***
– Свободных мест нет! – сурово сказал портье.
– Может, мы подождем и что-нибудь освободится? – жалобно спросила я.
– Нет, не освободится! – Он недобро покосился на мой рюкзак, который благополучно продолжал храпеть уже второй час после приезда в Зеленецк.
– Войдите в наше… в смысле, в мое положение. – Я делала уже третью попытку снять номер в единственной гостинице маленького города. – Поймите, здесь просто больше негде остановиться.
– Ну, отчего же? – Портье проявил благосклонность. – Вы можете снять однокомнатную квартиру для себя и своей собаки. У нас с животными нельзя, и нечего прятать несчастную в рюкзаке. Ну-ка, кто там у нас? Уси-пуси, маленький! Хрипит от недостатка воздуха, – авторитетно заявил он, протягивая руки к рюкзаку.
– Нет, вы знаете, собаку лучше не беспокоить. – Я поспешно спрятала рюкзак. – Согласны на квартиру.
– Это славно, – портье подобрел и зарылся в телефонную книгу, – а то, знаете, мало ли кто заметит. Недавно привезли хомячков, те убежали, поселились на кухне и, представьте, начали размножаться и разбежались по всем номерам.
Я подумала, что если Перес поселится на кухне, то единственной гостинице города придет конец, и, вежливо улыбаясь, взяла телефон хозяина квартиры на сдачу.
***
Хозяин съемной квартиры оказался гораздо сговорчивее портье, наверное, потому что Перес к обеду перестала храпеть. И вот я вытряхнула троллиху на мягкую двуспальную кровать, где «соня» незамедлительно свернулась клубочком.
Признаться, живот у меня основательно подвело. То же самое думалось о моей компаньонке. Следовательно, если ее не накормить, неизвестно где и какая еда начнет пропадать.
Пришлось выйти на улицу.
Городок Зеленецк был совсем небольшим по сравнению с Северным. В центре тянулась средневековая крепостная стена исконно-русской архитектуры. Наступало начало мая. То тут то там кружевными вставками белели отцветающие вишневые и яблочные сады вокруг частных домиков. Церковь, расположенная внутри крепости, отражала своими крестами солнечные лучи. Окраины, застроенные ранними и поздними хрущевками, звенели трамваями.
«Свежего воздуха тут столько, что его можно спокойно отгружать в Альпы», – подумала я.
Небо, как и писала раньше Чучо, было особенно синим. Таким, какое бывает только на границе с Белоруссией. Солнце закрыло облако, похожее на конька, а лучи придали ему особый ореол. Я подумала, что мэр Зеленецкого поселения сейчас обязательно смотрит на это облако и гадает, что день грядущий ей принесет.
А принесет меня и Перес… вернее, Перес и меня.
Вернувшись на грешную землю, я обошла три лавки, прежде чем купила достойный вкуса старой троллихи яблочный пирог с корицей, а заодно остановилась у газетного киоска.
– Добрый день! – с белорусским акцентом приветствовала меня пожилая аккуратная продавщица, сама похожая на румяный яблочный пирожок.
– Добрый день! – поприветствовала ее я, привычно выговаривая твердое «д».
Женщина насторожилась. Я давно замечала, что за пределами двух столиц, где существуют сложившиеся славянские и тюркские говоры, столичная речь действует как пароль «свой-чужой».
– Извините, можно мне карту Зеленецкой области, желательно с подробной дорогой в заповедник,.
Теперь еще и твердое «г». Я чувствовала себя столичным шпионом.
– «Бздюлиные закрома» вы найдете сразу, – объясняла продавщица, посматривая искоса. – Здесь поворот, здесь по кольцу, здесь еще раз по кольцу, а вот и заповедник.
«Бздюлиные закрома! – подумала я. – Честное слово, такое название заповеднику могли придумать только сами тролли!»
***
Моя спутница, пока меня не было, времени даром не теряла и рукодельничала. На двери съемной квартиры (хорошо, что кухонной) красовался небольшой герб. Красное поле, намалеванное неизвестно откуда взятой краской, было перечеркнуто желтой молнией по диагонали. В левом верхнем углу рисунка размещалось нечто похожее на яблочный пирог, а в нижнем правом желтела надпись кривыми буквами: «Вредить и воровать». Очевидно, Перес нашла краску только двух цветов.
По правде говоря, у меня уже начинался приступ бешенства и чесались руки как следует наказать троллиху. Почувствовавшая это старушка, прижав фамильные уши, тихонько поедала яблочный пирог в углу кухни.
– Пойду за ацетоном, чтобы стереть твои художества! – грозно прикрикнула я на нее, но тут раздался предупредительный звонок, повернулся ключ во входной двери, и сам хозяин квартиры с чистым постельным бельем в руках возник на пороге и воззрился на троллиный рисунок.
***
У меня горели уши и щеки. Как вы понимаете, я с моим маленьким домашним чудовищем оказалась на улице. Из-за Перес за последние сутки мне пришлось соврать уже несколько раз. Вот и полчаса назад я лепетала возмущенному хозяину, что небольшой гербик с фразой «Вредить и воровать», отдающий свежей масляной краской, нарисовали предыдущие жильцы.
Солнце палило нещадно, и тащить по жаре семикилограммовую троллиху было несколько тяжеловато.
Я развернула карту Зеленецкой области и еще раз поискала заповедник «Бздюлиные закрома».
– Мы сейчас направимся прямо к твоей дочери и посмотрим, удобно ли ты там устроишься, – пригрозила я рюкзаку.
Оттуда высунулся пятачок, выражающий, как мне показалось, невыразимое удовольствие – то ли оттого, что мы направляемся к Чучо, то ли от удачного вредительства.
Дорога в Зеленецкое поселение, как и писалось раньше, сначала вилась по холмам, а затем вела между по-весеннему засеянных полей. Настроение у меня заметно поднялось, когда я увидела пару аистов, танцующих на тонких ногах и расправивших крылья.
Пока я разглядывала птиц, сзади мягко зашуршали шины автомобиля.
– Подвезти? – крикнул сидящий за рулем внедорожника мужчина средних лет. – Вы в заповедник?
Я кивнула, пряча рюкзак.
– Я тоже. – Мужчина приоткрыл дверцу машины: – Садитесь, дорога мне знакома.
***
– Валерий Михайлович, – представился водитель.
Я рассматривала его, думая о том, какие у людей бывают реакции, когда неожиданно появляется Перес.
– Юлия, – скрипнуло из рюкзака.
– А вот горло надо беречь, у вас голос совсем сел. Я бы предложил выпить виски по случаю нашего знакомства, но, сами понимаете, за рулем, – добродушно продолжал мужчина.
– А что там, в заповеднике? – спросила я, стараясь прикидываться больной ангиной.
– Природа чудесная! Весенние грибы собирать еду, – объяснял Валерий Михайлович. – Люблю ботанику с детства. Дела не ладятся, вот и взялся по лесу походить. Тихая охота успокаивает нервы. – Тут мужчина осторожно глянул на меня, искоса, как завравшийся мальчишка.
Я тоже посматривала втихаря на его открытое, мужественное лицо и крепкие руки, машинально отметив и дорогие часы и то, что выговор у Валерия Михайловича тоже столичный. Одинаковая речь сразу располагает к человеку и вызывает чувство родства.
– Бздюлей буду изучать. Это местные клопы, редкий вид. – У меня снова загорелись уши и щеки. – Мое увлечение, тоже с детства. Я – орнитолог.
– По-моему, орнитологи изучают птиц, – вежливо возразил мой спутник.
– Да-да, – я почувствовала, что краснеет все лицо. – Птички клюют насекомых, и от этого их популяции увеличиваются. Особенно аистов.
– Оригинально, – протянул водитель. – Недавно такой шум поднялся из-за этих бздюлей. Вы случайно не из «зеленых»?
– Нет, я сама по себе.
– А я еще люблю изучать рыбу: жареную, вареную и уху, – пошутил Валерий Михайлович. – Может, мы с вами рыбки наловим?
Из рюкзака раздался странный звук. Как я поняла, у Перес заурчало в животе от слов водителя.
– Не боитесь одна-то путешествовать? – продолжал, посерьезнев, мой спутник. – А то, мало ли, кто нападет?
«Я туда ненадолго, вот выгружу свою троллиху, и все», – чуть не брякнула я, но, одумавшись, сказала:
– Да у меня все дела делаются быстро. Одна нога здесь, другая там.
Машина сбавила скорость. Валерий Михайлович оперся обоими локтями о руль и потер правой рукой лицо.
– Не знаю, какие еще бздюли, но там живет нечто неожиданное и странное. Я его привез в Зеленецк из Северного города. Весь мой бизнес разорен из-за этого существа. Поэтому я не советую вам ехать в этот лес, – неожиданно сказал он.
– Да ты с этим странным и опасным существом прожил восемь лет! Привет, Человек! – внезапно раздался скрипучий голос.
Перес сидела на заднем сидении, полностью выбравшись из рюкзака, и дрыгала копытцами.
***
Машина затормозила так резко, что я ударилась головой о приборную панель.
Валерий Михайлович быстро развернулся в кресле, открыл заднюю дверцу, схватил Перес за шкирку и выкинул вон:
– Будут еще обезьяны ездить в моей машине!
Троллиха встала, отряхнулась и с гордо поднятой головой зацокала в сторону от Зеленецка.
Я со вздохом взяла рюкзак и тоже стала выбираться из машины.
– Она же старая совсем. Между прочим, если будете их травить, тролли вообще вас в заповедник не пустят – это их территория.
Мне пришлось бежать за Перес. Вредина остановилась, подождала, пока я доберусь до нее, и полезла в рюкзак.
– Что это за Человек? Почему ты показалась чужому?
– Это Человек Чучо, – проскрипела троллиха.
Машина, тихо шурша по гравию, ехала сзади на расстоянии двух метров, не отставая и не обгоняя нас.
Наконец Валерий Михайлович высунулся из окна и крикнул:
– Послушайте, это просто опасно!
– Для вас опасно, – ответила я. – Лучше не нарывайтесь, их там очень много.
– Не ребячьтесь, выбрасывайте зверюгу и садитесь в машину! Я еду туда, чтобы доказать их существование. Кроме вас и меня, нет других свидетелей. Или вот: давайте ее свяжем и покажем зоологам.
– Мою обезьяну можно связать только вместе со мной, – рассерженно развернулась я. – Поворачивайте назад!
– Почему вы их защищаете?
– Тролли не опасны! Их моралью запрещено применять физическую силу. Кроме того, может, вы и не догадались, но они разумны. Хотя бы речь заметили?
– Да, речь и вправду есть, – растерянно подтвердил Валерий Михайлович. – Но нас с вами примут за сумасшедших.
– Вот именно! – довольно проскрипела Перес, высунувшись из рюкзака. – Человечество настолько глупо и самодовольно, что веками не замечает у себя под носом соседство с Homo trollos. А вы оба уже, наверное, вообразили себе открытие мирового уровня. Ах! Одна станет знаменитой писательницей, второй – известным первооткрывателем в зоологии. Посмотрите на себя!
– Оно и правда разумно, – удивленно заметил Валерий Михайлович.
– Да уж! – кивнула я. – Поэтому у вас есть выбор: ехать в заповедник вместе с нами, правда, неизвестно, как там примут, или пожалеть себя, машину и ехать назад.
– К черту машину! Я должен во всем разобраться! Садитесь.
Перес снова вылезла из рюкзака, забралась на заднее сиденье автомобиля и раскрыла мою карту:
– Нам лучше остановиться вот здесь. – Она ткнула тонким пальчиком в берег реки.
– Там зимой стояли вагончики геодезистов. Ни к чему хорошему это не привело, – буркнул Валерий Михайлович.
– По крайней мере, изобразим рыбаков и будем считать, что готовы к мелким пакостям. Это очень-очень интересный народец.
О проекте
О подписке