«Ты думаешь, это избавит тебя от воспоминаний? Я тоже думал, что все пройдет, но ничего не проходит…»
(Влад Орлов. телесериал «Верни мою любовь» (Россия-Украина, 2014)
(2015)
Я думала, что забыла, думала, что вообще не помнила, кем была и с кем была, и те, кто был рядом столько лет назад, ничего не помнят тоже. Святая наивность.
Как хорошо стоять в людской толпе и видеть всех. Слиться с ней, затеряться, спрятаться. Как хорошо стоять в толпе и прятаться от ветра, заползающего за шиворот. Жить, оказывается, вообще хорошо. А не думая, не анализируя, не вспоминая- ещё лучше.
На главной площади города, шел концерт. Мы с девчонками стояли вчетвером, обсуждали выступающих на таком холоде детей, периодически посмеиваясь над ведущими, которым было нельзя отвыступаться и уйти в автобус.
Тень с фотоаппаратом и рюкзаком за спиной возникла рядом, большая такая тень. Я не обратила на тень никакого внимания, тогда она отделилась и прошла перед носом. Сказать, что я не узнала эту большую тень, означало соврать. Тень, по-видимому, узнала меня ещё раньше.
Мне было холодно, хотя хорошо и весело рядом с теми, с кем почти всегда весело и хорошо. Ветер выдувал остатки тепла, приходилось пританцовывать в такт музыке. «Господи, какой Великий сегодня праздник… Со Дня Победы -70 лет…»
Ты тень… С фотоаппаратом и в темных очках. В шестой, седьмой-восьмой раз, потом я сбилась со счета, а ты опять проходишь мимо. И я вижу сквозь твои темные очки, куда ты смотришь, но я в упор не замечаю тебя, не вижу, не хочу видеть… Столько лет я выдавливала тебя из сердца капля за каплей, как медсестра на заборе крови, больно. Эта игра навязана не мной: «Я тебя не знаю, я тебя не вижу». А сейчас я успею отвернуться или посмотреть в телефон- можешь не курсировать как торпедный крейсер, я чувствую твое приближение, о ужас, я чувствую…
Что тебя беспокоит? Твое хищное кружение начинает напрягать, стоящие рядом ржут, что у меня появился поклонник. Я ТОЖЕ помню, что было 10 лет назад 9 мая… Мы были. Но сейчас нас нет. И не было. Возможно и никогда.
Ты ушел и сел на трибуны – так удобнее смотреть и не привлекать лишнего внимания. Господи, ты сейчас сделаешь дырку в моей спине, и даже твои темные очки не спасут. Всю жизнь я буду делать вид, что не знаю тебя. Когда-то излечиться мне помог ответ на простой вопрос: «Ты меня, вообще, любил?»
Я выхожу из толпы, подальше, чтоб позвонить, потому что у динамиков плохо слышно, и краем глаза вижу, что ты сейчас свернешь себе шею, высматривая меня. «Господи, ты неисправим… Я все вижу, я все помню, я знаю, где мы были 10 лет назад 9 мая, прости, я слишком много сил потратила, чтоб забыть тебя.»
Ты снова прошел мимо и задел плечом нечаянно (?) стоящую рядом со мной девушку, она по инерции навалилась на меня. Я посмотрела на тебя зло, но исключительно как на человека, который толкнул, с нескрываемым раздражением: «Осторожнее!»
Ты робко извинился и ушел в толпу вперед – фотографировать, зачем, собственно, и пришел сюда.
Когда мы уходили, я намеренно прошла мимо сцены, ты стоял там- темных очков не было- и я не отказала себе в удовольствии посмотреть в твои глаза.
«Я помню, где мы были 10 лет назад 9 мая… А ты?»
Вконтакте – https://author.today/u/tret2405/works
https://vk.com/kity_uletaut_na_solntse
Сьюзен по обыкновению не могла уснуть, пока к дому напротив не подъезжал старенький «Форд» ее соседа мистера Пеггинса. Тот каждый день ездил на своей развалюхе на ферму и каждый день возвращался ровно в одиннадцать вечера.
Разум Сьюзен как будто всегда пребывал в рабочем состоянии. Ей казалось, что сама она никогда не спит. И как только часы били одиннадцать, кто-то приходил к ней и не давал уснуть. Кто-то с ней говорил, о чем-то неустанно твердил, просил последовать его совету и уберечь что-то в памяти. А на утро ей казалось, что она что-то упустила, потеряла что-то важное, о чем следовало помнить. И Сьюзен не могла уверенно сказать, спала ли она этой ночью или нет. Все, что оставалось в ее голове, когда она вставала с постели, это белый силуэт окна на потолке, сотворенный светом фар.
В один из вечеров Сьюзен доделывала уроки. Математика, английский, литература. Давно стемнело, и время близилось к одиннадцати часам. Устав от выполнения домашнего задания, она не выдержала и бросила на половине сочинение по литературе. Забежав в комнату к родителям, она пожелала маме и папе спокойной ночи и отправилась обратно к себе в комнату. Девочка уже решила, что как только проснется, допишет сочинение, а если не успеет, то закончит его на уроке. Ее учитель собирал тетради в конце занятия, и время на то, чтобы тихонько написать последнюю страницу, точно будет.
Сьюзен легла в кровать и ворочалась в ней до тех пор, пока электронный браслет на ее запястье не показал 23:00. Затем она услышала глухой рев мотора, и спустя четверть минуты свет фордовских фар осветил потолок ее комнаты. По нему растеклись очертания окна и плотных тяжелых штор.
На карниз запрыгнул черный кот и начал скрести лапами по стеклу. Девочка понятия не имела, как ему удается забираться на высоту второго этажа. Кот не мог вскарабкаться по гладкой кирпичной стене. Старый дуб находился в пяти метрах от дома, и при всей своей ловкости и сноровке кот бы в жизни не смог допрыгнуть с его ветки до окна спальни Сьюзен. Значит, сама ночь спускалась на город, неся в холодных руках это создание, и сажала его на карниз. Никакого другого объяснения, как кот забирается на второй этаж дома, Сьюзен придумать не могла. Она потянулась, немного отогнав сон, нехотя встала с кровати и отдернула штору.
Сэм, так его звали, постоянно приходил к ней не вовремя. Когда тело наконец расслаблялось, и осознанные мысли уже прощались с девочкой, провожая ее в мир сновидений, в этот самый момент появлялся он. Найти Сэма днем было невыполнимой задачей – пока над землей проплывало Солнце, кот где-то прятался от его лучей и спал, а где именно, он никогда не говорил. Действительно, детеныш Ночи.
– Снова ты. Ну, привет, – зевая, произнесла девочка. Ей ужасно хотелось спать, но она все равно была рада видеть своего загадочного друга.
– Не задергивай шторы, иначе мы можем никогда больше с тобой не встретиться. – Как только девочка распахнула окно, Сэм прыгнул на подоконник. – Я боюсь красного света, Сьюзен Картер, – сказал кот. В его мягком мурлыкающем голосе затаилась тревога.
– Почему, Сэм?
– Я еще сам не знаю. Пойдем, я кое-что покажу тебе.
Сьюзен не успела открыть рот, а черный кот уже прыгнул на штору, и та под его весом соскочила с пары крючков. Взобравшись по ней к самому потолку, Сэм уцепился за материализовавшуюся светлую тень шторы. Вскарабкавшись еще и по ней, он перемахнул на подоконник, созданный светом фар машины мистера Пеггинса. Он оказался прямо по центру потолка рядом с люстрой и внимательно смотрел на девочку.
– Ты что делаешь?! – Сьюзен провела рукой по зацепкам от когтей на ткани. – Меня родители убьют за это! Папа запретил приводить животных в дом! – тихим криком разразилась она. Если еще и родители сейчас бы прибежали к ней в спальню, ей точно была бы крышка. Она попыталась пальцами размохрить ткань, чтобы следы от когтей не были видны, но у нее ничего не вышло. Сэм сделал оборот вокруг своего хвоста и сел на подоконник оконного силуэта и с интересом стал наблюдать за ней.
Сьюзен наконец оторвала взгляд от шторы и посмотрела наверх. Сонливость прошла, будто ее и не было. И только сейчас страх уступил место любопытству. На потолке ее комнаты сидел черный кот и внимательно на нее смотрел. Девочка была уверена, что сейчас он улыбается, глядя на нее желто-зелеными глазами. Сьюзен знала, что он ждал от нее каких-то вопросов, и, не отходя от окна, она спросила:
– Как это возможно? Там… Там сверху же должен быть чердак!
– Здесь – не чердак. Можешь сама в этом убедиться, – ответил кот и устремил взгляд куда-то в «запотолочную» даль.
Сьюзен залезла на кровать и пристально посмотрела вверх. Там, за карнизом нового окна находился какой-то другой мир. Неожиданно сияние еще одной пары фар обрушилось на ее комнату, на секунду ослепив девочку. Испугавшись, она закрыла лицо ладонями. Справившись с волнением, она приоткрыла глаза и глянула в щель между пальцами. В ее комнате рука об руку блуждали свет и тьма. Как белые коньки, разрезающие темный лед, как черные птицы, парящие в облачном небе, – они сливались в едином потоке.
– Ваааааау! – убирая ладони от лица, с восхищением протянула Сьюзен.
На мгновение ей показалось, что она застыла где-то в толще зеркала. Это не было ни действительностью, ни зазеркальем. Реальность смотрела на нее из настоящего окна. Его отражение вместе с черным котом смотрело на девочку с потолка. Сьюзен заметила, что стало свободнее дышаться, а в теле появилась воздушная легкость. Она не сдержала улыбки и смеха.
Сьюзен не терпелось увидеть другой мир. Она слезла с кровати и запрыгнула на подоконник. Сэм по-прежнему не отводил от нее своих мерцающих в игре света глаз. Сьюзен не забыла про штору, из-за нее ей влетит по полной. Девочка с раздражением глянула на черного кота. Выправив погнутые пластиковые крючки, она снова надела на них петельки шторы. У Сьюзен не было желания долго дуться на кота, поэтому на ее лице снова заиграла улыбка. Дальше предстояло вскарабкаться на самый верх шкафа. Древний и скрипучий он все-таки выдержал ее вес. От ее неловких движений с полки свалилась пара книжек. Сьюзен испугалась, что шум услышат родители. Отец бы не на шутку рассердился, узнав, что посреди ночи его дочь зачем-то лезет на шкаф, вместо того чтобы находится в своей постели.
Сьюзен забралась на самый верх и теперь думала, как влезть в окно, сотканное из света фар. Она провела рукой по потолку. На ладонях остались следы побелки и пыли. Девочка посмотрела вниз. На полу лежали две книги: Чарльза Диккенса и Льюиса Кэролла.
Из потолка выглянула морда Сэма ушами вниз.
– Долго ждать тебя? Прыгай скорее.
Девочка села на край, обдумывая свои следующие действия.
– Может, есть другие способы? – Сьюзен не хотелось рисковать, исполняя этот акробатический трюк. За одну неудачную попытку пришлось бы серьезно расплачиваться многочисленными ушибами, а того и гляди, чем похуже.
– Ничего не бойся. Давай, сюда, – Сэм развернулся спиной к ней и махнул черным хвостом по белому потолку.
Сьюзен боялась прыгать. Ей вдруг снова жутко захотелось спать. Зачем Сэму все это нужно? Зачем надо бояться красного света? Ответов ее собеседник давать не спешил, хотя она об этом его и не спрашивала.
– Люстру бы не сбить и не грохнуться на пол… Папа мне голову оторвет.
– Плохо, что ты не кошка, – донеслось как будто с чердака.
– Да уж.
Собравшись с мыслями, она оттолкнулась от шкафа и рухнула животом на подоконник, на котором сидел кот. Сэм вовремя отскочил, вытаращив огромные желто-зеленые глазища.
– Я сейчас упаду! Ааа! – Сьюзен в страхе перекинула руку и ногу через проем окна. Вцепившись мертвой хваткой в поддонник и карниз, она бросила взгляд вниз на свою комнату. Прямо сейчас в трех метрах под ней находилась застеленная синим покрывалом кровать, а по левую ее руку из стороны в сторону плавно раскачивалась люстра. У девочки пошла кругом голова.
Сэм спрыгнул на карниз, перешагнул руку и ногу Сьюзен, затем очутился прямо перед ее носом.
Потянувшись, он сел и заглянул в глаза девочке.
– Долго будешь так лежать?
О проекте
О подписке
Другие проекты