– Так любовь и риск, что «инь» и «янь», – немного повеселел горе-любовник.

– Так мне переезжать или нет? – уже, наверное, третий или пятый раз громко кричал в адрес киношных боссов высунувшийся из кабины водитель.

– Распорядитесь, пожалуй, вы, – заискивающе попросил Сергей Сергеевич, заглядывая в бесстрастные тёмные очки Негодяева, – только на чуть-чуть. Я вас прошу. На капельку… Капелюшечку.

Он побежал прочь по своим делам, а Негодяев направился к тягачу. Саня тем временем печально посмотрел на свои руки.

«Ручку подвернуть или ножку – маловато будет, однако», – мысленно отметил он факт своего разочарования.

– Давай сдавай назад!

Команда Негодяева прозвучала для Сани совершенно неожиданно. Да и для Слона тоже.

– Так лента ж вон там, – ткнул шофёр в переклеенный Ольгой скотч.

‒ Это отметка для другого автомобиля, – со знанием дела пояснил Негодяев.

– Ясненько, – Слон больше не перечил, только поворчал с точки зрения своей колокольни. ‒ Это меня Олька спутала. Пускают детвору куда попадя, а потом неувязки всякие. Что с того, что она дочка директора. В шею шантрапу мелкую гнать надо, чтоб под ногами не шныряли…

Зато Конькова спутала не только Олька. Негодяев отогнал машину метров на семь обратно. Теперь каскадёру уж точно прямая дорога лицом об асфальт. Но в чём интерес Негодяева? Разве что оправдать свою фамилию, не иначе!

Впрочем, другим участникам событий эта фамилия тоже пришлась бы ко двору. Не успел удалиться Негодяев, как к тягачу вернулись Паша с Люсей.

– Паша, но ты ведь уже всех расставил, – лила она словесный елей в уши возлюбленного, всё так же преданно держа зонтик над его головой. – Ты же у меня такой умненький.

– Пожалуй, кое-что надо уточнить, – сосредоточенно заглядывал он в свой ноутбук.

– Неужели ошибся? Не может быть, миленький. Ты посчитай ещё всё хорошенько. А то каскадёры бедненькие, как бы с ними ничего не вышло.

– Бедненькие, бедненькие, – сосредоточено стал повторять Паша, подхватив последние слова своей жены, – бедненькие. Будут они бедненькие.

– Что? Что ты сказал, Пашенька?

– Я говорю: будет всё прекрасно, Люсенька. Траектория будет что надо. Амплитуда. Полная синусоида.

– Пашенька, вот ленточка, которую мы приклеили, только она далеко от машины!

– Ладно, сорви её! Всё равно переставлять всё по новой.

Новое требование переехать Слон воспринял уже не столь адекватно. Выполнив все новейшие требования Паши, он решительно покинул кабину, в сердцах хлопнув дверцей.

– Туда-сюда, обратно ни тебе, ни мене непонятно! Тьфу! – проворчал он напоследок.

Конькова поразило, что вне кабины Слон оказался маленьким, щуплым и ещё молодым человеком. Впрочем, каскадёр более удивился своей ещё не умершей способности ощущать чувство удивления. Между тем, поводов для его проявления всё прибавлялось.

Подкатила его Санина машина, и из неё вышла Бэби. Обычно со своим темпераментом она выскакивала из машины, как выстреливала, а тут вышла как-то нерешительно. Тут же обернулась назад, чтоб заговорить с тем, кто остался в середине автомобиля.

– А если там водитель?

Её собеседником, вероятнее всего, был Саша. Коньков со своей позиции не мог внятно расслышать его речь, так что довольствовался только словами девушки.

– А ты точно уверен, что вперёд? – Бэби всё сомневалась. – А если мы машину передвинем, а Саня разобьётся?

«Давай детка, передвигай», – млел от услышанного самоубийца.

– Хорошо, я тебя послушаю, но первым прыгать будешь ты.

«Да будь Саша хоть беременной матерью инвалидом, всё равно я ему своего места в ад не уступлю», – Саня непроизвольно свернул своей рукой страстный кукиш до хруста костяшек пальцев.

Наконец Бэби нехотя влезла на подножку тягача, и тут же возрадовалась:

– Водилы нет! И ключи в замке! Так это ещё и лучше! Значит, вперёд на три метра? Да?

Она села за руль, завела двигатель и быстро переместила тягач туда, куда по расчётам её наставника и было нужно. Конькова, конечно, удивила инициатива Саши с перестановкой машин. Он то был уверен, что ещё Оля действовала по его указанию, но, получается, девушка проявила себя независимо и в корне безбашенно. Юному созданию такое поведение ещё простительно, но Саша! Чем он думал, решившись на такой шаг? Разве он достаточно смыслит в таких делах? А Бэби! Как она могла пойти у него на поводу? Справедливые возмущения созревали в мозгу Конькова одно за другим, а вот его растерзанная душа пела хвалебные гимны в честь добровольных диверсантов, действовавших одновременно и во благо и во вред. Чем больше перестановок, тем лучше для решившего свести счёты с жизнью. Это как в русской рулетке: барабан револьвера всё крутят и крутят, а шансов выиграть всё меньше и меньше. Особенно если учесть, что пустой ячейки без патрона в виртуальной обойме можно считать, и не осталось совсем.

– Во! Чаёк! – похвалилась Бэби своему сопровождающему, каким-то термосом, который обнаружила внутри кабины.

В отсутствие Михалыча Бэби вынуждена была стать на путь самообеспечения.

Через время они укатили. Коньков, наконец, покинул своё укрытие. Выйдя на дорогу, он поднял с дороги скотч, не соображая зачем. Он держал его за край, в задумчивости наблюдая, как лента вяло трепыхалась на слабом ветерке. Вот в душе у Сани завывали ураганы покрепче.

В твоих словах зияет пропасть,

Что заставляет падать ниц!

Они, как самолёта лопасть,

Что разрывает стаю птиц!

Не успел Коньков углубиться в свои мысли, как у машин киносъемочного народу резко прибавилось. Операторы устанавливали свои камеры, всяко-разно защищённые подручными средствами от бесконечного противно моросящего дождя. Камер было много. Трюк хотели заснять с разных ракурсов. Имелась и передвижная, укреплённая на спец автомобиле.

Сейчас снимали сцену с актёром. Миша Акулов барахтался на прицепе в стоге сена, изображая действия главного героя после прыжка.

– Ни фига себе! – закричал он, немного откопав дуло танка.

«И вправду танк», – снова сумел удивиться Саня самой придонной капелькой своих уже достаточно перегоревших эмоций.

Неподалеку от него эту сцену наблюдала и местная молодёжь.

– Барахтается, как… – дальше, говорившая эту фразу Оля замялась, опасаясь обидеть свою расфуфыренную ради Акулова подружку.

– Как хорёк! – нагло подсказал Колька Жихарев.

– Сами вы хорьки, – огрызнулась Света. – И эта ещё тут вертится. Коза! – последние слова относилось к Гале Черняевой.

– А чего же он сам не прыгает? – Оля всё-таки отважилась задать каверзный вопрос норовистой подружке.

– Чтоб твоим каскадёрам работа была.

– А я бы прыгнул, – заявил Колька.

– Ты!!! – хором презрели его подружки. – Пойди, умойся!

– А если прыгну, что мне за это будет?

– Нам то что!

– Если прыгну, пусть меня Светка поцелует.

– Иди на ферму! Там тебя свиньи расцелуют.

– А тебя вон и хорёк целовать не хочет.

– Что!!! – Светка пантерой бросилась на Кольку, но, подвернув ногу на своей «ограменной» шпильке, чуть не упала, вцепившись в плечо подруги.

– Тише вы тут, – прицыкнул на них кто-то из киношников.

– Наконец-то нашла тебя, – дёрнула Конькова за плечо, разгорячённая работой Бэби. – Погнали к месту старта.

– С чего такой энтузиазм? – всё ещё не верил в её искренность Саня.

– Возьмите и нас, – бросилась к ним Света, – актёры тоже туда переезжают.

– Не много ли чести, – заартачилась было Бэби.

– Мы владельцы роликов, – напомнила наглая «хуторянка».

– Я, пожалуй, останусь, – сделала робкую попытку Оля, но подружка обломала и её.

– Ты мне нужна для дела. Забыла, что ли?

– Не поместимся, – Бэби привела последний аргумент, но и эту проблему решили без напряга.

Коньков сел впереди, рядом с Бэби. Напарник, Оля и Колька на заднее сиденье. Светлане пришлось выбирать, кому сесть на руки.

– Давай ко мне! – с готовностью предложил себя Жихарев. – Постараюсь выдержать твою шилообразную попу.

– Тогда и твой остренький язычок похож на мою задницу, – отбрила его притязания девушка и устроилась на колени к своей пухленькой подружке, сидевшей посередине.

Переезд занял немного времени, но из машины вылезать на дождь никто не захотел. Каскадёр напарник затеял между делом очень даже насущный для него разговор:

– А кино то о чём? Кто знает.

– Не всё ли равно, – отмахнулась Бэби.

Ей некогда было отвлекаться. Она ждала команды от руководства. Лично Конькову провались все фильмы мира в тартарары, он бы не расстроился.

– Я могу, – вызвался вездесущий Жихарев. – Итак, главный герой, – ткнул он пальцем на улицу в сторону дороги. – Едет себе на роликах. Мэн такой. Супер! Паренёк искоса глянул он в сторону Светки и продолжил ещё на больших эмоциях.

– Михаил Акулов – Рембо и терминатор в одном лице, а ещё Спайдермен…

– Хватит! – двинула его ногой Светка.

– Едет он, значит, на роликах. Вжик, вжик… Прямо по дороге. А тут его обгоняет нехорошая машина и обдаёт грязью из лужи. Он мокрый весь, как бобёр облезлый…

Ещё один тумак от Светки.

– Вода прям стекает с него, грязная и вонючая…

Ещё щипок.

– Он взбешён, но реакция у него: о-го-го! Он мгновенно вцепляется в автомобиль, как энцефалитный клещ…

Теперь рассказчик получил локтем под ребро.

– Он держится и едет сбоку. Машина набирает скорость, но избавиться от героя невозможно. Он рыба прилипала! Он суперклей!

– Он суперагент! – Светка уже в открытую ударила его по голове.

– Да! Он суперагент "оо" без семи! И тут надо же случиться: у обочины стоит бортовая машина, с которой по трапам скатывают бочки. Машина обидчица проезжает так близко, что ролики героя попадают на трап, и большая физическая сила подбрасывает героя к небу. Светка, ты помнишь физику? Третий закон Ньютона, а может тридцать третий.

– Не ёрничай, балбес!

– И школу, ради бога, не вспоминайте, хоть на каникулах, – взвыла и Оля.

Тяга к просвещению, скорее всего, был не её конёк.

– Понятно, – довольствовался столь неординарным рассказом и напарник Конькова. – А я-то думаю: при чём здесь ролики!

– В основе сюжета борьба с торговлей оружием, – коротко подсказала Бэби.

– Да, – тут же подхватил и Колька. – Там же танк в сене.

– Сена в П-париже, – вставил Коньков.

Из всего рассказа его на половину отключившийся мозг смог ухватить лишь последнее слово. Все дружно рассмеялись.

– Правильно, Конь, – Бэби, приняв его реплику за удачную шутку, одобрила такой ход. – Перед ответственной работой смех под настроение – это сила! Прозвучал звонок её мобильном телефоне. На связь с рулевой вышел Паша. Все выходите! – скомандовала каскадерша. – Я на пробный проезд. Паша, этот хренов инженер, формулы какие-то будет сверять.

В подтверждение своих слов с её уст посыпались ворох цифр, которые она повторяла вслух, дублируя услышанное в телефоне:

– Что? Скорость движения 93 километра в час. Ни больше, ни меньше согласно расчёту. Угол 44-ре градуса. Скорость ветра 1,4 метра в секунду. Влажность 0,8%. Ох и умный! – саркастически съязвила Бэби, когда телефонный разговор закончился. – Аж страшно! Прям дрожь в коленках! Саня! – зачем-то вспомнила она о своём напарнике.

Оглянулись оба каскадёра.

– Тьфу ты! Да вы же тёзки! – чертыхнулась Бэби.

– К-как и ты с с-собакой, – зло подколол Коньков.

– Тут и до путаницы недалеко.

– К-куда уж б-ближе, – Саня вновь не сдержался.

– Конь, прибью!

Наконец то его колкие замечания вывели её из себя. А ему это только на руку: злая напарница – смерти подруга.

– Ладно, – злиться по серьёзному Бэби было всё-таки недосуг. – Тебя я буду звать Саня, как прежде, ‒ это относилось к Конькову. – А тебя – Саша, – напарнику досталось более нежное обращение.

Он ведь её не подкалывал и тайно умереть не хотел.

– Так вот, Саня, Саша, я на пробный заезд. Готовьтесь пока. Кто там из вас первый!

– Я не Саня, а С-с-саня! – Коньков исказил своё имя, сделав особый упор на заикании.

Но эту последнюю подколку Конькова Бэби уже не услышала. Не заметила она и момент, когда за бампер автомобиля ухватился Колька Жихарев, присев на корточки, чтобы его не было видно.

– Смотри, Светка! – заорал он, двинувшись вслед за набирающей ход машиной на своих допотопных примитивных роликах.

– Отцепись, придурок! – заорали ему вослед обе девчонки.

Было не ясно: они хотели, чтоб он оставил в покое их или транспортное средство. Саша посмотрел на Саню. Мол, как реагировать на эту выходку пацана? Коньков оставался безразличным. Саша последовал его примеру. Тем более скоро его поглотили проблемы другого толка. На площадке появились Черняева и Акулов. Они подъехали на своём авто впритык к каскадёрам и затем прошли пешком дальше, почти соприкоснувшись рукавами со стоящими здесь.

– Во! Стерва нарисовалась.

Саша замотал свой шарф по самые глаза, чтоб не быть опознанным, а поверху ещё и шлём натянул, который ему выдала Бэби.

– Не б-боишься, что с шарфом этим, как у Айседоры Д-дункан случится? – неожиданно для себя самого побеспокоился Саня о коллеге.

– Я сниму его в последний момент, а потом скажу: поцарапался, мол, в сене.

– В сено ещё н-нужно п-попасть.

– Слушай, а зачем нам обоим надо делать один и тот же трюк? – беспокойство о себе самом проснулось и у Саши.

– Не знаю, – пожал плечами Саня. – В-видимо, если у одного не п-получится, б-будет шанс, что в-выйдет у д-другого.

Такое объяснение вряд ли добавило оптимизма тёзке.

– Что значит у первого не получится?

– Если п-первый р-разобьётся.

– Насмерть!

– А то!

– И часто у вас такое бывает?

– А то! – вновь тремя буквами ответил Коньков.

– То-то я заметил, что ты заикаешься.

– За-завтра и ты б-будешь.

– Но ты же первый прыгаешь?

– Естественно, – для Сани это действительно было естественно.

– И ты ведь не разобьёшься?

– Обязательно разобьюсь, – пообещал Коньков столь убедительно и мрачно, что Саша, будучи уже бледным, умудрился побледнеть ещё сильней.

Тем временем девушке Светлане появление Акулова добавило не просто оптимизма, а прямо волну вдохновения. Она преданно вытянулась всем телом, как тростинка, от кончиков своих шпилек до макушки, пожирая глазами кумира.

Акулов уже работал перед камерой. Роликов на него одевать не стали. В кадре он фигурировал до пояса. Но изображение езды на роликах без самих роликов со стороны выглядело очень комичным. И будь сейчас здесь Колька Жихарев, сыпанул бы он охапкой насмешек. Оля же при подружке хихикала только в кулачок, опасаясь её фанатичности.

Людей на площадке не хватало, и неожиданно была задействована и сама Оля. Ей дали в руки ведро, чтобы в ответственный момент она окатила водой Акулова, будто это брызги из-под колёс автомобиля. Если бы это задание поручили Светке, у той бы руки не поднялись на такое действо. Вот Олюня справилась отменно. Не успел режиссёр дать отмашку, так плесканула, что досталось и оператору.

– Что ж ты делаешь, овца драная!

Рысью вцепилась в волосы подруги Светлана, спасая честь кумира. Впрочем, трепала она её недолго.

– Разрешите вам помочь, – резко перескочила она к самому актёру с платочком в руках, чтоб обтереть его мокрое лицо.

Со стороны Конькова было заметно, что не только влага на благородном челе кумира волнует девушку. Он заметил, как другой своей свободной рукой она опустила в его карман записку. К несчастью Светланы, а ещё больше самого Акулова, это заметила и Галина Черняева.

– Да ладно, не надо, – раздражённо отмахнулся от надоедливой фанатички Михаил, направляясь к своей машине.

Вот от своей супруги отделаться так же легко ему не удалось. Галочка коршуном вцепилась в его карман, и пошло: слово за слово, с визгом и рычанием лохматой Бэби. Они обе были готовы зубами выгрызть подозрительную бумажку из одежды мужчины. Саша, стоявший совсем близко от «сладкой парочки» отвернулся от Черняевой, как мог, прижавшись телом к их автомобилю. Акулов влез за руль через пассажирскую дверь с правой стороны, с огромным усилием, как бык, волочащий на спине дикую львицу с мелким шакалёнком в придачу. А потом так захлопнул за собой дверь, как выстрелил. И надо же! Дверью захлопнулся Сашин шарф! Машина рванула с места, и напарник Конькова, с глазами навыкат, вцепившийся в свой такой исторически предательский элемент одежды, покатился следом. На съёмочной площадке никто на этот инцидент не прореагировал. Видимо, все посчитали, что каскадёр пошёл на трюк. Саня не прореагировал по состоянию души.

Твои слова мне серость мозга

Отрезали от позвонка.

От них, как от свистящей розги,

Вскипает шрамами спина!

Глава 3

– Эй! Каскадёр! – призвала Конькова вернуться в суровую действительность, вернувшаяся к месту старта Бэби. – Готов?

– Во! – Коньков поднял вверх большой палец руки.

– А где Саша?

– Его позвала Айседора Дункан, – патетически изрёк Саня.

– Ну и ладно, – Бэби немного расстроилась. – Я чувствовала, что он струсит. Какой-то он не из наших. И откуда он только взялся! А ты, Конь, прыгать не передумал часом?

Он только головой покачал.

– И какая на тебя, Конь, вожжа наехала? Что ты хочешь доказать? Деньги урвать? Прославиться?

Вопросы были важные, но почему-то сейчас в устах Бэби звучали как-то уныло.

– Да. Взлететь хочу высоко, – Коньков тихо ответил самому себе и ещё тише добавил, – чтоб упасть пониже.

Время тянулось, как жевательная резинка, но час действия всё-таки настал.

– Каскадёры, приготовиться! – раздался призывный сигнал режиссёра.

– П-прощай, Зоя, – Саня вдруг вспомнил настоящее имя Бэби.

В глазах у него потемнело.

– П-о-ш-ёл ты, дурак! – услышал он ответ напарницы, как сквозь туман.

Жизни осталось не больше минуты, больно свербело у него в мозгу. Надевать каску он не стал, чтоб разбиться так уж наверняка. Надвинул только защитные очки на глаза и вцепился в специальный рычаг, закреплённый на боку автомобиля. Не шарф, как у Саши.