Цитаты из книг автора «Юлия Ковалькова»

что забытьё тела – блеф, что чувства можно задеть, спокойствие – распотрошить, а эмоции – вытащить, если перед тобой окажется человек, который словно создан для этого. И что ты поплывешь, когда за секунду до поцелуя увидишь его глаза, в которых так много – боль, ярость, желание и даже растерянность, точно он этого не хотел, но всё равно сдался мне.

Растворяясь только в Даниле, научилась не подпускать к себе близко, а потом и вообще к себе подпускать. Перестала верить подругам, друзьям, рассказывать маме о личном. Стала раздражаться из-за взглядов мужчин – особенно из-за тех, что воровато брошены вслед из-за плеча. Перестала любить подолгу рассматривать себя в зеркале. Забыла, где живёт моя тушь для ресниц. Фен и утюжок для волос переехали на холодильник, а пакеты с новой одеждой, регулярно присылаемой мамой, теперь нераспечатанными валялись в шкафу. Красоту заменило удобство. Свитер, джинсы, кроссовки и куртка составили лучшую «ходовую» часть моего гардероба. Окончательно поплыть мне не давало только «Останкино», периодически напоминая о том, что в жизни женщины есть ещё место юбкам, духам и приличному кружевному белью. Но это было не правило, а исключение из правил, и ровно так я к этому и относилась. За полгода никто не привлёк моего внимания. За шесть месяцев я ни разу не захотела ничьих объятий. Повторяю, это не был вынужденный целибат – просто я так жила и мне было в этом уютно. Мне даже нравилось, что я стала жёстче, сильней.

Я наклонился к ней. Тронул губами её губы – ещё чужие, подрагивающие. Мягко нажал на них, потянул нижнюю, предлагая пустить меня внутрь. Она едва слышно вздохнула и вдруг скользнула ладонью на мой затылок. Потянула к себе, прижалась, прильнула к моему рту, жадно толкнулась в него языком, и я задохнулся. Отстранившись, я делаю вдох и пытаюсь расстегнуть ее куртку. Она даже не собирается мне препятствовать. Она просто рывками глотает воздух и глядит мне в глаза. И вдруг я вижу ЭТО. Картинка складывается стремительно, как в калейдоскопе, и всё становится на места. Я был прав: её тянет ко мне, как магнитом влечет. А ещё я понимаю, что это волнует её и бесит. Она боится своей реакции на меня, ей неуютно от этого, она не знает, как с этим справиться и поэтому со вчерашнего дня сходит с ума.

И тут она рассмеялась. Это был удивительный смех: озорной, лёгкий, весёлый, словно в её жизни никогда не было ни дерьма, ни проблем. Так умеют смеяться люди, у которых душа, как окно, открывается настежь. Жаль, что я никогда не умел так смеяться.

Тёплая кожа, сила суставов и брызнувший в меня ток. Есть такое выражение: магия прикосновений. И мне в ответ уже отчаянно хочется сжать его руку или поближе рассмотреть его пальцы, запястье с тонкой белесой ниткой застарелого шрама, прикоснуться ладонью к его подбородку с иголочками щетины, чтобы понять, какая она на ощупь – мягкая или жесткая? Что это было? Это было смешно. Это было влечение. Я и сама не знаю, что со мной тогда приключилось – просто я очень давно запретила себе испытывать подобные чувства к мужчине.

Если бы тебя не было, то моя жизнь была бы совсем другой. 1

чтобы ни говорили о разнице в характерах мужчин и женщин, нет никакого женского и мужского пути. Есть дороги любви и пути ненависти. Но на перекрестке этих дорог, ведущих к чести или бесчестью, все мы находимся на равной отметке. И

У любви две стороны, не так ли? И одна из них точно предательство. «Salem»

У меня – просто карьера и ещё несколько знакомств с обычными, ничем не примечательными молодыми людьми, из которых я выберу себе мужа, ориентируясь не на его плюсы, а на отсутствие минусов (не пьёт, не курит, не играет и прочее). И сделаю я свой выбор не потому, что я очень хочу замуж, а потому, что я ребёнка хочу. Ну, а потом… а, собственно, нет никакого «потом», потому что дальше моя жизнь расписана.

– Игра окончена. – Эта не игра.– Если можно выиграть, игра.– Я не хотел в неё играть. – Но всё-таки сыграл блестяще.