– Учитесь, Елена Павловна, властвовать собой, – вдумчиво посоветовал я. – А то ученики будут властвовать вами!
Учение, или, как теперь принято говорить, учеба, – это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном.
А тут Ирискин прискакал и говорит: ты в ресторане… – Конечно, где ж еще быть настоящему писателю! А что случилось?
На обратном пути в Москву машинист просто перейдет в этот вагон – и хвост превратится в голову. Такова же переменчивость жизни!
но я не какой-нибудь постмодернист литинститутского разлива и никогда не путаю бытовую речь с литературной.