Все будет хорошо, Разноглазка. Они скоро забудут.
Я киваю и смущенно бормочу:
– Мне нравится, когда ты меня так называешь.
– Это не обидно для тебя?
– Нет. Это мило. Чувствую себя не странной, а особенной.
– Ты и есть особенная, – Разгильдеев целует меня в макушку.
От ее дыхания на своей коже я капитально схожу с ума. Такого просто не может быть. Никогда не было! Я же безэмоциональный дурак, мама всегда мне это говорила, и я сам привык так считать.