяц. Постарался отец Коляна, он у него занимает весомую должность, поэтому для единственного сына и его друзей организовал месячный отдых в частном подмосковном лагере повышенной комфортности. Как сказал сам Колян, тот лагерь, куда едем мы, не имеет ничего общего с теми летними лагерями, куда родители привыкли на летние каникулы сплавлять детей. Короче, Колян остался верен себе, опять хвастал, иронизировал, усмехался, и все для того, чтобы прибавить себе значимости. Странный он, ведь на полном серьезе считает, что расположение и уважение можно купить.

Я сразу сказал Темке, что ни в какой лагерь ехать не хочу.

– Мне в городе неплохо, к тому же терпеть не могу эти лагеря.

– А ты был хоть раз в частном лагере? Колян говорит, там раз в десять круче, чем…

– Это из-за цепочки с медальоном, – перебил я брата.

– Что? – не понял Артем.

– Фарс с лагерем. Неужели сам не понимаешь, между нами и Коляном произошла ссора, он неделю ходил надутый, а потом вдруг – бац! – отец организовал крутую тусу в частном лагере. Уверен, без Колькиных просьб не обошлось, захотел снова быть в центре внимания.

– И пусть, Вить, забей на это. Главное, мы хорошо проведем время.

– Не уверен.

– Как хочешь, – Темка вышел из комнаты, оставив меня наедине с нашим лабрадором Барсом.

Барса мне подарили родители полгода назад на день рождения. Должен сказать, лабрадор отличная собака: умная, преданная, как и все псы, с чувством собственного достоинства и с поразительно развитой интуицией. Например, Барс умеет угадывать наше с Темкой настроение; когда нам хорошо, он махает черным хвостом, тычет в колено мокрым носом, перебирает лапами, повизгивая от восторга. А стоит Артему или мне захандрить, как Барс, уловив ту самую депрессивную волну в поведении, старается нас взбодрить, вытащить из лап хандры, не дать заскучать – старается изо всех своих собачьих сил.

Так вот, как только стало известно о предстоящей поездке, Барс стал вести себя довольно странно, подозрительно, с отсутствующей ранее осторожностью. Не раз и не два за последние дни я ловил на себе жалостливый взгляд собачьих глаз, которые как бы говорили мне, здесь что-то не так. Барс подходил, ласкался, клал морду мне на колени и тихо скулил. Иногда гавкал. Не громко, но беспокойно, будто чуял приближение опасности.

Сегодня, едва Артем вышел из комнаты, Барс подошел ко мне, завилял хвостом и, поведя носом, гавкнул. Потом заскулил, и еще два раза гавкнул. И продолжал на меня смотреть, уже выжидательно, даже с претензией. Его взгляд как бы вопрошал: «Почему ты меня не понимаешь, Витька? Я же ясно тебе сказал – гав. Неужели ты не слышал? Не может быть! Услышь меня, Витька! Я же понимаю твои команды: «сидеть», «лежать», «голос», «место», «рядом». Понимаю и многие другие слова, так почему же ты, человек, не в состоянии понять моего простого слова – гав?».

И вновь Барс перебирал лапами, повторяя это своё «Гав», а иногда это сопровождалось и протяжным постаныванием.

Но я был не в силах понять собаку, мы разговаривали на разных языках, и если собаки способны понимать речь человека, то люди бессильны перед гавканьем четвероногих друзей.

Погуляв с Барсом, я вернулся домой, застав Темку за компом.

– Где зависаешь?

– На сайте лагеря, Колян скинул ссылку. Место – суперское! Боулинг, теннисный корт, бильярд, парк аттракционов. Вить, здесь столько всего. Сам смотри.

Я посмотрел и даже немного воспрял духом. А что, вполне приличный лагерь, особенно меня заинтересовал боулинг. Вдруг я нагнетаю на ровном месте, может, стоит расслабиться и, будь что будет?

Барс в очередной раз заскулил у меня за спиной.

– Что с ним? – спросил Артем, повернувшись на крутящемся стуле. – Четвертый день скулит.

– У него предчувствие.

– Предчувствие чего?

– Не знаю, но оно точно есть. Собаки чувствуют приближение землетрясений, ураганов и других природных катаклизмов. Иногда они чувствуют приближение опасности грозящей их хозяевам.

– Не каркай, – буркнул Темка и обращаясь к Барсу уже более веселым голосом сказа: – Эй, Барс, иди ко мне. Иди! Дай лапу. У тебя ничего не болит? Нет? Не-е, Витек, он здоров. Ты ведь здоров, да?

Барс завилял хвостом, подтверждая, что он действительно здоров. И даже на всякий случай коснулся своим холодным влажным носом Темкиного запястья. Таким образом, он говорил, убедись, что со мной порядок, нос-то влажный и холодный. Видишь?

…Ночью мне приснилась старая церковь. Я стоял возле разверзнувшейся земли один. Было темно. Отовсюду слышались опасные звуки, толстые стволы кустарников ехидно поскрипывали, сочная листва тревожно перешептывалась друг с другом, создавая беспокойный шелест.

И вдруг я услышал голос. Обернулся и увидел молодую девушку с распущенными длинными волосами. Она медленно приближалась ко мне, протянув правую руку. «Медальон, – твердила она. – Медальон».

Я бросился бежать, пробирался сквозь стволы, ветки царапали лицо, а за спиной был слышен тихий, едва уловимый в ночи голос.

Внезапно голос сменился жалобным поскуливанием, и кто-то ткнул меня в плечо…

Я проснулся оттого, что Брас тыкался в моё плечо и поскуливал.

– Это ты?! Иди сюда, только тихо. Тихо, Барс! Спи.

Его не пришлось приглашать дважды, услышав знакомое слово, Барс прыгнул на кровать и лег рядом со мной. Он уже не скулил и быстро уснул, я же не мог заснуть до самого рассвета. Теперь предчувствие появилось и у меня. Неприятное, нехорошее, какое-то пугающее предчувствие…

Глава третья

Мы едем, едем, едем…

В автобусе ехало тринадцать человек: двенадцать подростков и водитель. День сегодня был солнечный, жаркий, настроение соответствующее, все пребывали в радостном ожидании. Коляну все-таки удалось в очередной раз завоевать симпатии одноклассников, он снова был первым, снова в центре внимания. Ему простили все и сразу, во всяком случае, никто из нас – включая и меня – больше не заговаривал о золотой цепочке с медальоном и плохих приметах. Не до того нам было, не до примет и прочих глупостей, впереди нас ожидало тридцать дней неограниченных развлечений и полная свобода.

Минут через сорок, когда ажиотаж немного спал, Колян достал свой новый айпод, в руках Филиппа появился айпад, Жанка с Мариной включили ноут, кто-то играл в карты, Арсений смотрел в окно, я читал электронную книгу. Ну, как читал, делал вид, что читаю, на самом деле водил глазами по электронным строчкам не задумываясь о прочитанном. Меня опять одолела хандра.

Я вспомнил блестящие глаза Барса, он не хотел меня отпускать, схватил зубами лямку рюкзака, начал тянуть, рычать. Барс волновался, и его волнение постепенно передалось мне. В какой-то момент я уже был близок к тому, чтобы бросить все и остаться дома, но… То ли не захотел выглядеть в глазах Темки суеверным трусом, то ли меня действительно так сильно тянуло в частный летний лагерь – не знаю, но я промолчал. Промолчал, когда Барс тянул на себя мой рюкзак, промолчал, когда наш лабрадор начал громко гавкать, едва мы с Артемом вышли на лестничную клетку, и даже промолчал, когда в лифте Темка сказал, что у него неспокойно на сердце.

Молчи, Витька, приказал я себе, молчи и иди к автобусу. Встретив друзей, я взбодрился, когда автобус тронулся, даже захотелось спеть «Мы едем, едем, едем в далекие края». Эх, а как там дальше поется? Не помню. Надо же, забыл! Вроде должно быть что-то про веселых соседей и друзей. А-а, ладно. Минут двадцать спустя настроение испортилось. Резко. Пришлось сесть на заднее сидение и, вооружившись электронной книгой, упорно делать вид, что поглощен чтением.

Взрыв смеха заставил меня вздрогнуть. Смеялись