I На спине

1. Кеска

Драконы – это древнейшие существа в нашем мире. Они родились тысячелетия назад и с тех пор непрерывно растут. И воды, и земли и, возможно, сам воздух, что мы, жалкие паразиты, вдыхаем, когда-то были телами великих…

Старый Кеска слепо сощурил глаза. Непослушные пальцы, покрытые пигментными пятнами, пытались попасть деревянным пером в чернильницу.

ВНИЗ – пророкотал голос.

Кеска кивнул сам себе, подошел к полке, взял мешочек с порошком и медленной шаркающей походкой отправился к Факелу – сооружению наподобие древних маяков, на вершине которого стояла чадящая медная чаша. Он с трудом поднялся по скрипучим ступеням и бросил на тлеющие угли щепотку порошка. Угли зашкворчали, завоняли и задымили синим цветом. Кеска поплотнее запахнул разлетающиеся полы своего песочного цвета балахона, повернулся спиной к суете в городе, лицом к закату и начал наблюдать за плавным, едва заметным снижением Дракона.

– Что, мой старый друг, жажда замучила? – скрипучим тихим голосом поинтересовался Кеска в пустоту.

КОШКИ – раздалось в ответ.

Ко-о-ошки. Эти вредные создания раз за разом пробирались к ним в город. И ладно, если одна, они просто снижались достаточно, и какой-нибудь охотник на облака спускал животное на ближайшее дерево. Но если кошек забиралось две, три, пять… их очень быстро становилось пятнадцать, и они тревожили Дракона своими мягкими пушистыми лапами, тонкими длинными усами. Они посылали вибрации по чешуйчатой спине, и Дракон изнемогал, не имея возможности просто хорошенько почесаться.

Кеска хохотнул.

Дробный стук в дверь разбудил старика. Он вздрогнул всем телом и с трудом открыл глаза. По белоснежному небу за окном он понял, что они снова поднялись в воздух. Стук повторился. Онемевшей рукой Кеска провел по лицу, вытер рукавом дряблые губы, перевел белесый взгляд – он заснул в кресле. Тяжело вздохнув, Кеска встал, не с первой попытки, конечно, но встал и пошаркал к двери в кожаных тапочках. Он не отрывал тонких пальцев с желтоватыми ногтями от стены. Нет, ему не нужна была опора, ему просто нравилось это ощущение.

К моменту, когда Кеска добрался до двери, он уже смог и спину выпрямить, и нацепить добродушную улыбку на лицо.

– Правитель! – рявкнул стоявший на пороге молодой человек.

– А, – искренне обрадовался Кеска, – юный Кальвер! Заходи! Расскажи, что сегодня вы видели Внизу.

– Правитель… – произнес Кальвер в спину удаляющемуся старику.

Кальвер, Пекарь, сын Пекаря, наверное, можно сказать, что и внук Пекаря, был частым гостем в Головной Обители Правителя. Он приносил Кеске хлеб и другую выпечку. Проверял, чтобы в кувшинах была вода, и просто болтал с одиноким стариком. Но сегодня в его голосе слышалось сомнение.

– Ты принес мне новых книг, юный Кальвер? – не оборачиваясь, поинтересовался Кеска. Он вел своего гостя в просторную кухню, где планировал заварить хорошего ароматного чаю. – Надеюсь, честно выменянных? Вы же не выпускали охотников?

– Нет, Правитель, – глухо ответил Кальвер, не уточняя на какой именно вопрос.

– Хорошо… хорошо… – задумчиво пробормотал Кеска. Он стоял, подняв белесый подслеповатый взгляд к полке, на которой стояли стеклянные банки с чаем. – Давай сегодня выпьем черного с молоком? Что-то зябнут мои кости.

– Правитель…

– Говори уже, юный Кальвер, что тебя беспокоит? – Кеска достал красивую медную мерную ложечку, снял слегка дрожащими руками нужную банку, открыл пробковую крышку и с наслаждением вдохнул аромат высушенных листьев.

– Правитель, я привел тебе рабу! – выпалил Кальвер.

Банка с грохотом упала, и по столешнице рассыпались черные листья чая. Кеска замер, задумчиво глядя в стену и поджав морщинистые губы. Моргнул. Вздохнул. Растянул губы в улыбке и обернулся к Пекарю.

– Рабу?

Ну, конечно. Рядом с молодым человеком стояла в грязной порванной юбке, раскрасневшаяся и встрепанная девушка, злобно сверкая на старика глазами. Кальвер крепко держал ее за плечо, а рот был завязан его шейным платком.

– Раба-а… – озадаченно протянул Кеска. – А рот чего заткнул?

– Так того… Сквернословит, – пожал плечами Кальвер, потом потупился по-мальчишески и тихо добавил, – и плюется.

– Ну-ну. Развяжи, – махнул рукой Кеска и, когда Кальвер не пошевелился, добавил строже, – Развяжи! Не так тебя родители воспитывали!

Юный Кальвер подчинился. Девушка вихрем юбок и мерцающих волос развернулась, залепила ему звонкую пощечину, действительно плюнула ему под ноги, разругала на чем свет стоит и грациозно плюхнулась на стул, сложив руки под мягко колыхнувшейся грудью. Она вскинула острый носик и, нахмурив пушистые светлые брови, воззрилась на Кеску.

Кеска покачал головой, ухмыляясь, и сел напротив. Красный от смущения Кальвер проморгался и принялся собирать осколки от банки, собирать чай с деревянной столешницы и сметать с пола. Пошел, набрал воды. Поставил чайник.

– Я. Не выйду. За тебя. Замуж! – очень раздельно и очень громко произнесла девушка. – Грязный мерзкий старикан! – подумав, добавила она.

– Юный Кальвер, и где это вы мне такую жемчужину раздобыли? – Кеска взял в свои сухие, похожие на пергамент, ладони грубую глиняную чашку и покрутил. – Дитя, – обратился он к девушке, – мне не нужна жена. Я свою первую-то с трудом пережил.

– Я тебе не дитя! – взвизгнула пленница. Ее округлые плечи стали покрываться красными пятнами ярости. – Я дочь верховного жреца…

Но Кеска отвернулся от нее и протянул руку к Кальверу, напоминая о своем вопросе.

– В сарае, – признался Пекарь и поставил на стол нарезаный толстыми ломтями свежий белый хлеб, масленку с желтым маслом и вазочку с вареньем, что приготовила его матушка. – Она забралась, когда мы спустились для изгнания кошек. И прятала… – Девушка яростно засопела, раздувая ноздри. Кеска искоса глянул на нее, но не подал виду, – сь… Пряталась. Да. Я шел за дровами для вас, Правитель, и нашел ее.

– И решил сделать из нее рабу? Юный Кальвер… – Кеска озадаченно покачал головой и перевел взгляд на неэлегантно поглощающую хлеб с маслом девушку. Он рассматривал ее, не обращая внимания на неуверенное бормотание Кальвера “ну не сбрасывать же…”

– Чего уставился? – невнятно спросила дочь верховного жреца и так далее и так далее, отряхнув белоснежной ладошкой крошки с губ.

Кеска встал, стянул со своих сгорбленных плечей летящий от каждого движения балахон песочного цвета и положил его кипой на стол. Девушка провожала каждое его движение нахмуренным голубым взглядом.

Кеска взял под руку Кальвера и направился в сторону библиотеки, не оборачиваясь и, конечно, не видя, как раба протянула мягкие пальцы к мятой ткани. Старик улыбнулся своим мыслям и бросил через плечо:

– Прикрой плечи, дитя, а то сгоришь на солнце.

И пошел шаркающей походкой слушать историю, как Великий Дракон опустился на землю, чтобы сбросить с себя кошек.

2. Кальвер

Дракон не знает жара. Дракон не знает холода. Дракон не знает ветра. Дракон не знает дождя. Дракон не знает засухи. Дракон и есть все это.

Кальвер голыми руками залез в жерло печи, подхватил противень с ароматными пышными буханками и, тихо шипя и приплясывая на месте, быстро вытащил и переложил дышащие ароматным паром буханки на растеленное на подоконнике полотенце. Он прижал опаленные ладони к покрытым фартуком бедрам и с силой потер, безучастно глядя в окно через пелену тупой боли.

Дом Кальвера был самым крайним и ближе всего находился к шее, а острое зрение с легкостью позволяло приглядывать за старым Правителем и его домом. Кальвер по привычке скользнул взглядом по окнам с верхнего третьего вниз и замер.

Из окна кухни, вжав голову в круглые плечи, неуклюже выбиралась раба.

На балконе третьего этажа за этим с ухмылкой наблюдал из плетеного кресла старик.

Губы Кальвера тронула улыбка.

Он провел любящей ладонью по теплому хлебу, выбрал буханку помягче, обмотал ее в чистое полотенце и вышел из дома.

Шея дракона было довольно длинной и гибкой, без особой сноровки быстро не преодолеешь. Но Кальвер с малолетства бегал по выступающим хребтам, бегал даже наперегонки, пока один из малышей не сорвался. Благо, в то же время под брюхом пролетали охотники на облака и поймали мальчонку, но догонялки на шее с тех пор запретили.

Кальвер провел сложенной ладонью по выступающему теплому гребню.

Дракон, как всегда, не шелохнулся.

Подойдя к выпуклым буграм затылка, Кальвер махнул старому Правителю рукой, не рассчитывая, что тот его увидит, и свернул в сторону ушей, куда, он видел, успела юркнуть раба.

Он нашел ее на краю головы. Девушка сидела, обхватив ствол дерева руками и ногами и крепко зажмурившись. Ее светящиеся золотые волосы, заплетенные в некогда аккуратную косу, выбились и хлестали рабу по мокрому от слез лицу.

Кальвер подошел, потоптался слегка, не особо понимая, что делать. Глянул вниз. Дракон лениво перевел на него оранжевый взгляд с горизонтальным зрачком. Кальвер пробормотал “Понял” и шагнул назад.

Девушка не открывала глаз.

– Ты чего тут? – наконец спросил Пекарь и сел с другой стороны девушки. Она молча затрясла головой, но он не видел этого, поэтому ткнул ее чуть повыше туфельки, покраснел и позвал еще раз. – Э-эй. Раба!

– Я… – на выдохе пробормотала девушка, – дочь… верховного… жреца!

– Допустим, – Кальвер понятия не имел, что это значит. Он редко спускался, с нижними торговали его родители, и укладом тех, далеких людей внизу он не интересовался. – Будешь хлеб?

Кальвер открыл теплую буханку, и между кривых деревьев поплыл аромат свежей выпечки. Девушка приоткрыла один глаз, взглянула из-под длинных темных ресниц, шмыгнула носом и тут… тихо завыла. Пекарь, услышав странный звук, выглянул из-за дерева посмотреть. Раба уткнулась лбом в ствол и что-то бормотала себе под нос.

Крякнув, Кальвер встал, отряхнул штаны и подошел к девушке. Он перехватил ее поперек живота и попытался снять с дерева, но раба вцепилась в кору ногтями и готова была попрощаться с руками, но не с опорой. Она яростно мотала головой из стороны в сторону, не переставая хлеща себя и Пекаря по лицу толстой косой.

– Ну как кошка… – буркнул Кальвер, оставляя попытки.

Тут девушка всхлипнула и зарыдала в голос.

– Ты чего, – Кальвер ошарашенно сделал шаг назад. У него были младшие братья и сестры. Насмотрелся он и на слезы, и на истерики. И даже научился справляться довольно быстро, где подзатыльником, где сладким леденцом, выуженным вовремя из кармана. Но тут перед ним была девица на выданье, вцепившаяся в дерево и горланящая со всей мочи. – Ты того… не этого! – позабыв все уроки Правителя, строго сообщил Пекарь.

– М… м… моя ко-о-ошка-а-а-а, – выла девушка.

– Так. Что с ней? – Кальвер отломил кусочек хлеба и вложил в орущий рот. Добрый хлеб всегда помогал, в любой ситуации. Девушка прожевала, шмыгнула носом.

– Он сожрал ее! – уверенно сообщила раба и снова ткнулась лбом в ствол дерева, тихо всхлипывая.

– Кто? – ужаснулся Кальвер. На их драконе не водилось диких животных.

– О-о-он! – снова заголосила девушка, и Кальвер поторопился положить очередной кусочек мякиша ей в рот.

ПФФФФФ – сказал дракон, выпуская из ноздрей клубы не очень ароматного дыма, запутавшегося в ветвях деревьев. Где-то чихнула птичка.

Кальвер почесал шею, оглянулся, снова сел на теплую землю.

– Он-то? – Пекарь похлопал рядом с собой. Где-то там, под слоями вековой земли и корней, была теплая кожа дракона. – Это вряд ли, – он хохотнул. – Кошек он не любит, но не ест, это уж точно. Он же не водный дракон, чтобы через свои пластины всякую мелочевку фильтровать. Вот была бы это корова… – Кальверу казалось, что его аргументы должны успокоить рыдающую девушку, но она отчего-то только завыла громче.

Он вздохнул.

– Спускайся, пойдем искать твою кошку.

– М-м, – отрицательно промычала девушка, снова прижавшись к дереву.

– Да найдем мы ее и спрячем. Давай-давай, – он протянул руку, но девушка только зажмурилась крепче.

– Я не могу, – тихо произнесла она.

– Чего?

– Я НЕ МОГУ! – взвизгнула она.

Кальвер моргнул. Потоптался. Почесал щеку. Отломил кусочек хлеба, помял его задумчиво и пульнул в птичку. Огляделся. Осмотрелся. Но так и не понял.

– Почему? – наконец спросил он.

Она сказала что-то вроду “Бур-бур-бур”. Кальвер наклонил к ней лицо.

– Чего-чего?

– Говорю… высоты… боюсь… – наконец призналась девушки и покрепче обхватила дерево.

– Ой, беда-а-а, – устало протянул Кальвер. Он провел рукой по лицу, посмотрел в небо, посмотрел вниз с дракона, наткнулся на насмешливый рыжий взгляд и вздохнул. – Раба…

– Я ДОЧЬ ВЕРХОВНОГО ЖРЕЦА!!! – завелась девушка.

– Ага. На, подержи.

Кальвер протянул ей буханку, обмотанную полотенцем. Девушка, не подумав, протянула руки, отпустив дерево всего на мгновение. Кальвер одним мощным рывком дернул девушку, снял ее с дерева и поставил перед собой.

На него снизу вверх смотрело два заплаканных прозрачных озера с красным вздернутым носиком и ссадиной на лбу.

– Что ж ты маленькая-то такая, – пробормотал Кальвер и намотал край фартука на руку, – не кормят у вас что ли жрецов ваших верховных… – он промокнул ей щеки от слез, ущипнул красный нос, вытирая сопли, промокнул аккуратно лоб от сукровицы и подул, сдувая мелкие щепки коры. – Пойдем, раба.

– МАРИСА! – взвизгнул девушка.

– Ну точно кошка, – пробормотал Пекарь себе под нос, положил ладонь на белокурую макушку и подтолкнул девушку вперед, оставляя за широкими плечами безграничное небо, обрывом уходящее под брюхо дракона.