Местного русского населения в занятых нашими войсками деревнях давно нет. Они или бежали, или были убиты – то есть принесены в жертву черными жрецами, как расово неполноценные.
Минской резни перестали брать в плен немецких солдат, позади – ужас нового, истинно арийского, сатанизма, в который нас вверг маленький смешной человек с усиками, отставной ефрейтор старой германской армии.
Но самое главное, что тогда все – от генерала до последнего стрелка – верили, что наши трудности временны, что гений нашего фюрера и мужество германских солдат позволят преодолеть неудачи и победоносно закончить войну с Советами.
Тридцать километров в длину вдоль дороги от Смолевичей до Борисова и пять-шесть в ширину. И на этом пятачке, посреди стылой русской зимы, когда вороны замерзают на лету – сто тысяч человек без теплой одежды, продовольствия, медикаментов, связи с родиной и почти без боеприпасов.
До нашего конца осталось немного. Остатки войск группы армий «Центр», от которых остался только обглоданный костяк армейской группы «фон Фитингоф» – около ста тысяч солдат и офицеров всех стран и народов, входящих в Великий германский рейх – стиснуты тугим кольцом окружения восточнее Минска.
покорившись обстоятельствам, сказать «Кисмет» и, раз уж Аллах так разгневался на турок на чрезмерное самомнение и хитропопость, сберегая жизни турецких солдат и гражданского населения, направить в Москву предложение о почетной капитуляции?
Для Турции же совсем неважно, сколько продлится эта война – неделю или несколько месяцев; в любом случае в конце ее ожидает полный разгром и уничтожение турецкого государства.