тоика Зенона, который рассматривал самоубийство как достойный поступок в том случае, когда недуг делает смерть более привлекательной, чем жизнь. По преданию, в возрасте девяноста лет суставы пальцев на ногах начали причинять ему такие мучения, что он пошел и повесился.
– Не знаю. Может, он виноват в твоем несчастном детстве или вроде того. – Он слишком поздно возвращался домой, чтобы успеть сделать меня несчастной. Я такой родилась.
кажется, что знаешь человека так же хорошо, как карман собственных брюк, а вдруг обнаруживаются грани, о которых ты и понятия не имел. Но вообще, конечно, в карманах брюк, в том числе и собственных, ты шаришь, как во тьме
Харри прикусил фильтр, сухой и мягкий, ощутил, как он хрустит меж зубов, и подумал, что она могла бы быть его сестрой или дочерью: ведь они явно сделаны из одного и того же материала. С явными изъянами внутри.
Харри сидел на стуле и смотрел на могучий кусок торта на тарелке, которую кто-то сунул ему в руки. Он слышал, как Хаген произносил речь, как ему аплодировали, смеялись. Кто-то мимоходом хлопал его по спине, вокруг кипела дискуссия.
Они получили пластиковые карточки – ключи от номеров – и молча поднялись на лифте. Катрина при этом смотрела на Харри и улыбалась, как будто тишина в лифте была само собой разумеющейся шуткой. Харри уставился в пол и надеялся, что его тело не посылает Катрине ложных сигналов. Или не ложных.