Цитаты из книг автора «Юрий Мамлеев»

В этой вселенной отсутствовал Разум как организующее Первоначало, исходящее от Бога. От Бога исходило нечто Иное. И я осознал, что это было Бытие, только Бытие само по себе. Разум бежал, но возможно было нечто третье, что двигало этим Бытием, но это было всё что угодно, только не Разум, не Сознание…

…Когда поднимаешься выше низших миров, туда, к богам, вся картина мира, естественно, меняется. Есть миры, где нет никакого «зла». Но это не означает, что это высшие миры, где происходит полная духовная реализация и нет никакой необходимости не только в религии, но и в самом «освобождении» – ибо душа становится свободной от всего тварного и являет собой нечто гораздо большее, чем «душа». Но в конечном итоге этот процесс выходит за пределы любой Вселенной и относится к чисто духовной и абсолютно вечной реальности. …Но боги, боги! В сфере демиургов, полубогов, управителей Вселенной, её частей, планет, мне кажется, я чувствовал себя неуютно. Потому что не хотел бы чем-либо управлять, кроме себя самого. Да, тела полубогов соткали из вечного времени; это уже несравнимо ни с какими человеческими реалиями. Я уже не говорю о колоссальной космологической энергии их… Но мне неуютно. Я вообще не люблю Вселенную, имея в виду, конечно, эдакую последнюю трансцендентную любовь. Не тот объект для такой любви.

В конце концов, я и завизжать могу, как некий человек из космического подполья, по Достоевскому! На меня находит, редко, но находит… Остаётся только вздохнуть. Я, кстати, и в аду побывал. Но и там норовил уйти в какое-то подполье. Не просто созерцать плоды человеческого небытия (и падения), но и там юркнуть куда-нибудь поглубже, в самую суть ада, перевернуться и открыть его некую последнюю тайну, неизбежно соединяющую его с Абсолютом.

Ладно, предоставим Богу решать, что является для Него пищей. Но что именно я могу принести в подарок Всевышнему, какая безумная вышеестественная тайна откроется Ему, когда Он будет смотреть на мир через мои глаза, сквозь моё существование в мире? Что есть в мирах, чего «нет» в Абсолюте, когда Он в Самом Себе? А может быть, я просто выброшен сюда как некая потусторонняя лягушка, маргинальный скиталец по Вселенной?

Меня, конечно, не надо убеждать в том, что я, дескать, родился на этой земле, в таком-то городе. Хватит с меня и других перманентных идиотизмов. Моя реальная личность, неуничтожимое, высшее Я никогда не рождалось, оно вечно. Поэтому я никогда не отмечаю свой мнимый день рождения. Одеться в нелепую плоть, да ещё праздновать это событие, это уж, извините, слишком. Не надо превращать этот мир в сумасшедший дом.

Тут два пути: один вверх, но вверху только Бог, нетварный, чисто духовная реальность, и перейти туда богам непросто. Считается трудней, чем человеку. Потому что пленены своим счастьем, а эта тюрьма более грозная, чем наш ад. Они не хотят никуда выходить из этой тюремной камеры блаженства. И потому, когда, всё-таки, наступает конец, они неизбежно мучительно, с содроганием, познают, наконец, ужас, гиперболический ужас, как бы в награду за блаженство, для эдакого мирового равновесия. И падают вниз по лестнице бытия.

У меня налицо было два главных аргумента. Один из них, для меня самый убедительный, был связан с моим знанием метафизической астрологии. Разумеется, она не имеет ничего общего с современной так называемой астрологией. Метаастрология – это древняя, тайная, сакральная наука, по которой можно определить судьбу и черты жизни, существования человека, души, за пределами земного бытия. И станет, может быть, вполне понятно, откуда и почему тот или иной данный человек сейчас уже человек и пришёл на эту Землю.

Никак. Какое… С женщинами я ищу простоты… Сначала было ничего, но я быстро от них одурел… Ведь они требуют внимания к себе, как будто они иконы…

– Ничего. По всем признакам, она – это Русская душа, воплощённая в человеке.

– Вот что, Сашка, – сказал он, – твоя сестра – напрямик из Серебряного века. – Не совсем, – поправил я. – Пусть не совсем. Она меня своей душой, своим присутствием очаровала и околдовала. Кто она? Откуда? Это какая-то магия! Ты сам-то хорош, но она…