2

Было раннее утро. Провожающих у военкомата соборалось больше, чем призывников. Играла гармонь, звучала гитара. Толпа весело жужжала. Везде наливали, угощая друг друга, давали последние напутствия будущим солдатам.

– Ну что, служи достойно, не посрами! – язык у Дена уже заплетался, но он старался подбодрить друга. – Защищай нас, немощных, от нечести всякой.

– Не унывай там, братан! – Федул, обнял приятеля.

– Держись ближе к кухне, – учил Кастет. – Кто обидит, звони,

приедем, всех построим под траурный марш Мендельсона.

– У него свадебный, – поправил Андрей.

– Не имеет значения! Они и полонез Агинского вприсядку спляшут, если надо.

Подошёл дядя Коля и, отведя Андрея в сторонку, виновато сказал:

– Извини, что так вышло. Хотел тебя в свои войска, да, сам понимаешь, мать никак не переубедишь, а отмазать не смог, военком сменился, его не знаю, говорят, принципиальный, не идёт ни на какие сделки.

– Ладно, не переживай, дядь Коль, отслужу. Жалко, что не по душе… Скучно в охране, я люблю приключения, риск, а тут рутина…

– Не унывай, – подбодрил Зимин, – я навёл справки. Комбатом у тебя будет мой знакомый. Буду о тебе справляться.

Подошла Света и прижалась к Андрею.

– Не буду мешать, прощайтесь, – сказал полковник, – скоро отправка, – и отошёл к весёлой компании, провожающей друга. Ребята под гитару пели старые песни.

– Ты так и не ответила, – шепнул Андрей возлюбленной, обняв, – будешь ждать?

– Буду, конечно, – ответила она и поцеловала.

Мать Андрея не пошла провожать. Андрей не захотел слёз и простился с ней дома.

Из здания военкомата вышел офицер, построил призывников, проверил по списку и скомандовал: «По машинам!»

Толпа загудела. Призывники расселись в автобусы, которые протяжно просигналили, несмотря на ранний час, и повезли вчерашних мальчишек в неизвестный им мир под названием Армия. Туда, откуда возвращаются мужчинами, где закаляется дух и тело, где даётся клятва на верность Родине, где суровые законы и неизменен девиз – «сам погибай, а товарища выручай».

– Ну что, салаги, вешайтесь! – были первые слова, которые услышали призывники, прибыв в часть. – Сержант степенно прохаживался перед молодым пополнением, выстроившемся на плацу. – Оторвали вас от пап и мам, от пирожков домашних! Теперь во всём будете слушаться меня. Я назначен заниматься с вами, пока не примете присягу. Обращаться ко мне просто – товарищ старший сержант. Все приказы исполнять быстро и точно. В свободное время желаю видеть вас только за изучением устава, который должен отскакивать от зубов, либо их не будет у тех, кто не усвоит моё правило. Вопросы есть? – и тут же закончил, – вопросов нет!

Новобранцы смирно стояли перед старослужащим сержантом, облачённые в цвет хаки, стриженные под ноль, похожие друг на друга и, казалось, не осознавали ещё, куда попали и что хочет от них оратор, возомнивший из себя генерала.

В строю у кого-то зазвонил мобильный телефон.

– Таак! – протянул сержант. – Слушай мою команду! Всем вытащить балабольники и положить сюда, – он указал пальцем на плац возле своих ног.

Новобранцы принялись выполнять приказ. Андрей достал телефон, но, подумав, отключил и сунул снова в карман.

– Ещё чего, – буркнул он, – обойдёшься.

– Все сдали? – строго спросил командир и глазами пробежался по строю. – Здесь вам не гражданка, – напомнил он. – Ты, – он указал на крайнего в шеренге, – собери всё и мухой отнеси в казарму! Положи на стол в канцелярии. Даю две минуты. Время пошло!

Тот ответил по уставу и, выйдя из строя, начал собирать мобильники, сев на корточки. Телефоны выпадали из рук, он не знал что делать, куда их разместить.

– Осторожней, не орехи собираешь, – послышался голос из строя.

– Разговорчики! – пресек сержант говоруна и, подойдя к растерянному и немного напуганному рядовому, подал пакет, вытащив из своего кителя.

Тот собрал телефоны и побежал в казарму.

– Почему не выполнил приказ? – услышал Андрей, стоявшего рядом земляка. Они познакомились на пересыльном пункте. Звали того Павлом. Он отличался от многих спокойствием и рассудительностью, и Булатов, отметив это, предложил держаться вместе.

– А ты отчего послушный такой? – с ухмылкой ответил Андрей.

– Все отдавали, и я…

– Ну и забудь. Считай, у тебя больше нет телефона. Этот

хорёк через месяц на дембель отвалит, так что продаст все ваши игрушки, и ищи потом.

– Хочешь сказать, самый умный?

– Здравомыслящий, – уточнил Андрей.

– Разговорчики в строю! – крикнул сержант и остановился против Андрея и Павла. – Гляжу, через голову не доходят слова? Хорошо. Будем вбивать через ноги. – И он запустил роту по плацу строевым шагом, отсчитывая ритм чеканящих сапог по бетонной площадке. – Раз, раз, раз, два три, выше ногу!

Так продолжалось почти час. Сержант неустанно повторял счёт и делал замечания. От долгой маршировки шаг лучше не стал, наоборот, казался менее чётким и слаженным. В строю слышался разнобой. Новоиспечённые солдаты, неумело намотавшие портянки, кривились от боли.

– Когда закончится эта тупизна? – прошептал Павел, – я уже все ноги сбил.

– Она только началась, – ответил Андрей.

Сержант Сычёв изо дня в день муштровал подчинённых. Строевым шагом ходили, как правило, после обеда. Утром же проводилась физическая подготовка: бег, турник, прыжки через коня.

Самым изнурительным для новичков было накачивание пресса на брусьях. Сержант выкрикивал счёт, и по команде, держа руки за голову, первогодки откидывались назад, сидя на одной перекладине, удерживаясь ногами за другую. Сержант заставлял выполнять упражнение синхронно, ждал и не подавал следующей команды, пока все до одного не примут исходное положение. На счёт «два», нужно было поднять туловище и руками дотянуться до кончиков сапог. Затем всё сначала. Длительность этой процедуры зависела от настроения Сычёва.

Андрею упражнения давались легко, а для многих это была каторга. Наставник не делал поблажек никому. Измученные за целый день, услышав команду «отбой», новобранцы быстро раздевались, и засыпали мертвецким сном, лишь головы касались подушек.

Андрей сдружился с Павлом. Они нашли взаимопонимание, чувство юмора отвлекало от армейской казёнщины.

Месяц пролетел однообразно. Все дни расписаны по минутам, свободного времени почти не было. Впереди ждала присяга.

В последний день «карантина» Андрей заметил после подъёма, что у него из кармана исчез телефон.

– Ты трубу не брал? – спросил он Павла.

– Нет, а что?

– Да забыл на ночь под подушку сунуть, оставил в штанах. Вот и всё, украли. Узнаю, кто это сделал, накажу. С детства не люблю воришек позорных.

– Пойдём у наряда спросим, – посоветовал Павел. – Наверняка видели, кто ночью в наши хоромы заходил. Свои ребята, однозначно, не могли такого совершить.

Они подошли к тумбочке, у которой стоял дневальный с их же призыва.

– Здорово, Мухин. Кто ночью в спальник наведывался? – спросил Андрей.

– Что-то случилось?

– Телефон пропал.

– Какой телефон? Ни у кого их нет. Все сданы старшине. Ты что, Булатов, забыл или прикидываешься?

– Я свой не отдал.

– Не отдал давеча, забрали тепереча, – усмехнулся Мухин. – Армии не знаете, салабоны? Здесь, как в инкубаторе, одинаково – либо у всех, либо ни у кого.

– Не умничай, Муха, а то прилипнешь сейчас к стенке, – пригрозил Андрей, сдвинув ему пилотку на нос.

– Ты уверен, что не потерял? – отмахнулся Мухин.

– Я похож на идиота? Или ты меня так обозвал?

– Да отстаньте от меня! – психанул дневальный, взявшись за штык нож. – Нападение на пост! Сейчас позову сержанта!

– Ефрейтора хочешь получить? – не отставал Андрей. – У тебя в кармане, Паша, лычка была, давай ему прилепим внеочередное звание, он заслуживает.

– Говори, кто был у нас ночью, – вмешался Павел, – а то на тебя всё повесим. Ты должен что?.. Охранять нас и никого не пускать. Для чего у тебя штык нож на поясе висит? Или только сейчас про него вспомнил, когда нас увидел?

– А что я мог сделать? Кто меня, салагу, послушает? Деды? Что, они спрашивать станут? К тому же этот тип с сержантом нашим корешится. В комнате отдыха они с ним до трёх часов ночи отирались. Водку пили.

– Это такой кучерявый, из технарей? Младший сержант? – уточнил Андрей.

– Да тот самый. Валентином зовут. Заходил на днях к Сычу в гости, помнишь?

– Помню, – приуныл Андрей, и они с Павлом пошли умываться.

– Вот крыса! – прошептал Павел, бросив взгляд на Андрея, спокойно чистящего зубы. – Что скажешь?

– Бог шельму метит, разберёмся, – сплюнул Булатов, ополоснув рот.

На следующий день после обеда, когда выпала свободная

минутка, Андрей зашёл в курилку, где часто посиживал ночной посетитель казармы новобранцев. Он увидел Валентина в окружении дружков. Они разговаривали и смеялись. Выждав момент, когда тот остался один, Андрей подошёл.

– Ничего вернуть не хочешь?

Валентин лениво положил взгляд на Андрея и ехидно ухмыльнулся.

– Как с сержантом разговариваешь, салага! С дедушкой как базаришь?

Он говорил громко, стараясь привлечь внимание, показать сослуживцам, какой он грозный с первогодком.

Андрей провел рукой по его карману и понял, что телефон там. Тот замахнулся, намереваясь ударить в лицо, но Булатов ловко поймал его запястье и сжал. Тогда кучерявый попытался нанести удар свободной рукой, но и это не помогло, она была тоже пережата в кисти. Андрей умело перехватил руку младшего сержанта за пальцы, выполнив болевой приём. Тот, скорчившись от боли, присел, и Булатов оказался хозяином положения. Не позволяя технарю оказывать сопротивление, при любой попытке выворачивал ему палец, и тот успокаивался, стоял смирно. Забрав телефон, Булатов оттолкнул вора.

Заметив назревший конфликт в курилку зашли проходившие мимо друзья Валентина из технической роты. Их было трое. Один из них носил на погонах лычку ефрейтора и отличался крепким телосложением. Два других – рядовые, особо не выделялись. Валентин разминал пальцы, кряхтя не столько от боли, сколько от ярости.

– Что, Валёк, салабона воспитываешь? – спросил рядовой по имени Женя. – Может, помощь нужна?

Младший сержант повеселел. Он скривил улыбку, чтобы не выглядеть обиженным.

– Урою! – бросил он в адрес Андрея, чувствуя поддержку. – Намыливай верёвку, борзота!

– В какую роту его определили? – спросил ефрейтор.

– Во вторую, – ответил Валентин. – У меня друг там служит, мой земляк.

– Межевой, что ли? – догадался третий, которого звали почему-то Кузей, хотя имя и фамилия к его кличке не имели никакого созвучия. – Знаю такого! Он из него сделает солдата! Савка это умеет. Ты спать стоя будешь! – пообещал он Андрею.

Булатов выслушивал словоблудие не блещущих умом сослужмвцев.

– Ну что стоишь?! – крикнул младший сержант. – Припух, что ли? Твои дружки полы натирают, а ты прохлаждаешься! Чтобы я здесь тебя больше не видел!

Андрей развернулся, чтобы уйти, но получил сзади пинок. Этого он стерпеть не мог. Резко развернувшись, Булатов не стал выяснять, кто это сделал, а прямым ударом врезал в челюсть, стоявшему ближе ефрейтору. Никто из технарей, называвших себя дедами, не ожидал подобной дерзости молодого солдата. Крепыш рухнул, как подкошенный. Его друзья кинулись с кулаками на Андрея, но тут же получили сокрушительный отпор. Валентина и Кузю Андрей вывел из строя ударами сапога под коленную чашечку. Они выпали из дальнейшей драки. Женя, по вине которого произошло неприятное столкновение, оставшись один, не рискнул тягаться с Андреем. Получив удар, он предусмотрительно держался на расстоянии. Рукопашный бой закончился быстро. Офицеров в это время в районе курилки не было, и противоборствующие стороны избежали дисциплинарного взыскания. Андрей не стал гоняться за Женей, а усадил на лавку лежавшего возле неё ефрейтора и, подняв с земли пилотку, пошёл прочь.

Павел, когда увидел из окна казармы драку, кинулся на помощь, но успел только выбежать на улицу, как всё уже закончилось.

– С ума сошёл? – отчитал он друга. – Они же мстить будут. Не простят. Покалечат ведь!

– Не переживай, брат, – успокоил Андрей, – прорвёмся.

3