* * *

© Макс Ю., 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Пролог

Бар – последнее место, где ему следовало быть, и единственное, куда он мог пойти.

От бутылки крепкого вина, выпитой в одиночку, сознание плыло и вспыхивало калейдоскопом образов, но боль никуда не ушла. Он знал: душевные муки страшнее физических. За свою относительно недолгую жизнь он успел испытать и те и другие.

Он оглянулся на бар с неоновой вывеской и пожал плечами. Полчаса назад болтливый бармен, наполняя очередной бокал, сказал с нажимом:

– Ты свое горе в выпивке не утопишь. Уж поверь мне.

Он оглядел нашивку на рукаве. Синий щит, вписанный в красный круг. На правой половине щита красовался серебряный лев с короной, а на левой – символы солнца и луны. Между ними висел меч.

– Полицейская академия? – присвистнул бармен. – Тогда тебе точно не стоит здесь напиваться.

Он убрал руку со стойки, пряча нашивку, и злобно огрызнулся:

– Я не настроен на беседы.

– Если в жизни все совсем паршиво, – бармен перегнулся через стойку и прошептал ему на ухо: – советую прийти в полночь на перекресток, зарыть свои документы, встать на них и попросить сделку у человека с желтыми глазами. Он поможет.

– Да иди ты, – отшатнулся он, но деньги за выпивку предусмотрительно оставил под одним из пустых бокалов. Он терпеть не мог, когда кто-то влезал в его личное пространство, и не верил в чертовщину.

Осмотрев помещение, он нашел свободный стол и, устроившись за ним, быстро допил алкоголь. Забыться не получалось. Чувство скорой утраты разъедало внутренности, превращая их в противное холодное желе. Вечером его отправили из больницы, сказав прийти утром, но предупредили, чтобы на чудо он не надеялся. Значит, только оно и могло помочь. Вино затуманило рациональную часть сознания, и в мыслях от боли и переживания затеплилась надежда.

– К черту!

Он вышел из бара и направился вниз по дороге, что вела к парку. Освещение выключили после полуночи, поэтому он разблокировал старый мобильный, чтобы подсветить себе дорогу. Остановившись на перекрестке парковых тропинок, он наклонился и начал разрывать утрамбованную почву руками, не обращая внимания на то, что кожа на пальцах от усилий стиралась и кровоточила. Сунул в образовавшуюся яму кошелек с водительским удостоверением и, распрямившись, носком кроссовки вернул комья земли на место.

Ничего не произошло. Спрятав испачканные руки в карманы куртки, он повернул голову направо. Прислушался к звукам проезжающих за парком редких машин. Затем посмотрел влево – и снова пусто.

Горькая ухмылка тронула его скорбное лицо. Он никогда не верил в мистику. Разве что в детстве, когда смотрел сериалы или фильмы или читал мифы разных стран. В реальной жизни этого не могло существовать. Ничего не происходило. Глупо было надеяться. Поэтому он в очередной раз вздохнул. Зря он вообще сюда пришел. Чем он только думал? Или это вино за него решало проблемы?

– Кхм, – рядом раздалось покашливание, в котором слышалась явная насмешка. – Хочешь заключить сделку?

Дело бескостных
Глава 1

Omnes una manet nox.

Всех нас ждет одна ночь.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Жизнь движется вперед, и ничто не стоит на месте. Даже горы каждый год растут, представляете?

Мы набираемся опыта, меняемся и начинаем что-то новое. Перемены коснулись и нашего блога, который с этого момента переходит из публичного новостного в более личный, принадлежащий только мне. Не переживайте, новости, как и всегда, будут выходить в срок, но подача станет более острой и живой.

Переименовывать блог я не стану, поэтому „Пражский трдельник“ просто получит новую начинку.

Всегда ваш, Эл Вода».

Почти десять лет спустя

Якуб Ягр

Кисельный утренний туман стелился по улицам города Луково. Он стекал с рыжих черепиц домов, обнимал острые шпили костелов. В парке туман слегка рассеялся, задержавшись в густых кронах деревьев, словно молочная паутина. Во влажном воздухе витало нечто зловещее, а тишина, разрываемая только редкими птичьими криками, еще больше омрачала и без того плохое настроение сидевшего на корточках инспектора Якуба Ягра.

Женское тело на мокром газоне лежало в неестественной изломанной позе и казалось изуродованной куклой. Уцелевшая рука и ноги разведены и согнуты в сторону восхода солнца. Туда же вывернута голова.

– Накройте!

Инспектор досадливо поморщился и выпрямился, снимая латексные перчатки.

«Какой-то бред, – думал он. – Руку словно вырвали из сустава. Никаких следов от инструментов».

Он не знал, в человеческих ли силах сотворить подобное. Налицо была явная жестокость, даже ярость, похожая только на ту, с которой он сталкивался когда-то в Ираке. Он перебирал в уме, при помощи чего можно было бы так удалить конечность. Какой-то производственный аппарат? На окраине города находилось несколько продуктовых заводов и складов. Возможно, убийца работал на одном из них.

– Шеф, что думаете? – возбужденно спросил парень в форме патрульного, по раздражающей Якуба привычке чуть ли не дыша тому в щеку.

Единственный инспектор местного полицейского участка не любил, когда в его личное пространство вторгались, но Зденека терпел, жалея. Парень был абсолютно один на свете, вырос на соседней улице в сиротском приюте, как и Якуб когда-то. Только в отличие от Зденека ему повезло, и в двенадцать его усыновили.

– Никого сюда не пускать. Особенно прессу. Территорию квадрата оградить немедленно, – сухо распоряжался Якуб, следуя протоколу. – Труп не трогать и не подходить к нему до приезда криминалиста из Праги, – добавил он, рассматривая нескольких человек с камерами, которые стояли чуть поодаль от места преступления.

– Будет сделано, – кивнул помощник и кинулся отгонять жаждущих крови и зрелищ.

В полицейском участке города Луково работало всего десять сотрудников, но их хватало на население в тысячу человек, учитывая, что в городе никогда не происходило подобных смертей.

Якуб про себя ругнулся, предчувствуя, что его спокойной жизни пришел конец. А ведь как хорошо было эти пару лет, которые он провел в должности местного инспектора.

Окончив полицейскую академию, он по обмену прошел шестимесячную стажировку в Америке, а после отслужил два года в Ираке. Наивно хотел получить боевой опыт и хорошие деньги. Приличная сумма и правда легла на его счет, а вот горького опыта и увиденных смертей он не пожелал бы даже врагу. После возвращения в Чехию Якуба взяли в почетные стражи Пражского Града, пока не случилась кража короны святого Вацлава. Когда венец нашли, половину отряда, который дежурил в ту злополучную ночь, расформировали. Якубу повезло, его всего лишь сослали в родной городок и дали номинальное звание инспектора. Спокойная служба в родном городе была комфортной, безопасной, и так он больше никого бы не подвел. Чувство вины за украденную корону до сих пор сдавливало горло.

Якуб тяжело вздохнул и отправил полицейского с телефоном жертвы в участок, чтобы их единственный технический специалист попробовал разблокировать устройство. Через пару часов прибыл криминалист и начал работу, осматривая место преступления, пока Ягр опрашивал свидетелей.

К обеду Якуб, вернувшись в полицейский участок, слушал выводы спеца по технике, который нашел профиль убитой в соцсетях. В разблокированном телефоне не оказалось ровным счетом ничего, что указывало бы на преследователя или ссору с кем-то.

Криминалист в паре с патологоанатомом, исполнявшим и обязанности судмедэксперта, обещали дать подробную информацию о вскрытии к позднему вечеру. Ожидая результатов, Якуб взял себе кофе в аппарате и сел за рабочий компьютер. Он искал в интернете сведения о том, как можно оторвать конечности и сколько при этом нужно приложить силы.

Ближе к концу рабочего дня Якуб обладал предварительной информацией.

«Мартина Хондракова, тридцать лет. Учительница начальных классов. Не замужем, детей нет. Родители живут в поселке Кветна. Рука оторвана без помощи каких-либо инструментов. Никаких следов борьбы или сексуального насилия не обнаружено. По предварительной оценке судмедэксперта, смерть наступила в результате остановки сердца».

– Шеф! – залетел в кабинет инспектора Зденек. – Поступил звонок от пана, который гулял вечером недалеко от парка. Он говорит, что его пес нашел в траве нечто похожее на руку.

Ягр ровным шагом покинул кабинет. В общем зале он перехватил взгляд криминалиста и кивнул ему. Коллега, уже работавший с ним ранее на совместных делах, все понял без слов, поспешил за ним, не забыв прихватить остатки начиненного ветчиной багета.

Дело дурно пахло. Криминалист натянул латексные перчатки и собрал все, что можно было найти в траве возле конечности.

– Инспектор Ягр, смотрите.

Он развернул скатанное в клубок нечто из кожи, крови и мяса. Оторванная рука выглядела, словно отлитая из желе. Криминалист потыкал пальцем в перчатке мягкую субстанцию, а потом инструментом раздвинул разорванное месиво, похожее на бордовую кашу.

– Видите?

Ягр сначала не понял, что хотел показать пражский специалист, но ответ наконец-то бросился в глаза.

– Костей нет, – удивленно прокомментировал Якуб.

– Очень необычно, – подтвердил криминалист, все рассматривая конечность.

– Необычно? Это чудовищно. У меня по городу бродит сумасшедший убийца, да еще и расчленитель.

Якуб злился и машинально похлопывал себя по карманам, а потом досадливо выругался. Курить он бросил месяц назад, а привычка искать сигареты осталась, и в моменты стресса он хотел, чтобы пачка как по волшебству появилась бы у него там, где лежала обычно: во внутреннем кармане куртки.

Вернувшись в участок, Якуб составил список родственников и знакомых погибшей, чтобы их допросить. К родителям Хондраковой, живущим в поселке Кветна, в тридцати километрах от Луково, он поехал вместе со Зденеком. Помощник нервно хрустел пальцами и часто ерзал на сиденье.

– Зденек? – позвал его Якуб.

– Да, шеф, – парень повернул голову.

– Дыши. Долгий вдох, долгий выдох. Повтори пять раз. Так ты успокоишься.

– Хорошо, – неуверенно кивнул Зденек.

– Да, это убийство. Это страшно, это жутко, но что поделать – мы защитники города и должны ему служить. Должны поймать виновного. Понимаешь? Жителям еще страшнее, чем тебе.

Сообщать родителям об убийстве ребенка, наверное, самое неприятное, что может испытать полицейский. Якуб ненавидел эту сторону своей работы. Стоя на деревянном крыльце, он сжимал в руках блокнот и чувствовал себя паршиво.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась пани Хондракова.

Ей было пятьдесят, моложавая и подтянутая, она производила впечатление счастливого, довольного жизнью человека. Как жаль, что именно ему пришлось стереть это счастье с ее лица.

Они прошли в дом, но садиться не стали.

После слов о том, что Мартина убита, пани Хондракова прижала руки к груди и затряслась в рыданиях. Якуб сочувствовал, но утешать не смел.

– Я хочу ее увидеть, – сквозь плач выдавила она.

– Как только закончат вскрытие, мой помощник сразу вам позвонит, – он старался говорить мягко. – Пани Хондракова, можем ли мы задать вам пару вопросов?

Женщина кивнула, не переставая рыдать.

– Ваша дочь с кем-то конфликтовала? Может, на работе? Или в личной жизни? Был ли у нее партнер?

– У Мартины не было мужчины уже около года. Не везло ей в любовных делах. – Пани Хондракова вытерла лицо ладонью. – Дочка любила одиночество, хотя детей, своих учеников, тоже очень любила. Насчет конфликтов на работе не знаю. Из близких знакомых у нее только подруга Хана была.

– Почему была? – спросил Зденек.

– Переехала в Прагу к молодому человеку где-то с месяц назад. – Пани Хондракова закрыла лицо руками. Плечи ее сотрясались от плача. – Боже, как сказать мужу? Он сейчас на работе.

Якуб не выдержал, присел рядом с пани и крепко обнял за плечи, желая поддержать. Это было непрофессионально и способствовало еще большему потоку слез, но Ягр не смог остаться бесстрастным к чужому горю.

Когда они вышли от матери покойной, то отправились в начальную школу, чтобы расспросить коллег Мартины, затем позвонили ее подруге. Жертва была спокойной, уравновешенной одиночкой. Ни с кем не конфликтовала, любила читать и отличалась застенчивостью.

Зденек задумчиво кусал нижнюю губу и строил теории о сталкере, который преследовал покойную и перешел к активным действиям, получив от нее отказ. Ягр не отметал эти предположения, но и не развивал тему.

День Якуба прошел в суматохе и разъездах. В квартире площадью шестьдесят квадратных метров его никто не ждал. После детства, проведенного в приюте, он любил личное пространство и обзавелся таким сразу, как съехал от приемных родителей.

Якуб открыл дверь, вошел и запер за собой. Гулкое эхо, прокатившееся от коридора до спальни, послужило ему приветствием.

– Девушку бы тебе хорошую, сынок, – каждый раз повторял отец, когда Якуб приезжал к нему.

«Девушку… Ну конечно, – думал инспектор, сглатывая горечь. – Почему мне не попадаются нормальные? Где они прячутся?»

Долгие отношения Ягру не давались. После нескольких встреч с сайта знакомств никогда ничего не продолжалось, но он и не стремился к этому. Город маленький, если и существовала девушка, которая подошла бы под его запросы, то они давно бы уже встретились.

«Может, заведу собаку, – закрывая глаза, мечтал детектив, лежа в кровати. – Смешную такую и слюнявую. Или выкуплю Ворона и перееду из квартиры в частный дом».

Вороном звали коня его хорошего друга и напарника Матея. Они вместе состояли в клубе любителей истории. Якуб увлекался реконструкциями битв. Ежегодно ездил на большинство из тех, что проводились в Чехии, и принимал участие как наездник в самых любимых. Вроде турнира Трех Королей или битвы на Белой Горе.

Мысли снова вернулись к убитой Мартине Хондраковой. Ягр хотел надеяться, что таких дней, как этот – с обнаружением расчлененной женщины, в его работе и в его городе больше не будет, но опасался проснуться от очередного вызова на новое место преступления.

Он заворочался в постели, перевернулся на бок и заснул, желая, чтобы за ночь в голове сложился пазл и появилась дорога, ведущая к убийце.

* * *

Утро следующего дня принесло новости похуже. Сначала Якуб выехал на вызов, где обнаружился еще один труп, на этот раз мужской, оставленный в тупике между домов. Якуб даже не удивился, лишь огорченно вздохнул. Не всегда приятно, когда ты прав.

Тело лежало на улице, параллельной той, на которой нашли первую жертву. Весь Луково состоял из тринадцати улиц, расходящихся лучами от центрального здания – старого костела.