Глава 4. Свадьба и то, что после

За сто тридцать пять дней до их прихода

Криста

К новому платью мне не дали перчаток, и это вызвало волну настоящего возмущения у моей мамы, но её никто не стал слушать. Я же шепнула ей, пусть вообще скажет спасибо, что мне принесли на выбор несколько новых платьев взамен испорченного. Если бы не заступничество Нейтана, герцогиня точно заставила бы меня выйти замуж в том кремовом, обмотав вокруг юбки штору и тем самым скрыв дыры.

После моего возвращения в гостиную и разговора матери с сыном, который происходил в коридоре без нашего участия, выражение лица герцогини стало таким, словно она собиралась выцарапать мне глаза, как только меня больше не нужно будет показывать гостям. С того момента её совершенно не интересовал мой внешний вид и она не делала никаких замечаний. Потому я так и осталась без перчаток, но хотя бы платье мне нравилось. Оно было нежно-голубое, подчёркивая мою принадлежность к роду Десмонтас, расшито белым кружевом, украшавшим ещё и манжеты, выделяло талию и спадало к самому полу, но не волочилось по нему.

Мои волосы убрали наверх, сложив их в подобии гнезда, но часть прядей никак не укладывалась и постоянно выскакивала, потому её специально оставили свисать по обе стороны лица. Брови и ресницы я немного накрасила, но не так, как это делала Клео, и теперь в отражении в зеркале я её больше не видела.

Ладони вспотели от волнения, хотя в огромном холле было довольно свежо. Центральные двойные двери дворца были открыты. Прохладный ветер с улицы обдувал мою спину и отбрасывал свисающие пряди на лицо. Я перестала пытаться бороться с ними, тем более что делать это было не очень удобно, учитывая зажатый в моих руках прозрачный шар на небольшой каменной подставке, оплетённый металлическим орнаментом. Удержать его одной рукой оказалось трудно, потому я вцепилась в шар обеими и никак не могла вытереть ладони.

По правилам проведения церемонии невеста и тот, кто сопровождал её к жениху (обычно это отец, брат или любой другой родственник мужского пола), должны были вручить этот шар жрецу. Эта часть церемонии символизировала передачу невесты в руки служителя богини.

Дальше жрец должен был распорядиться судьбой девушки и решить, отдать ту жениху или нет, в зависимости от её воли. Воли богини, а не девушки. Эта часть церемонии была необязательна для простых горожан и низших сословий, но ради красоты и символичности момента являлась важной частью свадеб высокопоставленных лиц. Таких, как сын герцога.

Мне это рассказывал Стеллан, когда завуалированно уговаривал быть с ним, несмотря на невозможность нашего брака. Основная часть церемонии – момент, когда жених и невеста положат руки на шар. Тогда он должен загореться, символизируя одобрение богини. Чем быстрее и ярче вспыхнет свет, тем сильнее она хочет этого союза. Чем тусклее и дольше – тем больше она противится ему, но предоставляет людям право решать самим. А если света нет – богиня не одобряет этот брак, и он не может быть заключён.

В таком случае жрец обязан был выяснить причины. Чаще всего оказывалось, что либо жених, либо невеста уже состоит в браке, либо они кровные родственники. Реже выяснялось, что они ненавидят друг друга всем сердцем, а брак навязан роднёй. А ещё свет не загорался, если один из них был жрецом, ведь им запрещалось вступать в такие союзы.

Ни я, ни Нейтан не состояли в браке с другими людьми, иначе это было бы всем известно, да и родственных связей между нашими предками не возникало очень давно. Жрецом он не был, а я тем более. Мне оставалось надеяться только на то, что сын герцога ненавидит меня столь же сильно, как я ненавижу всю его проклятую семью. Только это могло бы спасти нас обоих от брачных уз, но внутренний голос подсказывал, что я зря надеялась. Будь хоть малейший шанс на это, герцог непременно учёл бы вероятность такого развития событий и не допустил бы публичного позора своего сына. Тем более что народу собралось даже больше, чем было на том балу, с которого всё началось.

Я переминалась с ноги на ногу, трясясь от волнения и с трудом удерживая проклятый шар в руках, в ожидании того, кто должен был повести меня в зал. Это раздражало, ведь по правилам эта роль отводилась моему отцу, но он не приехал. И правильно сделал! Кто его заменит? Герцог? Его старший сын? При мыслях об Адаманте мне стало дурно, ведь то, как он чуть не убил меня, навсегда въелось в память, а теперь нам ещё и предстояло породниться.

Нет, Адамант не мог повести меня в зал, ибо был единственным жрецом. Только он мог заключить этот брак, и потому ему надлежало стоять в самом конце коридора из гостей и вместе с женихом ожидать моего появления. Сам герцог тоже не должен был здесь появиться. Ему предстояло выступить в роли того, кто засвидетельствует перед богами, что этот брак заключается по доброй воле обоих, вступающих в него.

Подумав об этом, я с трудом сдержала усмешку. У меня за спиной стояло двое солдат, выступавших в роли охраны и караульных сразу. Они должны были не допустить моего побега через открытые входные двери, ну и уберечь в случае нападения. Интересно, кого?

Отец явно не пошлёт сюда наёмников в день моей свадьбы, чтобы выкрасть нас с матерью и сестрой. Это будет крайне глупо, ведь охраны сегодня больше обычного, и она не только герцога, но и прибывших гостей.

– И всё же зелёный шёл вам больше. Следовало надеть его, – неожиданно слева раздался знакомый голос графа Вольмана, и я повернула голову.

Мужчина был одет в тёмно-зелёный камзол по колено, опоясанный чёрным ремнём, с отличительными знаками своего рода в виде массивного дуба, листва которого терялась в общей цветовой гамме наряда. На плечах лежал серый плащ, но он был откинут на спину. Стоило мне перевести взгляд на лицо графа, и я выронила шар из рук.

Стоявший у меня за спиной солдат вовремя сделал шаг вперёд и подхватил обязательный атрибут для свадьбы. Интересно, а если бы он разбился, у Адаманта нашёлся бы запасной? Учитывая, что жрец в крепости был всего один и на каждой свадьбе, даже простых горожан, ему следовало присутствовать с этим предметом, в положительном ответе сомневаться не приходилось.

Очнувшись, я поблагодарила мужчину с короткими чёрными волосами, окинувшего меня суровым взглядом голубых глаз. Протянув мне шар, он покосился на графа. Тот приближался к нам от дверей в коридор прислуги.

– Лучше я его возьму, – сказал Хессвандай и протянул руку.

Спорить я не стала и ещё раз посмотрела на его лицо, но уже более спокойно. От красоты графа Вольмана остались только глаза. Некогда идеальная внешность была полностью испорчена жуткими рубцами от ожогов. Кожа выглядела набухшей и покрытой неровностями, из-за чего казалась шершавой. Местами она, наоборот, впала, и по ней проходили выступающие складки.

Почему-то мне захотелось коснуться его лица и проверить, каково оно на ощупь, но я поспешила подавить это желание. Если бы не знакомый голос, цвета одежды и герб на ней, я бы никогда не узнала этого человека. Хотя нет, узнала бы, когда заглянула бы в пронзительные зелёные глаза. В них пылала ярость, настоящая, дикая, и почему-то направлена она была на меня. Что я ему сделала?

– Рада, что вы живы, – проговорила я, наблюдая за тем, как Хессвандай принимает шар у солдата и благодарно кивает ему, лишь на секунду отведя от меня взгляд.

Самое удивительное, что я испугалась новой внешности графа, как только увидела его. Но это было лишь первое впечатление. Рассматривая мужчину теперь, я не ощущала отвращения, которое порой возникает, когда смотришь на обезображенного человека. Мне не хотелось отвести взгляд, меня не передёргивало.

Волосы Хессвандая были короче, чем раньше. Пламя тогда охватило его полностью, спалив их часть. Удивительно, что он вообще остался жив. Это была ещё одна причина, почему я не спрашивала о нём. Не хотела знать о его смерти.

– Правда рады? – удивлённо спросил граф, взвешивая в руке шар и вставая ко мне боком.

Это он поведёт меня?

– Да, правда, – сказала я и, не сдержавшись, добавила: – Так я сама смогу расквитаться с вами.

Последние недели, в те редкие минуты, когда не оплакивала сестру, я не переставала на него злиться. Мысли о Клео неустанно приводили меня к мыслям о нём. Этот человек мало того, что обесчестил мою сестру, ещё и посодействовал в её поимке и последующем убийстве.

Пару раз я даже ловила себя на размышлениях о том, а не он ли лично убил её? Вот только спросить об этом мне было не у кого. Не слуг же пытать столь деликатными темами. Да и сейчас был не лучший момент обсуждать это с самим Хессвандаем, но я надеялась в будущем набраться смелости и задать вопрос своему супругу.

– Что, по-вашему, я сделал? – спокойно спросил граф Вольман, вытянув вперёд правую руку и устроив на ладони шар.

Покосившись на свадебный атрибут, я заметила, что на мужчине тоже нет перчаток, а кожа его пальцев выглядит точно так же, как и на лице. Ужасные рубцы делали их значительно пухлее, чем они были прежде.

Мне вспомнились некогда аккуратные руки этого человека, которых доводилось касаться на балу. Почему вообще Адамант не исцелил графа полностью? Он ведь мог. Это своего рода наказание?

Только я собралась ответить, как впереди раздались звуки музыки, означавшие начало церемонии. По наставлению герцогини нам полагалось дождаться конца первой мелодии и, как только зазвучит вторая, начать шествие к дверям зала.

– Сейчас не время и не место это обсуждать, – недовольно заметила я и подняла руку, касаясь каменной подставки шара. Не прошло и секунды, как внутри него вспыхнул яркий свет, заставивший меня прикрыть глаза второй рукой.

Хессвандай выругался, а со стороны солдат послышалось покашливание, за которым они пытались скрыть смешки.

– Перчатки есть у кого? – раздражённо спросил граф, обернувшись к охране. Убрав ладонь от глаз, я с непониманием посмотрела на светящийся шар, а затем перевела взгляд на Хессвандая. Тот предусмотрительно отодвинул подставку от моих пальцев, и свет погас.

– Надеюсь, никто, кроме вас, этого не видел, – обратился граф к солдатам.

Реакцию мужчин я не видела, но тот из них, что спас шар от падения чуть раньше, протянул Хессвандаю перчатки. Пока он натягивал их, я не сводила с него взгляда.

Богиня яростно хочет, чтобы я вышла замуж за этого человека, а не за Нейтана, и продемонстрировала нам это, разве нет? Но почему сам граф никак не отреагировал?

– Мы просто проигнорируем это? – неуверенно спросила я и пожалела о своём вопросе. Подняв на меня взгляд, Хессвандай снова вытянул руку и поставил на ладонь шар, а зелёные глаза запылали злостью ещё больше, чем прежде.

– А вы предлагаете сбежать и пожениться в другом месте? – с вызовом спросил он и повернулся ко мне, но рука с шаром не сдвинулась с места. – Хотите выглядеть так же, как и я? Хотя нет, за такое неповиновение нас просто казнят на месте, – добавил граф, продолжая прожигать меня взглядом. – Да и вы никогда не горели желанием выходить за меня.

– А вы хоть раз спросили меня об этом? – прорычала я сквозь зубы, понимая всю неуместность этого разговора.

– А это что-то изменило бы? – фыркнул Хессвандай.

– Да, – яростно выпалила я, уставившись на него.

– Ты выйдешь за меня?

Я открыла рот, чтобы ответить, и сразу закрыла его. Сделай я это, и хорошо, если бы казнили именно нас, а не мою мать и сестру в качестве наказания. Нам и правда стоило проигнорировать случившееся и забыть о нём. Мне предстояло выйти за Нейтана Нейрон, да и человек слева от меня, скорее всего, был виновен в смерти моей сестры, так что связать свою жизнь с ним я просто не могла.

Как богиня вообще додумалась зажечь этот проклятый шар, учитывая мою злость на Хессвандая за всё, что случилось той ночью? Почему с моих губ чуть не сорвалось «да» в ответ на его вопрос? Мы стояли перед лестницей к двери, за которой меня ждал жених и толпа гостей, а от графа требовалось просто проводить меня к ним – и всё.

Мелодия первой песни подходила к концу. Герцогиня заставила меня слушать её в тот день, когда проводила инструктаж, и я точно знала, что до последних нот оставались считанные секунды.

– Мы не переходили на ты, – вместо ответа, сказала я.

– Такие вопросы это подразумевают.

– Почему вы ведёте меня туда? – пришлось перевести тему на менее опасную.

Я протянула руку и снова коснулась подставки шара. Поняв, что не дождётся ответа, Хессвандай отвернулся и встал прямо, едва касаясь моего плеча своим. Я заметила, что его осанка изменилась со времён бала.

– Извращённое чувство юмора герцога и Адаманта. Нейтан должен был жениться на твоей сестре, а я – на тебе. Но вместо этого ты досталась ему. А меня заставили передать тебя жениху в руки, – усмехнулся граф и покосился мне за спину, на солдата с голубыми глазами. – Да, Дастин, я знаю, что ты передашь ему этот разговор, и готов ответить за всё, что сказал.

Тут музыка закончилась, и от воцарившейся тишины я ощутила пробежавшую по спине волну мурашек, предвещавшую начало моей свадебной церемонии. Собравшись с духом, я сжала свободную руку в кулак и вздёрнула голову, готовясь величественно пройтись вперёд и оказаться в зале, полном гостей, которые будут приветствовать меня.

– А вместо этого вы переспали с моей сестрой и поспособствовали её поимке и смерти. Зато богиня решила, что наш брак будет идеальным, какая ирония, – усмехнулась я, подавляя желание истерично рассмеяться. В последнее время многое, что меня окружало, выступало поводом для истерики.

Хессвандай посмотрел на меня так, словно я сморозила откровенную глупость. Он уже собирался что-то сказать, но тут началась вторая мелодия, и мы, не сговариваясь, выпрямились и пошли вперёд. Мужчина быстро подстроился под мой темп, и казалось, что мы идём шаг в шаг. Будь я в штанах, это было бы ещё заметнее.

– Ирония не в этом, солнышко, а кое в чём другом. Но ты верно заметила, что сейчас не время и не место для обсуждений, – прошептал граф, но, судя по раздавшемуся у нас за спиной кашлю, его слова услышала не только я. – Да, Дастин, я знаю. Пусть Нейтан сам отчитает меня за непозволительное обращение к его будущей супруге.

Меня пробрала дрожь только от того, как Хессвандай назвал меня. Никто и никогда не обращался ко мне так. Ощущая на своём затылке пронзающий взгляд солдата, что неотрывно следовал за нами по пятам, я постаралась отключить голову и эмоции.

Сегодня я должна просто пройти через всё, что запланировано на этот день. Обо всём остальном я подумаю завтра. Сегодня нельзя проявлять слабость, истерить и ни в коем случае нельзя допускать слёз. Лишние мысли будут только мешать, и надо выкинуть из головы всё, что не касается свадьбы.

Когда мы взошли по лестнице и перед нами распахнули двойные двери того самого зала, где проводился злосчастный бал, перевернувший мою жизнь, я на секунду замешкалась. Граф очень вовремя остановился, поняв это.

Меня поражало то, как хорошо он чувствовал моё настроение, подстраиваясь под меня практически в любой мелочи. Когда я двинулась дальше, он отстал всего на долю секунды и быстро восстановил синхронность наших шагов. То, что именно он вёл меня к жениху, действительно было изощрённым чувством юмора того, кто это придумал.

В зале перед нами была расстелена тёмно-синяя ковровая дорожка в цветовой гамме рода Нейрон. Гости заполнили помещение так, что оставили свободным проход от дверей до выхода на тот самый балкон, где прятался на балу Нейтан. Сейчас там, под аркой, украшенной синими фиалками, в праздничном камзоле возвышался Адамант, сцепив руки за спиной. Рядом с ним стояли сам герцог и его младший сын, мой жених. При виде Нейтана у меня перехватило дыхание. Мужчина выглядел так, словно сегодня исполнялась мечта всей его жизни.