Но приказы в армии не обсуждаются, а выполняются, поэтому под непрерывными вражескими бомбежками наш корпус выступил к назначенному рубежу. Оба дня – 25-го и 26-го июня – подразделения нашего корпуса, продвигающиеся по проселочным дорогам в направлении Западной Двины, подвергались постоянным атакам вражеской авиации. Под бомбами гибли бойцы и командиры, а также выходила из строя техника, которую нам приходилось бросать, чтобы она не задерживала нашего продвижения. К тому же 26-го числа стало известно, что, внезапным рывком покрыв оставшееся расстояние, танки противника ворвались в Даугавпилс, в котором от гарнизона осталось всего две роты, и что отчаянные попытки двух бригад 5-го воздушно-десантного корпуса, спешно подтянутых к городу, восстановить положение не увенчались успехом. Винтовки и пистолеты-пулеметы против танков – это совсем не то, что я назвал бы равными силами. Возможно, командование считало, что прибытие нашего корпуса переломит обстановку в пользу советских войск и позволит освободить Даугавпилс, восстановив линию фронта по реке Западная Двина.

Вот так мы и шли на помощь нашим сражающимся товарищам, теряя под бомбами людей и технику, при этом за все время с начала войны мы не видели в воздухе ни одного советского истребителя. Да с самого 22-го июня мы не видели ни одного нашего самолета, хотя от немецких машин в небе было буквально черным-черно. Но утром 27-го июня все изменилось. Вдруг выяснилось, что наш корпус взят под надежную защиту с воздуха, которая легко посбивала немецких стервятников, терроризирующих наши колонны, и установила в небе свои порядки.

Этими небесными защитниками оказались два престранных остроносых аппарата белого цвета, которые стремительными краснозвездными молниями обрушились на «юнкерсы», осыпая их густыми бело-голубыми трассами своих лучей смерти. Мы сами видели, как от прикосновений этих лучей вспыхивали немецкие самолеты, как отлетали от них крылья и хвосты, отрезанные с такой легкостью, будто сделанные из бумаги, как из еще совершенно целых вражеских машин стали выбрасываться с парашютами экипажи, потому что в голубом небе их ждала верная смерть.

Задравшие головы бойцы устали кричать «Ура», провожая к земле каждого сбитого стервятника, а наши небесные защитники заходили во все новые и новые атаки. Остроносые мстители были безжалостны; и пока в небе над нашими головами был хоть один стервятник с крестами, они не прекращали своих смертоносных атак. Да и потом, когда все закончилось, они время от времени возвращались – только для того, чтобы, растопырив крылья с большими красными звездами, с легким свистом и шелестом, так непохожим на звук обычных моторов, пролететь вдоль наших колонн, показывая, что теперь мы под их надежной защитой. Думаю, что не я один подумал, что с таким надежным прикрытием с воздуха воевать можно, и еще как можно.

Вскоре ко мне привели сбитого немецкого летчика, которого наши бойцы поймали в лесу. От испуга он был бледен как лист писчей бумаги, белокурые волосы слиплись от пота безобразными сосульками, а тонкие губы тряслись, едва выговаривая слова. Тогда я подумал, что именно так и должен выглядеть сверхчеловек, в одночасье превратившийся в дрожащую от животного ужаса тварь.

– Вы, русские, воюете не по правилам, – шмыгая сопливым носом, заявила мне через переводчика эта мокрая курица Геринга, – лучи смерти, которые вы только что против нас применили, запрещены Гаагской конвенцией как абсолютно негуманное оружие. Германское правительство будет жаловаться, оно расскажет всему миру о ваших злодеяниях и потребует наказания всех виновных в жестоком убийстве немецких летчиков…

«Ишь ты, поганая сопля… – подумал я, – как бомбить беженцев или мирные города, так все нормально, а как по мордам получили, так сразу про Гаагскую конвенцию вспомнили, гуманоиды позорные. А этот еще и пованивает премерзостно – обосрался, что ли, от большой неожиданности? Расстрелять бы его у первой осины за то, что они тут творили вчера и позавчера, да нельзя. Пусть живет, гад, и видит, как мы им и дальше морды бить будем. То, что случилось сегодня, это еще цветочки, дальше будет еще веселее…

Одним словом, остаток нашего марша к Даугавпилсу прошел относительно спокойно. Германская авиация нас больше не донимала, тем более что и наши неутомимые защитники были рядом, то снижаясь к самым верхушкам деревьев, то уходя куда-то в запредельное поднебесье, откуда хорошо просматривались ближние и дальние окрестности.

Чем ближе мы подходили к Даугавпилсу, тем отчетливей слышались звуки канонады, в которую на ближних подступах начала вплетаться ружейно-пулеметная стрельба. Командовал боями за город помощник командующего Северо-западным фронтом генерал-лейтенант Степан Дмитриевич Акимов, собравший вокруг себя сводную группу из различных отступающих частей, к которой потом присоединились 9-я и 201-я бригады 5-го воздушно-десантного корпуса, не имеющие тяжелого вооружения. Штаб сводной группы располагался в селе Аглона, в непосредственной близости от железной и автомобильной дорог Даугавпилс-Резекне. В состав этой сводной армейской группы, штурмующей Даугавпилс, до особого распоряжения предстояло войти и нашему 21-й мехкорпусу.

Как выяснилось, первые попытки отбить город передовыми отрядами предпринимались еще вчера, но против больших масс вражеской мотопехоты и танков советские десантники с легким оружием оказались почти бессильны. Но сегодня утром тут тоже произошли большие изменения. Во-первых – как и в нашем случае, с неба разом были убраны все фашистские самолеты, обломки которых теперь украшают окрестности. Во-вторых – небесные защитники проявили еще одно, весьма неприятное для немцев свойство запускать планирующие снаряды, которые весьма метко поражают вражеские танки и бронетранспортеры. В-третьих – к Даугавпилсу подошел наш корпус – а значит, соотношение сил снова изменилось и не в пользу немцев.

Правда, танки у нас исключительно легкие, чуть больше полутора сотен БТ-7 и три десятка огнеметных Т-26. Настоящих танков, то есть Т-34, у нас только два, и бережем мы их как зеницу ока. Но все равно с легкими или даже средними танками лезть в городскую застройку против изготовившейся к обороне вражеской пехоты и противотанковой артиллерии как-то не хочется. Даже после подхода нашего корпуса у врага сохраняется некоторый численный перевес, а по боевому уставу атакующие должны иметь над обороняющимися как минимум трехкратное превосходство. Правда, не может не радовать то, что вражеский перевес постепенно сходит на нет при активном содействии небесных защитников.

Вот, только что, один из защитников углядел что-то на вражеских позициях и сбросил в сторону города два темных обтекаемых снаряда. Было хорошо видно, как у них прямо в полете расправились крылья и, прекратив падение, две темные тени стали планировать в сторону города, покачиваясь из стороны в сторону, будто высматривая, на кого бы им напасть.

– Только не смотри в ту сторону, Дмитрий Данилович, – отворачиваясь в сторону, предупредил меня генерал-лейтенант Акимов, – а то так и ослепнуть недолго.

Я опустил бинокль (к счастью) и хотел было переспросить, от чего это можно ослепнуть, как вдруг там, куда спланировали снаряды, полыхнули две яркие бело-голубые вспышки – примерно как от электросварки, но только в тысячу раз мощнее. Смотри я туда в бинокль и не отведи при разговоре взгляд в сторону генерала Акимова – и в самом деле мог бы ослепнуть; а так отделался легким испугом, то есть пляшущими в глазах розово-фиолетовыми зайчиками. А секунд пятнадцать спустя раздался короткий сухой гром, примерно как от сдвоенного удара молний, ничуть не похожий на разрывы обычных артиллерийских снарядов.

– Вот так с самого утра, – сказал мне Акимов, – эти, «белые», как немецкие самолеты разогнали, так сразу принялись охотиться за танками, ну или там скоплениями пехоты. Углядел что-то и пустил пару снарядов – а каждый снаряд, между прочим, как главный калибр у линкора. Попал – и сразу все в дым. Я даже приказал пока не атаковать; пусть эти, белые, посильнее ослабят немчуру, а мы пока с тобой, Дмитрий Данилович, доложим обо всем командованию, подтянем силы и подготовимся к штурму.

Я не ответил и только глядел на два рдеющих комка металла, которые только что были немецкими танками. Ага, наши-то неведомые защитники все в белом в небе, а мы по уши в грязи на земле… Лучи смерти эти опять же, снаряды эти от которых за пять километров ослепнуть можно… А каково немцам, когда такое рядом с ними рвется? Сразу обгорают до костей или только шкура лохмотьями слазит? Но это я так, к слову. Спасибо защитникам и за то, что они уже сделали и продолжают делать.

Но тут вот ведь какое дело. В секретных лабораториях и КБ можно, конечно, сделать многое, в том числе новейшие танки, самолеты без моторов (которые тем не менее летают даже лучше обычных), и даже «лучи смерти», но там невозможно изготовить людей, для которых война была бы такой же естественной, как дыхание… Вот эти небесные защитники, которые сначала очистили небо над нами от немецких самолетов, а потом взялись расчищать перед нами дорогу от вражеских танков – они на самом деле, как мне кажется, солдаты такой войны, которая началась в поколение их дедов-прадедов, и закончится в лучшем случае во времена их внуков… Раньше про таких говорили, что они в седле рождены и с конца копья вскормлены; и похоже, что тут как раз такой случай. Явно же они наши – одни красные звезды чего стоят, да и поддерживают они нас всерьез, а не как попало. Но какие-то они не совсем наши – есть в их действиях, что-то такое, что заставляет сомневаться. Пришли к нам, наверное, с какой-то ужасной войны, по сравнению с которой наша война это как детская возня в песочнице, и хочется верить, что решили восстановить справедливость (как они ее понимают). Но вот что это была за война, где, когда и с кем они ее вели – мне даже и в голову не приходит.

Ну ладно, поживем-увидим. Генерал Акимов завтра на рассвете назначил штурм Даугавпилса, и я думаю, что с поддержкой защитников у нас есть неплохой шанс скинуть немцев в Двину и освободить город. И зря Степан Дмитриевич называет их «белыми». Красные они, и никак иначе, потому что на их крыльях красные звезды и сражаются они тоже на нашей стороне…

27 июня 1941 года, около 14-00 по Берлину. ГА Север, Грива (западный заречный пригород Даугавпилса), КП 56-го моторизованного корпуса вермахта.

Командующий 56-м мотокорпусом генерал-полковник Эрих фон Манштейн.

Это была настоящая катастрофа. Еще вчера утром разведбатальон 8-й панцердивизии застал врасплох стоявшую в Динабурге (Даугавпилс (нем.)) тыловую часть большевиков и сумел в целости и сохранности захватить мосты и прорваться на другую сторону реки; теперь же панцердивизия несла на плацдарме тяжелые и неоправданные потери. Сначала все было просто. Сопротивление застигнутых врасплох большевиков было слабым и разрозненным, а их разбитые части, отступавшие на восток, через Динабург, не имели никакого тяжелого вооружения и могли противопоставить германским панцерам, а также пушкам, пулеметам и минометам, только русские винтовки со штыками и ярость большевистских фанатиков. В первый день потери были умеренными. В конце дня по команде доложили, что части 8-й панцердивизии потеряли двадцать человек убитыми и около трех сотен ранеными, уничтожив в бою несколько тысяч большевиков, вынужденных драться чуть ли не голыми руками. При этом немалый вклад в уничтожение большевиков внесло люфтваффе, чьи самолеты буквально с утра до вечера висели над местом побоища, бомбя и обстреливая вражеские подразделения, штурмующие наши позиции.

А сегодняшним утром все вдруг изменилось, словно капризная фортуна вдруг отвернула от Германии свой светлый лик. Над полем боя объявились русские самолеты неизвестной конструкции, которым солдаты тут же дали меткое прозвище «белые демоны». На то, чтобы очистить небо от всяких признаков присутствия люфтваффе, в том числе и от прославленных (а на самом деле хвастливых) «экспертов» * из 54-й истребительной авиаэскадры майора Траутлофта, «демонам» потребовалось не более четверти часа. Необычайно скоростные и маневренные для своих огромных размеров, «демоны», не обращая внимания на суетящихся и мельтешащих «экспертов», первым делом безжалостно истребили тяжелые и неповоротливые «юнкерсы».

Примечание авторов: * эксперт (жаргонное) – летчик-истребитель люфтваффе.

Это была просто какая-то «война миров», как у Уэллса… Свирепые и беспощадные марсиане со всей своей совершенной мощью и против них – жалкие людишки с их судорожными попытками нанести врагу хоть какой-то ущерб. Сходство усиливалось тем, что вместо обычных пушек «демоны» использовали просто адское оружие – какую-то разновидность тепловых лучей, которые с легкостью разрезали германские самолеты, как будто они были сделаны из бумаги, а не из дюраля. Несчастный авианаводчик, который должен был указывать цели для бомбометания, находился поблизости от генерала, и Манштейн своими ушами слышал леденящие душу вопли, проклятия в адрес фюрера и богохульства сгорающих заживо героев люфтваффе.

Как только последний «юнкерс», пылая, воткнулся в землю, «демоны» взялись за суетливых «фридрихов», на которых прежде не обращали внимания, и покончили с ними с той же безжалостной эффективностью, наглядно опровергая поговорку, что орел мух не ловит. Прочь штампы – оказалось, что ловит, да еще как. Как только закончились эксперты, пара «демонов» никуда не удалилась, а принялась, подобно грозным коршунам, нарезать круги над злосчастным Динабургом, будто осматривая лежащую внизу местность*. Результат этих действий не заставил себя ждать. «Демоны» один за другим стали сбрасывать на Даугавпилс небольшие по размерам, но чрезвычайно мощные по взрывной силе планирующие боеприпасы, которые каким-то образом с невероятной точностью сами находили цели для поражения – воистину казалось, что эти чудовищные снаряды обладают разумом. Обычно их целями становились панцеры, бронетранпортеры грузовики, артиллерийские тягачи или орудия.

Примечание авторов: * Генералу Манштейну еще неизвестно, что аппаратура разведки и наведения, установленная на борту имперских космических истребителей, не только способна засечь муху на расстоянии нескольких километров (если эта муха вызывает интерес), но еще и обнаруживать различные наземные объекты, вплоть до закопанных на глубину трех десятков метров кабелей, водопроводных труб и разного рода подземных туннелей и бункеров.

8-я панцердивизия в результате прямых попаданий адских снарядов потеряла уничтоженными более четырех десятков панцеров и еще примерно столько же получили повреждения от близких разрывов и требовали длительного ремонта. Также имелись потери и в автотранспорте, артиллерии и живой силе. В результате этого ударная мощь этой панцердивизии уменьшилась как минимум вдвое. Теперь она (а вместе с ней и весь 56-й мотокорпус) уже не представляла той сокрушающей мощи, которая позволила Эриху фон Манштейну всего за четверо суток с боями пройти триста двадцать километров по вражеской территории, с легкостью громя и сминая все встреченные части большевиков. При этом надо понимать, что «демоны» отнюдь не закончили свою проклятую работу. Одна пара их барражирует на высоте – видимо, высматривая, не подходят ли очередные бомбардировщики люфтваффе; а вторая относительно низко кружит над городом – вероятно, высматривая себе новые жертвы. Господи, спаси нас и помилуй! Вон, один из «демонов» снова идет в атаку – а значит, что он уже выбрал себе очередные цели.

Тогда же. Околоземная орбита, высота 400 км, разведывательно-ударный крейсер «Полярный Лис».

Операция «Удар по рукам» была в самом разгаре. Ватила Бе разгадала основную фишку успеха дейчей, совершавших быстрые операции своими подвижными соединениями, и приняла решение, что будет совсем не вредно один раз, но очень сильно, ударить по тонким, вытянутым вперед пальцам вражеских танковых дивизий. Единовременно понесенные тяжелые потери вызовут эффект шока – тем самым можно будет сковать маневренность противника, который в опасении повторения ковровых ударов перестанет передвигаться крупными компактными массами и в результате этого лишит себя главной пробивной мощи.

Кроме танковой дивизии, возглавившей ударное соединение войск страны Германия под Барановичами, утром 27-го июня к сожжению дотла были приговорены еще несколько вырвавшихся вперед танковых дивизий, продвигающихся в компактных колоннах, в том числе и та, что сегодня утром обошла Минск с севера – космический бомбардировщик втоптал ее ковровым ударом в шоссе Минск-Москва. Другие ударные соединения врага, втянутые в бои с войсками страны Эс-Эс-Эс-Эр, прореживались более консервативным способом – при помощи истребителей, которые тоже могли быть носителями такого типа снарядов. И если в отсеки бомбардировщика вполне возможно загрузить до тысячи единиц боеприпасов такого типа, то истребитель брал на борт всего тридцать шесть штук. К тому же Ватила Бе помнила, что в бомбовых погребах «Полярного Лиса» хранится только двадцать тысяч подобных боеприпасов, причем десять тысяч из них отведены на начальный этап кампании, в конце которого шокированные внезапными ударами войска страны Германия остановятся и, обливаясь кровью, начнут потихоньку отползать обратно, а войска страны Эс-Эс-Эс-Эр оправятся от поражений в приграничном сражении и будут готовы самостоятельно громить вторгшегося врага.