Было несколько и до срока ушедших, которым было рано бродить по нижнему городу, и которые были возвращены для доработки к прежней жизни. Они растворились в зябком пространстве, как туманные облака. Между группами одиноко бродили, зависшие между мирами, неприкаянные и растерянные «бледные всадники» комы, рассказывавшие и о солнечных вершинах, и о черной яме преисподней, куда их пока не взяли и не возьмут вновь до времени перехода.

Десс

Можно задаться вопросом и о перечне падших в телесное воплощение, и о некоторых привилегиях по мере их падения и изоляции в царства Белиала, в кубе планетарного круга времен. И если первых мириады, то привилегий не так много.

Первую привилегию, данную человеку по завету Архетипа, можно отметить и закрепить вертикальной творческой линией – мужской вертикалью, плотной тенью ложащейся на горизонтальную принимающую женскую полосу, особенность которой можно обозначить характерной леностью человека. Динамику движению к высшему освобождению придаёт стремление и усвоенная традиция духовного, эмоционального творчества или физического творения. Роль тормоза, косной, оплодотворяемой черты – играет стремление человека оставаться таким жизненным «балластом», какой он есть. Но в любом можно найти и элемент жертвования собственной ленью, некоторой частью энергии и плоти для приобретения видимой активности. Это обычно при вынужденной от природы работе над некоторым эмоциональным и интеллектуальным развитием покорённого или пестуемого «прайда». Торжество фаллизма – это символ свободы и своеобразная характеристика физического плана, как плана выбора, победы и жертвы.

Как дар, и как привилегию, присущую исключительно человеку, можно отметить и традицию эмоционального общения – чувственно насыщенную и осмысленную речь.

Странник

Бриллиантовую россыпь собирает Сеятель и разбрасывает по вселенной в своих воплощениях эгрегорами светил и планет. Вид жизненной энергии, форму и образ самой жизни – воплощенные «искры Света», или души, не выбирают, а получают соответственно состоянию и уровню развитости их сознания. По Платону это возможно лишь на конечном этапе человеческих кругов жизни. Когда сознание проходит стадию формообразования и особенности технологии личного разумения – оно «кристаллизуется» в индивидуальную структуру мышления. Особенности менталитета, а затем и системы чувствований, оценки, и механизма руководства к действию человек получает в зависимости от чистоты разума, веры и твердости воли. Очевидно, чем устойчивее и светлее жизненные принципы – тем прозрачнее и светлей его душа, помыслы и дела, и преданней сердце. Из одинаковых атомов составлен и прах и алмаз. Просветленный разум – редкий бриллиант, ограненный верой и волей, тяготеет к единству не с телесным, а с горним и стремится к укрощению низменных желаний. Человечество, все мы, конечно же далеки от совершенства. Мутное, изменчивое большинство – как горы праха и угольной пыли, предназначенные для огненной жертвы и неисчислимой переплавке в горниле солнечного Молоха – лишь пластическая масса, приговоренная к вечному распятию на колесе «самсары».

Десс

Голубая среда кислотной смеси, разъела и разъяла на молекулы небесные формы Человека Звёзд, павшего с вершины миров в нижний мир земного обитания. Где все и всё перемешалось в болотную грязь, превратив космическую гармонию – в какофоническую взвесь; богоподобие справедливого владыки – в низменный эгоизм правителей; а непознаваемую истину – во множество личных правд. Это результат тяжелого осадка, оставшегося на дне миров, после неизбежного искажения вселенского основания – принципов построения жизни космических систем и архитектур.

Во многих примерах проявлений, жизнь исходит из среднего бессознательного истока рациональности и разлагает его на определенные полюсы разума – от уровня неразумных или слабо осознающих существ (в силу развития и особенностей их воспринимающих органов) – до «высоко разумеющего» человечества. Интегрирующие и интегрированные в жизнь первоосновы, или парабола эволюции в своей нижней максиме, перегибе, возвращаются к истокам, вновь рассыпая на элементы этот осадок, сложившийся образ конгломерата сил, участников временного синтеза – энергии духа, пространства и материи. На непознаваемых горизонтах космоса происходит обратный процесс возрождения Человека небес, – анализ и расчленение созданного на Земле. И, «музЫку алгеброй разъяв», являет к жизни в иных измерениях невидимых предков земной, а возможно и вселенской жизни – наших космических породителей. Вероятно в этом смысл всех каббалистических, магических и герметических поисков и учений, эзотерических течений и циклов посвящений, которые характеризуются туманными терминами оккультных наук.

«Мистический Крест»

Декорации полярной ночи с железным грохотом упали и в душном, пыльном смоге вырисовался огромный остов металлического каркаса, накрытый гигантским куполом шапито, расшитого египетскими символами, картинами и иероглифами, за которым скрывался фасад вполне современного железнодорожного вокзала. Клетки площади пришли в движение и конвеерными лентами механического транспортёра странствующие жители и гости города были поданы к подножию сооружения. Окунувшись в чувственный фон многоцветной, радужной сферы цирка, прибывшие были приглашены черным церемонимейстером на сцену, чтобы недоигранные при жизни роли доиграть здесь на цирковой арене вольтижерами и гимнастами, наездниками и клоунами, фокусниками и укротителями, дрессированными животными и на всё согласными девушками кабаре-канкана.

Несколько ниже центра сферического купола были видны музыкальные ступени подиума и искрящийся огнями, прожекторами и софитами, заполняющийся новоиспечёнными актёрами идеальный круг арены. Ярусами алмазных диадем на сцену концентрическими кругами наплывали ряды зрительного зала. Центральную часть цирка занимал чудовищный скелет аттракциона Обозрения. Заслышав металлический скрежет вагонов Колеса, разношерстная публика из свиты Победителя стала рассаживаться в зрительном зале, а некоторые кнутами и плетьми загоняли упирающихся лицедеев на арену. Главный вход омывался серыми струями фонтана, разливавшимися по арене беспенно-волнующимся морем. Ритмично поднимались и опускались занавеси, впуская в «сценическую жизнь» железной оси все новых и новых участников круговращения.

Медленно и неумолимо обезьяна с татуировками, символизирующими Солнце и Луну вертела лопасти колеса фортуны. Она гортанно и громко прославляла высоких богов, безжалостно сдирала с приговоренных маскарадные костюмы и напяливала на голых одинаковые собачьи маски. Затем поднимала к вершине мира во владения Анубиса тех, кто отработал свой номер. И они уносились с золотыми перьями в руках на чёртовом колесе вверх под купол цирка. Колесо своим вращением увлекало их человеческие фигуры с собачьими головами, а в водяную глубь арены из падающих сверху вагонов, один за другим, выскальзывали ящеры с оскаленными человеческими лицами.

«»

Десс

Египтянам известно описание Суда Осириса, на котором Анубис взвешивал сердца падших на Весах истины. На левой чаше весов помещалось сердце умершего, на правой – перо богини Маат, которое символизировало истину. Сама мельница смерти одних влечет вверх, другим облегчает падение. Стремящиеся вверх сохраняют на плечах собачью голову своего прежнего несовершенного состояния, следы былой животной импульсивности, былого невежества и дурных инстинктов. Павшие с высоты, вооруженные пагубной животной системой первенства и самости, ещё хранят следы былого величия высшего интеллекта, неожиданно обладая человеческой головой, сохранив остатки благородства, справедливости, верности. Что на поприще темных и низких комбинаций земных рептилоидов мало применимо к этим началам.

Цирковое колесо имеет несколько визуализаций, из которых наиболее типично представление о, так называемой, Мировой Мельнице, перемалывающей элементы одних жизней для возвращения других. В беличьем колесе равнодушной космической шарманки – время нелинейно и дискретно. Оно, как бы, раскручивается по конус-спирали, раскрываясь подобно цветку. Конец цикла знаменует полное развитие и прикосновение лепестков к коробочке бутона, возвращая колесо времени в точку начала. Но качели мира не останавливаются в своём ходе. Они – то все уравнивают, то возносят один край в ущерб другому. Их амплитуда всегда беспощадна, строго закономерна и… жалко-иллюзорна, подобно миру, в котором они действуют. «Так выглядит форма времени и жизни» – сказал Шарманщик.

Странник

На пожелтевших от времени рисунках можно видеть, что слева, то же колесо, увлекает вниз туловище ящера, – это спускается вниз сам Победитель в теле черно-красного Тифона, чудовища с искаженным злобою человеческим лицом. В этом одеянии темной ауры Змей как на пыточной дыбе, на роторе воплощений опускается в мутную жидкость кислотных дождей и голубых струй кислородно-азотной смеси, в сферу земного горения, в преддверие Преисподней. В лапе он держит обращенный вниз трезубец – символ поклоняющихся ему народов, изумрудно-зеленый хвост обвивает обод колеса. Над ним, на площадке, недвижно восседает крылатый сфинкс, вооруженный мечом. Длинный нож он держит лезвием вверх – знак стража, а не палача. Человеческий лик сфинкса спокоен и строг.

«»

Зал волнами наполнялся то шумом арены и воплями актёров, то смехом свистящей и гудящей толпы монстров, моментами стихающими до мертвой тишины.

Вся эта какофония звука и света, движений и эмоций зависла над пропастью арены, в бездне которой посверкивало разлившееся кроваво-свинцовое озеро жизненного перехода. Колесо самсары, русская рулетка, уже запущенная энергией коловорота.

В самой середине, где волны образовали полукруглую впадину, подымался иероглиф планеты радужного Меркурия – «указательный палец», напряженный золотой стержень, обвитый, как кадуцей, желающий погружения в рождение, двумя его спутницами – серебристыми змейками высоких и низких эмоций. К середине и диаметру было прикреплено колесо Девы, – древней богини Изиды, и вписан вращающийся шестигранный знак Макрокосма с тиснением Числа.

Десс

Согласно египетским философам: «Меркурий должен всегда быть вблизи Изиды, как ее министр, ибо без Меркурия ни Изида, ни Осирис ничего не могут совершить в великой работе». А на «кадуцее» вертится весь мир порождения. Для иллюстрации падения божественной природы в зарождение, египетскую богиню иногда изображают скачущей на обезьяне – обезьяньи боги всегда были фаллическими и в Египте, и в Индии, «хотя Киноцефал, на самом деле, был скорее герметическим, нежели религиозным символом».

Странник

С очень грубой прикидкой к аналогии, сфинкс, по функции, очень напоминает спермогенетика в научной лаборатории женского чрева. Он так же беспристрастен к «материалу» и принимает семена киноцефалов в верхней точке – точке женских эмоций, совершённого цикла оплодотворения. Он без колебаний отсекает «мечом», как ему кажется выработанное, уже ненужное для новой жизни человека и достаёт из тайника пробирку специй с семенем Искусителя. С семенем, которое, как говорилось выше, ещё со дня совращения Евы поселилось и плещется во влагохранилище каждой из ее дочерей. Затем подмешивает и сливает его с судьбой нового из рождающихся приговорённых. Эта прививка, как пропуск на вход и плата за выход с проходной фабрики смерти. И, выписав и запечатав нисходящим путёвку в реальный мир, «работник небесной кухни» низвергает их на землю змеями мудрости.

Десс

Мельница превращений, или сепаратор Судьбы, построена и освящена Высшим. Нечто беспощадно влекущее перемалывает вас с явным проблеском связи с Небом, притом связи методической. С Архетипом и высокими ноо-энергиями вы связаны тем, что обыкновенно называют «Небесным Заветом». В строках и страницах этого Завета формируются и реализуются когнитивные принципы жизни, принципы познания мира.

Странник

В природной же жизни мы имеем дело с беспристрастным вращением крыльев «мировой мельницы», – этой небесной «ложкой», размешивающей крупицы «эго». С беспощадным «колесом фортуны», которое все мелет, все ассимилирует, все приспособляет, приподнимая или вознося вверх одно, опуская или сбрасывая вниз другое. И, как и всякое затягивающее в свою воронку круговое движенье в стакане, оно никого и ничего не оставляет неподвижным, стационарным, кроме своей оси, центра стремления, который даёт нам возможность существования в иллюзии, именуемой философами «материя».

Десс

Просветленные намекают, что в астральном колесе скрыто вращение энергий, доступное лишь наблюдению человека, изощрившегося одновременно в метафизических аналогиях и в этическом герметизме. Этот круговорот определяет гигантский комплекс переходов, превращений, порождений – комплекс тонких проявлений, глубоких знаний, открываемый священными книгами и понятый при прочтении. И только тогда Зар умирает и высвобождается закованное в школьные догмы и роковую судьбу сознание. Выстраданный опыт и приобретённая мудрость формируют новое свободное знание, связанное с высшим путем мудрой и жертвенной любви.

«»

Декорации вновь изменились. Теперь оставшиеся толпились на посадочном терминале горной трассы, который, скорее, напоминал здание морга или больничного комплекса, чем небесную гавань. В здании было еще солнечно, но быстро темнело. Гигантские скрипящие вагоны-фуникулеры, ещё более масштабные, чем в цирке «чертова колеса», медленно подходили к терминалу для посадки пассажиров, прибывающих нескончаемой толпой. Подходившие и взлетающие «вагоны» выглядели фирменно и необычно. Необычным было и обслуживание. На верхнем ярусе «аэровокзала» в костюме зелёного ящера весело встречал прибывающих красноглазый бес. Из верхних поездов выходили дети в сопровождении Хранителей. На нижнем, в форменном мундире смотрителя предгорного курорта всех встречала ласково улыбающаяся красотка – «царица мира и жизни». Личный гений провожал каждого, отбывающего в пропасть неизвестности. В проводниках улетающих вагонов состояли на службе молчаливые демоны. В самом конце «взлётной полосы» виднелся заиндевевший, забрызганный грязью и нечистотами «столыпинский» вагон для проклятых. Дрожащие, искаженные пороками тени шли на посадку по живому коридору из растерзанных ими жертв.

Вот уже старинный колокол прозвонил и над нижней платформой разнесся жуткий рёв реактивных, как показалось, двигателей.

Прозрачные люди садились в фуникулёры до станций или зон, указанных в билетах. Перед посадочной платформой обезьянки из лаборатории Великого алхимика, крутили свою шарманку и под звуки марша Шопена выдавали каждому убывающему в иные миры, каждому проходящему в вагон, одну из цыганских карт, – как билет со скрытым смыслом отправления, его поездки и места назначения.

Поглотив в темные недра, и захлопнув за прибывшими огненные двери, вагоны стрелой, с железным грохотом и визгом, кубарем устремлялись в мрачную и взвихренную заоблачную высь.

«»

Экспресс агрегатного перехода в своем движении «чертова колеса» змеей опоясал потемневшую площадь, будто кусая свой хвост, и скрылся в золотистой туманной кисее. Вагон вошел в странный вертикальный тоннель с подъемами и падениями, возникающими токами спирали индуктивности тревожных чувств неизвестности, безвременья и невесомости.

Сверкавшая на посадочном поле хрустальная морось, насыщенная брильянтовым светом и солнечной жизнью, – за окном словно остекленела и помертвела. Воздушный океан погрузился в сумрак и вагоны окутала холодная пелена ночи.

«»

Воздушный океан не напрасно так назван. Как губительные океанские волны, мертвая зыбь или ласковый штиль порождаются и вздымаются ветрами, движением атмосферы и природных явлений, – так и огромные массы воздуха волнуются, сдвигаются, перемешиваются и бросаются то вверх, то вниз, порождая высокие или низкие давления ртутного столба. Заатмосферный океан, океан абсолютного холода – своим течением омывает необъятные космические дали и управляет потоками сияющих энергий звезд, взрывами сверхновых, планетарными воронками системного вращения, солярными протуберанцами и порожденными ими солнечными ветрами.

Книга 3 № 216

«И сказал змей жене – нет, не умрёте…»

«Пузырёк ментальности»

Десс поддерживала в сознании Ниоты мысль, что в своем пути цивилизация, как и эволюционирующий человек, проходит три этапа. Первичной, окаменелой неразумности или неразбуженного сознания, – состояния, похожего на «в том гробу моя невеста», когда качество неразумной материи «спящей царевны» символизируется не окультивированной, не поднятой ещё целиной. Вторично-подвижного, размороженного или «жидкого» её состояния (а чувственная среда сравнима с водой) – и это подобно пробуждению мыслительного процесса и инстинктов. Правда, еще не облагороженных моралью, т.е. неспособных к осознанию последствий собственных действий: «хорошо» это или «плохо». И третьего состояния «броуновского движения» разогретых мыслей, состояния эфирности цивилизации. Т. е. достигнутой высоты помыслов, привитых и взращенных гениями её культуры, – то газообразное состояние разума (а ментальная среда сравнима с воздухом, эфиром), в котором цивилизация, как и обычный, заурядно мыслящий «Хомо Сапиенс», обретает блага сознания и различения этих самых категорий «добра и зла». Ведь «древо познания» – это не надкушенное яблоко, а качественный иной уровень осознания происходящих процессов. И обретая орбиту мысли Десс – Ниота входила в солнечную область понимания.

Ниота

Здесь можно добавить четвёртый этап преобразования яркого логичного мышления цветущего человека, нации или цивилизации в переходную к немощи стадию маразма. Когда забываются традиции, путаются гендерные признаки и функции, и им срочно требуются памперсы, когда воины маразма видят себя в зеркале при полном вооружении. Однако мне интересны не маразматики от политики, а точки плавления или перехода из состояния минерально-растительного мира – этого эмоционально ледяного «варварства», в состояние сознания ментального кипения, т.е. переход в чувственное осознание мира людей.

Десс

Переход из одного энергетического обитания в другое, теоретически, должен сопровождаться функциональным изменением среды, накалом конфронтации процессов и элементов, изменением структуры и прочности внутренних связей введённой рамочной конструкции. При свободном расширении сознания, т.е. с изменением ментальности и законов внутри сообщества – это приводит к ре-или-э-волюционному переформатированию связей с резким снижением социального давления, что полагает переход от гегемонии и тирании всевластия – к демократическим принципам отношений «стулонаследников» с нижестоящим сообществом. Или, по-простому, – к нормальным ценностям человеческой этики и общественной справедливости.

Пузырек ментальности зарождается в самой глубине мрачных инстинктов и первобытных эмоций на промежуточных уровнях процессов познания. По мере прохождения этих состояний и выхода из темноты тысячелетий к «светлой» поверхности, – окультивированное цивилизацией осознание нюансов окружающего и внутреннего миров растет, утончаются и ваши повадки, и внешность, и ваши привычки.

Принципиально возникновение и развитие цивилизаций, как и вообще социальных процессов, идет по трем различным сценариям: