Глава 2

Между тем младший сын графа, лорд Ричард в это самое время сидел в тени высокого старого дерева, грыз травинку и тоже размышлял о причинах, побудивших его уехать из столицы. Причин было две. Первой стал совет его учителя. Пожилой мэтр Лиар выпустивший в свет немало способных и даже талантливых художников посмотрел на последние работы своего ученика и высказал мысль о перемене обстановки:

– Ты остановился на одном месте мой мальчик, – сказал он, попыхивая длинной узкой трубкой. – Твое мастерство не растет, ему не хватает вдохновения. Если бы ты был беден и нуждался в деньгах, я посоветовал бы тебе отправиться в пансионы благородных девиц, писать сентиментальные портретики по одному шаблону, но я знаю, я верю, что ты способен на большее. Оставь всю эту суету, отдохни несколько месяцев, и подумай, чего ты действительно хочешь.

К словам учителя лорд Ричард прислушивался, ведь именно мэтр Лиар дал ему путевку в жизнь как художнику, предложив работы своего ученика одному из богатых торговцев. Прежде чем ему удалось покорить гостиные и галереи аристократов, Рик написал множество румяных купеческих женушек и дочек, массу богатых интерьеров с золотыми кубками для шоколада и сундучками полными пряностей. И вот теперь учитель советовал ему сменить обстановку.

Что ж младшему сыну графа было куда поехать: модные курорты, поместья друзей, или даже заграничное путешествие, но отчего-то он понял, что шум и суета его не прельщают. Захотелось близкого, родного, теплого и надежного как рук матери. Потому Ричард завершил все дела и поехал в родительское поместье. А уже на месте понял, что сбежал не от суеты и шума, а от пустоты внутри.

Увидев за ужином отца и мать, спокойно обсуждающих дела графства, и потихоньку сжимающие руки друг друга в радости вечерней встречи, лорд понял, что ищет такой же полноты жизни. Но не событий вихрем уносящих впечатления, а вот таких же чувств, способных заполнить болезненную пустоту.

Как младший в семье он мало знал об истории знакомства своих родителей. Как могущественный граф познакомился со скромной провинциальной дворянкой из знатной, но обедневшей семьи? Почему его матушка до сих пор переписывается с королевой соседнего государства и частенько получает драгоценные памятные подарки на юбилеи или праздники? И наконец, как двум немолодым людям обремененным делами и детьми удалось сохранить такое чистое светлое чувство?

После того памятного ужина Ричард начал прятаться от родных. Он новыми глазами смотрел на налаженный в поместье порядок, на знакомые с детства стены и книги. Много гулял, пытался ловить рыбу с подмастерьями садовника, и даже выбрался один раз на охоту и немного поплутал в лесу.

Вот тогда-то он ее и встретил. Тонкую, звонкую девчонку в зеленом платье. Ее черные волосы не прятались под чепцом, как у служанок, не вились косой, как у незамужних крестьянок, они просто рассыпались по плечам, накрывая фигуру девушки черным плащом почти до самых пят.

Удивительно, что в ее волосы не набилась паутина или сосновые иголки. Они стекали как вода, завораживая художника красотой и блеском. Он искренне пожалел, что у него не было с собой хотя бы угля и картона для набросков.

– Кто ты? – спросил он пораженно, отмечая, что ветви вечнозеленого лавра обрамляют ее фигуру, точно резная рама.

Девушка чуть склонила голову рассматривая уставшего, вспотевшего от кружения по лесу мужчину и не отвечая поманила его за собой. Поражаясь себе, художник пошел за ней и незаметно вышел на опушку рощи, отделяющей замок от пахотных полей.

– Спасибо! – он обернулся, но девушки рядом уже не было.

Вернувшись в замок Ричард забросил ягдташ и лук, открыл свою старую мастерскую, в которой когда-то делал первые наброски под руководством наставника и сидел там всю ночь при свете масляного светильника.

Утром спрятав наброски в сундук, он приказал вымыть и вычистить стекла в помещении, чтобы утренний свет правильно падал на подрамник, перебрал старые краски и отправил нарочного в город за свежими. Вытащил с кухни поваренка, растирающего специи для пряного пирога и усадил его тереть алебастр для грунтовки. Потом с разрешения матушки замучил экономку, пока она не выдала «меньшому графенку» самый лучший холст, который только нашелся в ее кладовых и после этого пропал за тяжелой дверью.

Слуги трижды в день ставили под дверью поднос с едой и иногда даже обнаруживали на нем откушенную булочку, вымазанную краской или кости от жаркого, но чаще всего еда возвращалась на кухню холодная и нетронутая.

Всерьез озабоченная поведением отпрыска графиня попыталась заслать к нему шпиона в виде миловидной горничной, но ее не пустили даже на порог. Попытки разглядеть что-либо через огромные окна тоже провалились – впрочем слуги уверили госпожу, что ее сын не сошел с ума и не пьет втайне графское вино, просто непрерывно работает над огромной картиной, изредка требуя краски.

Глава 3

Прошел месяц, ее светлость как обычно завтракала на любимой террасе, а лакей все так же стоял истуканом у кофейного прибора. Неожиданно сверху спустилась веревка, и по ней на сливочные плитки пола спустился лорд Ричард. Он был одет в чистое и чисто выбрит, волосы еще сверкали каплями воды, но от прежнего цветущего вальяжного молодого человека осталась от силы половина!

Рубаха болталась на нем, словно была с чужого плеча, а ведь судя по меткам, это была его собственная сорочка, которую он носил до отъезда в столицу!

– Доброе утро сынок, – графиня сохранила невозмутимость и кивнула лакею: – прибор для лорда Ричарда!

На белоснежной скатерти тотчас появилась сервировочная тарелка, затем блюдо для яичницы и необходимые приборы.

– Спасибо, мама! – сын чмокнул графиню в щеку, сел за стол и с бешеным аппетитом набросился на поданные ему кушанья.

Леди Магда молча пила кофе, ожидая пока сын насытится. Граф появился на террасе как всегда с опозданием, но увидев сына мрачно кивнул и сел на выдвинутый лакеем стул. Ему так же незамедлительно подали прибор и завтрак. Графиня Самбурская во всем ценила порядок и предусмотрительность. Если бы сейчас на террасу выбежала ее младшая дочь, в сундучке с приборами нашелся бы куверт и для нее.

Доев яичницу с ветчиной и огромный кусок сырного пирога Ричард блаженно откинулся на спинку стула и посмотрел на яркое голубое небо. Пожалуй, только сейчас он начал понимать, почему мама так любит пить утренний кофе именно здесь.

– Благодарю, мама, это было великолепно! – искренне сказал он.

– Я рада, что ты вышел из своего заточения сынок, – осторожно сказала графиня, – может покажешь над чем ты работал так долго?

– Не сейчас, – Ричард стал серьезным, – сначала я должен убедиться, что все получилось так, как я хотел.

Граф тоже заметил болезненную худобу сына, но решил не вмешиваться в разговор. Отношения с детьми он строил по принципу «я люблю вашу мать, даю вам деньги, а все остальное пожалуйста без меня». Так что графине частенько приходилось служить посредником между амбициозным старшим сыном и мрачно самоуверенным супругом.

Показавшись родителям, лорд набил сумку провизией и отправился на прогулку. Картине надлежало подсохнуть, а ему хотелось встретиться с девушкой, вдохновившей его на такую напряженную и сложную работу.

Перебирая в памяти моменты творческого экстаза, он вдруг понял, что осуществил то, к чему его старался подтолкнуть учитель: работая над портретом неизвестной красавицы он превзошел свое прежнее мастерство, использовал новые приемы, изобретенные на ходу, и возможно добился лучшего за свою жизнь результата!

С этими благостными мыслями лорд Ричард расположился на берегу ручья в знакомом с детства «секретном» месте, вынул из сумки окорок, хлеб, фляжку с вином и принялся сибаритствовать, пропитываясь солнечным светом, слушая шелест воды, насыщаясь ароматным копченым мясом.

Когда девушка появилась на другом берегу он и не заметил. Миг назад ее не было, а теперь она стояла там и солнечный свет обливал ее зеленое шелковое платье старинного кроя. Только лицо оставалось в тени, и черные волосы на этот раз удерживал на месте венок из белых цветов. Ричард забыл, как дышать. Пальцы зазудели, требуя немедля схватить что угодно и запечатлеть этот контраст солнечного света, черных волос и бледных, полупрозрачных цветов.

– Кто ты? – воскликнул он, поднимаясь в полный рост.

Красавица махнула рукой, словно прощаясь и неторопливо двинулась в лес. Забыв себя Ричард кинулся в ручей. Ледяная ключевая вода не остановила его, но отвлекла и задержала, течение оказалось довольно сильным. Когда смаргивая воду, художник выбрался на берег, незнакомки нигде не было. Расстроено поискав ее следы, лорд поднялся вверх по течению до старинного каменного мостика, перешел ручей, отыскал свою сумку и вернулся в замок, чтобы вновь запереться в мастерской.

Наброски, эскизы, цветовая «растяжка» в попытке добиться того же непередаваемого контраста между теплым цветом платья, бликующего на солнце и холодным оттенком цветов, лица, рук…

На рассвете измученный художник уснул на полу своей мастерской и во сне увидел, какие пигменты нужно использовать для получения нужной палитры. Он тотчас вскочил и работал весь день появившись в общей столовой только к ужину.

Мать воззрилась на сына с несказанным удивлением и даже с ужасом: впервые с отроческих лет сын явился к столу в перемазанной красками рубахе, и грязных от песка и тины штанах.

– Маман, простите, – голос лорда Ричарда прерывался от усталости, – кажется я забыл переодеться…

Недоговорив художник свалился к ногам графини.

В этот момент леди Магда в очередной раз доказала близким, что не зря когда-то носила при дворе прозвище «железной леди». Заведенный ею порядок не дал развиться панике. Пока младшая дочь рыдала, прижав салфетку к лицу, а граф хмуря брови собирался встать из-за стола, дворецкий уже подал знак дежурным лакеям.

Пара дюжих слуг отнесла художника в его покои. Моментально прибывшие горничные раздели и обмыли его худое тело, с кухни подали теплый бульон, гоголь-моголь, подогретое молоко с медом и рожок для кормления больных. В это же самое время дежурный курьер мчался в деревню за лекарем, а шустрый поваренок за священником.

Священник прибыл первым и убедившись, что больной без сознания, отправился в часовню, вознести моление о его здоровье. Чуть опоздавший лекарь провел осмотр и сообщил ожидающей в гостиной графине, что у лорда Ричарда нервная лихорадка и сильное истощение:

– Вероятно это последствие сильной умственной нагрузки, либо эмоций. Такие симптомы мне встречались у школяров перед экзаменами или у безнадежно влюбленных, – пояснил он. – Лекарство очень простое. Хорошее питание, глубокий сон и ни каких волнений!

Леди Магда поблагодарила лекаря, оплатила его вызов и даже передала прелестную шаль для супруги лекаря. Когда же доктор ушел, графиня решительно встала, взяла свечу и посмотрела на супруга:

– Стэн, я хочу взглянуть на мастерскую Ричарда!

– Магда, ты устала, давай отложим визит на завтра? – предложил граф.

– Нет, – леди решительно двинулась к двери, – мой сын едва не умер, и я имею право знать, кто или что похитило его здоровье!

Зная, что иногда с женой бесполезно спорить граф взял большой шандал и кивнул паре лакеев, дежурящих в холле:

– Принесите ключи от покоев лорда Ричарда!