зло – это зло, независимо от диагноза злодея. Все мы в той или иной степени предрасположены к преступлению, и предрасположенность эта с нас вины не снимает.
Харри взял фонарь, шагнул в темный холл и оказался среди фотографий и плакатов с норвежскими лыжниками, норвежским флагом, норвежской лыжной мазью, норвежскими королями и кронпринцессами, а также текстами, в которых говорилось, какая норвежцы офигенная нация
Правда, Харри чувствовал: все не так просто. Их встреча была для Ракели последним и необходимым свиданием с прошлым, прощанием с тем, что они оба когда-то называли своей самой большой в жизни любовью. Потому что она начинает новую жизнь. С меньшей любовью? Возможно. Но любовью более надежной.
– Что это с вами? – улыбнулся он, и Харри уже знал, что сейчас последует Хольмова любимая хохма. И она последовала: – Помер кто? – Орудие убийства, – напомнил Харри. – Выкладывай. Хольм просиял и потер ладони.
– Ребята из «Slipknot» уж больно выпендриваются, разве нет? – продолжала она. – Идеи у них вторичны, а сами они пустышки. На ней было черное облегающее блестящее пальто до пят, застегнутое до самого горла. Из-под пальто виднелись лишь черные ботинки. Бледное лицо, подведенные глаза.– Никогда бы не поверил, – пробормотал потрясенный Харри, – что ты любишь такую музыку!Катрина Братт улыбнулась: – Зато я зрю прямо в корень противоречий.
был не просто пот, но благородный глянец, квинтэссенция всех предыдущих владельцев: их души, кармы, всего, что они проглотили на своем веку, и вообще – того, как они жили в целом