Он снова поразился ее красоте. Длинные волосы, струящиеся рыжей рекой вокруг изящного бледного лица. Веснушки на носу и на щеках. И внезапно ему в голову пришла мысль, что у нее по-прежнему будут веснушки, когда сам он уйдет на тот свет.
Для этого не нужны были ни ум, ни мужество, только безрассудство того про́клятого, кто хочет сыграть с будущим, которое ценит не слишком высоко, и кто знает, что может потерять меньше остальных.
Но всегда наступает момент, когда ничего нельзя откладывать на потом, когда нельзя побыть слабым еще один день, обещая себе, что завтра, завтра я начну другую жизнь.
Большинство все портили, продолжая совершать одни и те же идиотские ошибки всю жизнь, всегда находя предлог все испортить. Они сами не знали того, что проиграли, еще не начав, – ну, во всяком случае, делали вид, что не знают.
– А прощение, его ты хочешь?
Симон снова плотно сжал глаза и покачал головой:
– Я не могу… я не заслуживаю его.
– Никто из нас не заслуживает. Мы люди, когда грешим. Но мы боги, когда прощаем.