Глава 3

Утренние лучи солнца заливали внутренний двор храма Анубиса, играя бликами на каменных статуях и росписях. Двор заполнили тихий шёпот и стук глиняных сосудов – служители разбирали уцелевшие после ночных обрядов масляные лампы и курильницы. Пахло свежестью и лёгким ароматом ладана, смешанным со струйкой дыма от горящих масел.

Селеста стояла у перил галереи, ведущей в её покои. Она уже успела переодеться в простое белое платье, которое носила в храме изо дня в день, и теперь смотрела на оживлённую суету внизу. Вчерашний ритуал «зова Анубиса» завершился неожиданным для всех результатом: бог принял девушку, дал ей некую печать – и это сразу подняло её статус. Теперь к Селесте относились не как к пленнице, а скорее как к особой гостье, хотя и опасались – особенно после того, как она проявила силу, способную сдержать бурю Сета.

В груди у неё царили смешанные чувства. С одной стороны, она радовалась, что больше не в кандалах подозрений. Но с другой – её пугало возможное развитие событий: «Что будет, когда Сет узнает о моей связи с Анубисом? Не решит ли он, что я перешла на «сторону врага», и не попытается ли силой подчинить меня себе?»

Девушка вздохнула и осмотрелась. Теперь, когда разрешили более свободно перемещаться по храму, Селеста отчётливо чувствовала, насколько это величественное и в то же время мрачноватое место. В просторных залах стояли высокие статуи с шакальими головами, на стенах мелькали росписи погребальных процессий, сцены взвешивания сердец. В других храмах Древнего Египта преобладала символика солнца, плодородия, а здесь витала холодная загадка смерти.

Однако страх уже не сковывал Селесту, как раньше. Печать Анубиса – едва уловимый символический знак, который возник на её теле, или в ауре, после ритуала, – дарил чувство внутренней защиты. Будто кто-то незримый следил за каждым её шагом, оберегая от непоправимого. Впрочем, расслабляться она не собиралась. Сет не проявлялся уже несколько дней, и в этой тишине ощущалось напряжённое затишье перед бурей.

«Возможно, ему нужно время, чтобы «переварить» поражение – или же он строит более изощрённый план…»

На мгновение Селеста закрыла глаза, пытаясь мысленно коснуться присутствия Анубиса, как делала во время ритуала. Но почувствовала лишь слабый отклик, похожий на лёгкое холодное дуновение. Ничего конкретного. Она не знала, умеет ли Анубис вступать в контакт вне храмовых церемоний. Да и имела ли она право по собственному желанию взывать к нему?

Размышления прервал негромкий голос снизу:

– Селеста! – Это был юный жрец Неджем, в руках он держал свиток. – Старший жрец хочет тебя видеть. Мы собираемся в боковом зале для беседы.

Девушка кивнула, спустилась по каменным ступеням, и они вдвоём пошли через внутренний двор, держа путь к западному крылу храма. Когда миновали несколько массивных колонн, Селеста решилась спросить:

– Как думаешь, о чём речь? Есть новости?

Неджем пожал плечами:

– Я слышал, что кто-то из дворца фараона прислал в храм вестника. Говорят, во дворце узнали о твоём появлении и о том, что Сет устраивал здесь беспорядки. Возможно, власть имущие хотят разобраться, не грозит ли это всему царству.

Сердце Селесты забилось быстрее. Она помнила из книг по истории, что жрецы Анубиса не всегда ладили с верховными жрецами в разных городах. А вмешательство самого фараона означало политику, интриги и, скорее всего, ещё большее внимание к ней – к «загадочной чужестранке».

– Вот только этого мне не хватало… – пробормотала она с кривой улыбкой.

– Не паникуй, – тихо отозвался Неджем, сверяя что-то в свитке. – Я не думаю, что тебя сразу поволокут к фараону. Просто Хапусенеб должен объяснить, почему Сет явился в храм.

– Надеюсь, они не станут воспринимать меня как очередную угрозу, – вздохнула Селеста.

Жрец не ответил, лишь кивнул на дверной проём слева. Внутри оказался небольшой зал, но богато украшенный: стены выложены росписями с позолотой, вдоль стен стояли каменные скамьи с льняными подушками. В центре у низкого столика восседали трое человек. Селеста сразу узнала строгий профиль Хапусенеба – верховного жреца при храме Анубиса. Рядом с ним сидел человек в парадных одеяниях, с длинным посохом, украшенным золотым навершием. Лицо его было бледно-жёлтым, чем-то напоминающим выжженную пустыню, а взгляд – цепкий, словно у ястреба. Третьим участником беседы был пожилой жрец, перебиравший чётки в руках.

Заметив Селесту, Хапусенеб жестом пригласил её подойти.

– Селеста, – сказал он негромко, – это Ухаи, посланник из дворца, приближённый к самому фараону. Он желает задать тебе пару вопросов.

Посланник Ухаи покосился на девушку снизу вверх, прищурившись:

– Великий фараон обеспокоен слухами, что бог Сет неоднократно являлся в ваш храм. Это может означать начало крупных беспорядков. Мы должны знать, что происходит, дабы обезопасить столицу.

Она тяжело сглотнула:

– Понимаю. Но я не желаю никакого зла вашему царству. Просто… – она задумалась, как изложить события так, чтобы не выглядеть враждебной. – Я попала сюда случайно, через магию амулета. Сет почувствовал эту силу и пытается… скажем так, вернуть её под свой контроль. Но я не подчиняюсь ему. И… – девушка посмотрела на Хапусенеба, ища поддержки, – храм Анубиса не раз сдерживал его вторжения.

– Сдерживали? – приподнял брови Ухаи и перевёл взгляд на верховного жреца. – Значит, вы признаёте, что конфликт с Сетом уже разгорается?

Хапусенеб склонил голову:

– Да, он пытается проникнуть в наш храм через связанные с девушкой каналы силы. Однако Анубис встал на её защиту, и потому прямого проникновения пока не произошло. Полагаю, что наша гостья вовсе не по своей воле стала «мостом», соединяющим волю Сета с этим миром.

– Любопытно, – протянул посланник. – То есть ты говоришь, что бог пустыни может использовать её как проводник, если получит власть над её душой?

– Вероятно, да, – ответил Хапусенеб. – Но сейчас над ней защита Анубиса. Поэтому его вражеская сила угасла.

Ухаи несколько секунд раздумывал, а затем обвёл взглядом присутствующих:

– Хорошо. Значит, пока опасность не так велика. Но фараон пожелает лично удостовериться, что это не уловка. Возможно, он прикажет доставить вас – и эту девушку – ко двору, чтобы осмотреть лично. В конце концов, если здесь кроется угроза безопасности царства, её нужно решить без промедления.

Сердце Селесты ёкнуло. Она представила, как её, попаданку, ведут во дворец. Вряд ли эта встреча будет приятной: слишком много вопросов, подозрений и, возможно, жёстких мер. Ей хватало и храмовых интриг.

– Я… могу хотя бы узнать, когда это произойдёт? – тихо спросила она.

Ухаи холодно пожал плечами:

– Когда фараон решит, тогда и произойдёт. Я лишь передам ему ваш ответ и все подробности. А пока оставайтесь в храме под надзором. И берегитесь, чтобы Сет не натворил новых бед.

С этими словами он встал и, не прощаясь, направился к выходу. Его сопровождал взгляд Селесты – смешанный страх и раздражение боролись в её душе. Девушка чувствовала себя заложницей обстоятельств. Вскоре гулкие шаги Ухаи исчезли в коридоре, а тишина в зале словно сгущалась.

– Похоже, дела приобретают новый оборот, – тяжело выдохнул Хапусенеб и повернулся к пожилому жрецу с чётками. – Думаю, нужно ускорить подготовку защитных ритуалов на случай прямого нападения Сета. Если он узнает, что фараон может вмешаться, то, возможно, решит действовать.

Тот кивнул, складки на его лице ещё больше углубились:

– Верно, брат мой. Но надеюсь, Анубис даст нам силы, чтобы справиться с хаосом до прибытия царских воинов.

Селеста почувствовала, что разговор перетекает в обсуждение тактики, и уже собиралась тихо уйти, как Хапусенеб кивнул в её сторону:

– Ступай, Селеста. Будь настороже. Возможно, совсем скоро нам придётся покинуть храм – либо по приказу фараона, либо бежав от бурь Сета. Я хотел бы, чтобы ты не упускала из виду вариант на время уединиться в отдалённом святилище нашего культа, если здесь станет небезопасно.

– Хорошо… я поняла, – кивнула девушка. – Благодарю вас.

Она ушла, чувствуя тревогу внутри. Мысли о дворце и фараоне пугали, но ещё сильнее пугал Сет, который мог нанести ответный удар. При этом где-то в глубине души она понимала: «Неизбежно столкновение и с ним, и с политическими силами. Я здесь пленница, хотя не желала ей быть».

После полудня, когда солнце начало припекать с особой силой, Селеста вышла в небольшой внутренний сад, чтобы поискать прохлады под раскидистым фиговым деревом. Там уже сидел Неджем, вытягивая ноги на каменной скамье и листая свиток. Увидев Селесту, он улыбнулся:

– Как всё прошло? Посланник двора грозился утащить тебя к фараону?

– Это вовсе не шутки, – горько усмехнулась Селеста, присаживаясь рядом. – Похоже, они всерьёз опасаются божественного хаоса Сета. И собираются привлечь меня в свои дела.

– Могло быть и хуже, – признал жрец. – Фараон мог бы наказать весь храм, заподозрив, что мы сговорились с Сетом.

– Да уж… – Девушка посмотрела на зелёные листья дерева, которые слегка колыхались под редким ветерком. – Я вот думаю… у меня ведь нет ни семьи, ни друзей в этом мире. Кто заступится, если вдруг дворец посчитает меня врагом?

Неджем вздохнул:

– Наверное, лишь те, кто видит в тебе защитницу или важную фигуру. Здесь все действуют из собственных интересов. Но… – он помолчал и тихо добавил, – не стоит думать, что здесь ни у кого нет сочувствия. Я, например, не хочу, чтобы тебя казнили или заперли. Мне бы хотелось помочь, если смогу.

Селеста, тронутая словами юноши, посмотрела на него:

– Спасибо, Неджем. Я очень ценю твоё дружеское отношение. Порой это единственное, что вселяет надежду.

Юный жрец коротко кивнул, в его глазах мелькнула тёплая улыбка. Они посидели молча, наслаждаясь тем, что в этом тихом уголке сада можно ненадолго забыть о назревающих бурях. Однако покоя хватило ненадолго: вдруг налетел порыв горячего ветра, задребезжала листва, и по стенам сада пробежали тёмные полосы теней.

Селеста сразу напряглась. Порыв ветра был слишком резким, не похожим на обычный ветерок. В груди кольнуло тревожное чувство – словно амулет откликнулся. Она прижала руку к груди:

– Чувствуешь что-то?

Неджем поднялся, сжимая свиток:

– Да… это не обычный ветер. Пойдём в главный зал, предупредим остальных!

Они быстро встали и выбежали из сада. В коридоре уже сновали жрецы, кто-то кричал: «Заприте двери!», а со стороны входа доносился нарастающий вой. Селеста поняла: «Похоже, Сет решил проявить себя прямо сейчас».

Шум усиливался. Когда они подбежали к просторному вестибюлю, Селеста увидела, как в открытых воротах, ведущих во внешний двор, клубится рыжевато-коричневый туман – сотканный из мельчайших песчинок. Двое стражников отчаянно пытались закрыть тяжёлые створки, но порывы ветра едва не сбивали их с ног. Грубое воющее дыхание пустыни врывалось в стены храма, принося жар и пыль.

– Уже все внутри! Закрывайте ворота! – командовал кто-то из старших служителей. – Да будет проклят этот хаос!

Селеста закашлялась, чувствуя, как песок хлещет по лицу. Где-то неподалёку появился Хапусенеб, размахивая жезлом. Он шёпотом произнёс какие-то слова – вероятно, заклинание, – и над входом засиял полупрозрачный барьер. Порыв ветра стих, словно наткнувшись на преграду. Стражники сумели захлопнуть ворота, и со стуком задвинули засов.

Но стоило им перевести дух, как в самом центре вестибюля вдруг вспыхнул ослепительный вихрь песка. В нём различались очертания мужской фигуры – высокий силуэт с широко расставленными плечами, волосы развевались, а в глазах горел оранжевый свет. Сет! Он скалился в насмешливой улыбке.

– Здравствуйте, мои милые поклонники бога мёртвых, – прогремел его голос, и от этого звука колыхались стены. – Вы думали, что я не смогу войти? Забавно. Для божества пустыни нет дверей, которые не откроются.

Некоторые жрецы тут же опустились на колени, бормоча заклинания, чтобы не дать силе Сета закрепиться внутри храма. Но бог пустыни казался на удивление спокойным. Он обвёл зал цепким взглядом, полный презрения и лёгкого любопытства. Наконец, взгляд упал на Селесту, застывшую рядом с Неджемом.

– А вот и ты, – почти мурлыкнул Сет, поворачиваясь к ней всем корпусом. – Неужели решила спрятаться за статуями шакала? Думаешь, это навсегда избавит тебя от моей воли?

Сердце Селесты бешено колотилось. Но девушка сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала на самом деле:

– Я не пряталась. И не собираюсь принадлежать тебе, Сет.

Она ощутила, как под платьем начинает слабо пульсировать амулет. Дрожь прошла по телу, но она попыталась взять себя в руки. «Я не та, что прежде боялась каждого шороха, – говорила она себе мысленно. – У меня есть защита Анубиса.»

Сет прищурился, тёпло-янтарный свет в его глазах заволновался:

– Защита? Ах да, мой «милый брат» успел поставить на тебе свою печать. Как же это трогательно. Но ты ведь чувствуешь, что его холод не способен полностью заглушить огонь, который разгорается внутри, – он сделал ленивый жест рукой, и часть пола затянуло волной песка. – Я – сила, я – бунтующий ветер. И эта искра во мне есть и в тебе, хочешь ты того или нет.

С этими словами он вдруг шагнул ближе. Жрецы вскрикнули, некоторые ринулись к нему с жезлами, пытаясь оттеснить или хотя бы образовать защитный круг. Но Сет взмахом руки откинул нескольких человек, они упали, постанывая. Остальные ринулись читать заклинания, однако бог пустыни лишь усмехнулся, словно эти чары для него – детский лепет.

Внутренне Селеста похолодела: Сет демонстрировал мощь, которой храмовое заклинание могло не сдержать. Вспомнив, как ей удалось однажды остановить бурю, она почувствовала слабую надежду: «Может, я опять смогу…» Но что, если на этот раз он подготовился?

Тем временем Сет замер в паре шагов и заговорил негромко, но так, что слова резонировали во всем помещении: