Цитаты из книг автора «Ю Несбё»

Вот так свет в конце туннеля оборачивается подчас пороховой вспышкой. Проронить последнюю слезинку.

Время бежит и бежит, скоро начнется новый день. Когда взойдет солнце, мы сможем разглядеть его получше и увидеть, друг это или враг.

Не думаю, что он был готов. Люди никогда не готовы умирать, им кажется, они будут жить вечно.

тебя ждет одно только горе, то способность горевать авансом – твоя единственная подушка безопасности. А лучший аванс – это проживать каждый день так, будто он последний. Или как?

С тех пор при проведении обысков Харри руководствовался единственным советом, полученным тогда от него: «Никогда не думай о том, что именно ты ищешь. Думай о том, что находишь. Почему оно там оказалось? Должно ли оно быть там? Что это значит? Это все равно что читать: если, видя перед собой «к», ты думаешь об «л», никогда не сможешь прочесть ни единого слова».

В этом и заключается проклятие – когда человек недостаточно хорош для того, чем он любит заниматься, и хорош для того, чем он заниматься ненавидит

Когда Харри вышел из здания, выяснилось, что какой-то ретивый страж порядка из транспортной полиции уже успел засунуть штрафную квитанцию ему под дворник. Так, с испорченным настроением и штрафной квитанцией в кармане, он и вошел в «Пароход «Луиза», который оказался вовсе даже не пароходом, а рестораном в Акер-Брюгге. В отличие от «Шрёдера» в данном заведении состоятельные посетители – обладатели офисов в этой части города, которую, пусть и с некоторой натяжкой, можно было считать Уолл-стрит норвежской столицы, – могли достаточно вкусно поесть. В Акер-Брюгге Харри всегда чувствовал себя немного не в своей стихии – скорее всего, из-за того, что не был туристом и всю жизнь с раннего детства провел на улицах Осло. Войдя в ресторан, он перекинулся парой слов с барменом за стойкой, который указал ему на столик у окна. – Прошу прощения за беспокойство, господа, – начал Харри, подойдя поближе. – А-а, наконец-то, – один из трех сидящих за столиком господ нервным движением отбросил назад падающую на лоб челку. – Послушайте, и это вы называете – довести вино до нужной температуры?! – Я называю это – норвежское красное, разлитое в бутылки из-под «кло-де-пап», – невозмутимо ответил Харри. Обладатель челки в замешательстве воззрился на Харри, уделив особое внимание его темному костюму. – Шутка, – улыбнулся Харри. – Я из полиции. Замешательство переросло в явный испуг. – Успокойтесь, вовсе не из Управления по борьбе с экономическими преступлениями.

– А может, так и надо, может, все они именно в нынешнем виде создают эффект некой целостности? – С чего ты это взял? – Не знаю. Может, потому, что свет каждого из рожков торшера падает строго на одну из картин. Тебе так не кажется? – Хм. – Эуне в задумчивости прижал палец к губам. – А ведь ты, пожалуй, прав. Да, точно прав. И знаешь, что из этого следует, Харри? – Ну-у нет. – Извини за выражение, по-моему – ни хрена! Это все, что тебе было от меня нужно?

не шучу, Харри. Просмотр телевизора придает уверенности в себе. Когда ты видишь, какие дураки в основном маячат на экране, то начинаешь чувствовать себя умным. А ученые выяснили, что люди, чувствующие себя умными, живут лучше, чем те, которые считают себя дураками.

И хотя в тот момент она была так близко ко мне, что ближе уже некуда, мне казалось, что я вижу ее так же, как в первый раз, на расстоянии, за окном в доме на другой стороне улицы. И я думал, что человека невозможно увидеть более обнаженным, чем в то время, когда он не знает, что за ним следят и его изучают.