Цитаты из книг автора «Юрген Вольф»

Тема моего романа «Макс Голливуд» — «никогда не поздно стать героем», а сюжет — о забытом актере, которому приходится решать, способен ли он сражаться за правду, даже если это грозит ему потерей последнего шанса вернуться на сцену. Если собрать в комнате тридцать писателей и предложить каждому из них сочинить сказку на одну и ту же тему, я уверен, что они предложат разных сюжетов. Преимущество того, что с самого начала вы знаете тему, в том, что это своего рода компас. По мере развития сюжета вы можете оценивать, насколько происходящие события соответствуют теме. Правда, понимание исходных предпосылок с самого начала таит в себе опасность — прямое следование теме произведения может сделать ваш рассказ слишком назидательным или слишком прямолинейным для того, чтобы быть интересным. Даже если вы не уверены в том, что у вас есть тема, но зато есть увлекательный сюжет, то начинайте писать. Многие писатели не знают, что

событий, которая используется, чтобы рассказать историю. То, что они называют историей, я называю темой или исходной предпосылкой, т.е. это то, что автор выбирает для исследования и демонстрации с помощью своей книги, сценария или любого другого произведения. В своем «Искусстве драматургии» Лайош Эгри предложил определить исходную предпосылку как «то, что ведет к чему-либо еще». Например, эгоизм ведет к ниспровержению, любовь ведет к очищению, богатство ведет к пороку. Можно определить тему и несколько иначе, например «любовь побеждает все», или «сын воспитывает своего отца», или «прошлое всегда определяет будущее». Сформулированная таким образом тема звучит банально. Спасти ее от банальности может лишь то, как автор воплотит ее в пленительном, динамичном, интригующем и задевающим за живое повествовании, будь то книга или сценарий.

Тема и сюжет Некоторые люди не согласны с тем, что слова «история» и «сюжет» взаимозаменимы. Они говорят, что история — это то, о чем именно книга, в то время как сюжет — это последовательность

На самом базовом структурном уровне любая история всегда состоит из трех частей: начала, середины и конца. Жизнь человека также можно разделить на молодость, средний возраст и старость. Если принять, что юность продолжается 20 лет, средний возраст — 40 и старость — 20 или около того, то эта пропорция полностью отражает структуру типичного литературного произведения — основная часть всегда примерно в два раза длиннее, чем его начало и конец. Сценаристы часто используют трехактную структуру, но и она имеет те же пропорции. Очень важно знать и понимать это деление. Оно является отправной точкой и имеет большое значение для дальнейшего изучения. Помимо этого базового деления существует много других важных деталей создания структуры произведения. В этой главе вы узнаете, как в самом начале поймать читателя на крючок и вызвать у него желание погрузиться в мир вашей истории, как использовать стратегию «вопрос-ответ» для того, чтобы читатель сохранил интерес на протяжении всей книги, и как в конце концов удовлетворить его любопытство.

Упражнения Начиная создавать новых героев, попробуйте использовать для одного из них метод Эгри, а для другого — технику визуализации. Определите подход, который для вас предпочтительнее.

Основные выводы Читатели лучше запоминают ярких персонажей, чем сюжет. Вы можете узнать своих героев, перечислив их качества, навыки и отличительные черты, или же использовать более органичный метод визуализации, включая упражнение «спрятанная фотография». Использование прототипов может быть полезным, но только если вы тем самым не обижаете реальных людей и если вы можете достаточно изменить их, чтобы они не были узнаны. Вы можете показывать своих героев через описание, окружающую обстановку, действия и взгляд на них других персонажей. Во многих историях главный герой меняется в процессе повествования, и это называется эволюцией героя. Персонажи не обязательно должны быть хорошими, но они обязательно должны быть интересными.

Вопрос: Удивляют ли вас ваши герои? Ответ: О, конечно! Я описываю тех, кому доверяю, но знаю их не настолько хорошо, чтобы не удивляться. И это замечательно! Это всегда непредсказуемо, даже более непредсказуемо, чем могут предположить зрители… Если вы не доставите себе удовольствия работать свободно (это не значит, что вы должны быть столь же неорганизованны, как я), то не испытаете радостных открытий.

обнаруживаю, что у меня огромная куча всего, как если бы это была корзина, полная лоскутов материи, готовых для шитья одеяла. Из нее я беру все нужное и полезное (я надеюсь). Я думаю, что большинство людей слишком организованны. Они прорабатывают произведение вместо того, чтобы слушать своих героев. Вопрос: Меня восхищает реальность ваших героев. Мне кажется, описанный вами процесс свободных ассоциаций связывает вас с ними воедино. Ответ: С течением времени я начинаю понимать их, думать о них, и не только как о части своего повествования. И я уверен, что так делает большинство писателей. Я думаю о том, где мои герои сейчас, даже если не пишу в этот момент. Ложась спать, я думаю, как встречусь с ними завтра. Проблема в том, что они иногда не приходят на работу (смеется). И тогда я спрашиваю секретаря: «Где они? Сколько времени? Почему их нет?» Иногда они не приходят вовсе, и тогда я их увольняю.

придумать очень хорошие сцены и диалоги, они чувствуют героев, видят, как те двигаются и что делают. Но потом — это относится и ко мне — что-то происходит в тот момент, когда вы решили записать то, что придумали. Проблема в том, что сам процесс переноса на бумагу должен быть так или иначе устранен. Должно быть что-то вроде ксерокса, который бы сразу копировал мысли на бумагу. Именно так я и работаю. Выплескиваю все, что приходит в голову. А структурирую материал позже, после того, как вся эта бесформенная масса вывалена из моей головы на бумагу в том виде, как я это чувствовал и немедленно записывал, не редактируя и не наводя блеск. Не делайте ничего прежде, чем все окажется на бумаге. Вопрос: И что же находится в этой массе? Ответ: Люди, говорящие сами с собой или друг с другом, не обязательно в связи с рассказом. Это просто свободные ассоциации. Они говорят от страницы к странице, и я не контролирую то, что происходит. Спустя несколько месяцев я вдруг

Элвин Сарджент о создании персонажей Элвин Сарджент — двукратный обладатель награды Американской киноакадемии, переложивший для кино «Джулию» и «Обыкновенных людей» и написавший сценарии «Человека-паука — 2» и «Человека-паука — 3». Я взял у него интервью, и вот что он рассказал о том, как создает персонажей. Вопрос: Вы начинаете с эмоций действующих лиц или с развития сюжета? Ответ: Я начинаю думать, что эта история значит для меня, как она на меня влияет и какой я хочу видеть ее на бумаге. Бумага — мой самый главный враг. Самое трудное — это выплеснуть на нее то, что у меня в голове. У писателей всегда есть идеи, и они знают, что хотят показать. Они могут