Отзывы на книги автора «Ясунари Кавабата»

Борьба с долгостроем №2

Необходимое вступление

Однажды я несколько месяцев не могла есть...Вообще. Ничего. Но природа взяла свое, и я позвонила маме с просьбой принести кусок говядины. Радостная мама принесла отличный кусок вырезки, отваренный в пряном бульоне и большой розовый помидор. М-м-м-м... И вот только-только плотность говядины смешалась с кисло-сладким соком помидора, только помидорные косточки, попадая на зуб стали взрываться летом и солнцем, как мама, жадно вглядываясь в мои глаза спросила:
- Тебе очень-очень нравится? Ты прямо наслаждаешься каждым куском?
И все.
Все потеряло вкус, цвет, запах. Уже не я ела эту злосчастную говядину, не я чувствовала на языке ее вкус. Если и было какое-то мое наслаждение, то сейчас его вынули у меня из рта, интенсивно пережевали, разделили мою предполагаемую радость и вложили обратно - на, наслаждайся!.

Слишком многие книги напоминают мне этот эпизод. Читатель не успевает ничего подумать, почувствовать, совершить хоть какую-то - эмоциональную или мыслительную работу, а автор уже выдает ему готовый пакет "ол инклюзив": что подумать, где всплакнуть, с какой интенсивностью возмутиться, к какой категории литературы отнести.

Можно было бы и не придираться, но процесс чтения стремительно теряет интимность... Кажется, как и многое другое.
Почему я об этом говорю? Потому, что Ясунари Кавабата никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушит вашу личную территорию. Думать будете сами. И говядина будет жесткой.

А теперь к делу.

Приступая к чтению романа, я ждала бесконечных описаний японской природы, еще бы - на лайвлибе роман все время сравнивают с хокку! так вот: описаний природы мало. И, да - это хокку.
Объясню. "Хокку - это мост построенный наполовину. Но стоит только дать волю воображению, и оно точно подскажет вам, куда и откуда ведёт проходящая по нему дорога." (Здесь и далее я буду цитировать человека, разбирающегося в японской поэзии несравненно лучше, чем я. И это стоит послушать - хотя бы потому, что роман Кавабата Ясунари построен именно по этим - бесконечно прекрасным - законам.)

Итак, "обычно, но не всегда, хокку содержит сезонное слово "киго", оно указывает на время, в которое происходит действие. Киго создает своего рода "природный фон",помогающий прочувствовать хокку. Им может являться как прямое указание "середина лета", так и косвенное "неспелые груши" или "запылённые босоножки".
Описания сезонов в романе занимают не много места,но - Боже! - как органичны! и - как запоминаются! Как ярки!

"Самое главное для написания настоящего хокку - понимание, что хокку не называет, а ПОКАЗЫВАЕТ; не объясняет, а ПЕРЕДАЕТ." Герой романа старик Синго много видит, много замечает, много думает - но никогда не бывает категоричен. Никогда не припечатывает течение жизни своей определенностью.
Решайте сами
- отчего у старика стали яркими губы после болезни,
- боится ли он смерти,
- почему он о ней неотступно думает,
- что связывает его с невесткой,
- что связывает невестку с ним,
- является ли аборт грехом женщины или убийством души этой самой женщины,
- любит ли он свою дочь,
- любит ли он своего сына,
- чего он стыдится, что считает непристойным, чем любуется, чего ждет от окружающих...
Автор вплетает ответы на все вопросы в ткань повествования так плотно, что вы можете их не заметить. Но он к ним больше не вернется. Заметили - хорошо, нет - что ж... Это ваше прочтение.
Кстати, об ответах: не забудьте, что это Япония. Мир, с другой системой координат - не будьте поспешны в суждениях. Герои благородны, а их поступки ужасают... Молодая жена сына старика Синго делает аборт, потому что слишком целомудренна. Нормально? Это Япония... Внимательный читатель заметит даже то, чего не замечает главный герой - напряженную, полную волнений и событий жизнь женщин в доме. Верный себе Кавабата дает нам это увидеть, но ничего не рассказывает и не объясняет - это ваша (интеллектуальная) трапеза. Жуйте сами.
Герои напоминают маски японского театра Но

Этот театр весьма условное искусство, у персонажей заранее определенные амплуа. Но положа руку на сердце: часто ли вы открываете незнакомые вам прежде глубины в знакомых людях? Люди удивляют нас только поступками. А поступки диктует жизнь. Устраивая нам трагедию и комедию положений.
И это так - и для Японии, и для всего остального мира.
-

Пусть читателя не обманет небольшой объём произведения – на менее, чем трёхста страницах мы становимся свидетелями глубокой драмы человеческих отношений, опутанных паутиной скрытых пороков и душевных страданий.

Действие разворачивается в послевоенной Японии, когда мир находится на стыке старых пережитков и новых реалий. Протагонист, молодой человек Кикудзи Митани, уже четыре года переживает смерть своего отца и старается избегать шумного людского общества. Однако приглашение бывшей любовницы отца Тикако посетить её чайную церемонию неожиданно вызывает любопытство Кикудзи – она собирается познакомить его с одной девушкой, её ученицей.

Связь отца с Тикако продлилась недолго, а Кикудзи на момент их отношений было десять лет. После смерти отца он примирился с существованием Тикако и даже по-своему жалел её, поэтому в посещении устроенной ею чайной церемонии ничего предосудительного для него не было. Но вот кого он действительно никак не ожидал увидеть в гостях у госпожи Куримо, так это Оота-сан, ещё одну любовницу отца, появившуяся уже после Тикако. Кикудзи удивлён: он не только не чувствует ни малейшей враждебности к госпоже Оота, отнявшей, по сути, у семьи внимание отца и мужа, но ему приятно с ней общаться, воскресая таким образом воспоминания об отце.

На той же церемонии Кикудзи видит Юкако Инамура, ту самую ученицу Тикако Куримото. Увидев у неё розовый фуросики, традиционный платок, с белым журавлём, он про себя называет её "девушка с тысячекрылым журавлём". Юкико прекрасна, и от её изящной красоты веет мягкой свежестью и нежной юностью. Для Кикудзи она —недостижимый идеал, для которого нет места в недостойных мыслях, поэтому свою мучительную страсть он отдаёт госпоже Оота.

По сути, этот роман об отношениях между мужчиной и женщиной. Каждая из женщин в жизни Кикудзи играет особую роль в его судьбе, и каждая олицетворяет его страхи, которые ему предстоит либо преодолеть либо продолжать жить с ними. Пожалуй, цепочка взаимоотношений Кикудзи и его женщин, созданная автором, не отличается чистотой и непорочностью, но доказывает, что человек, порой, может стать рабом своих инстинктов. Так, к примеру, вступив в связь с госпожой Оота, бывшей любовницей отца на двадцать лет старше самого Кикудзи, он сначала пытается причинить душевную рану женщине, завладевшей его отцом, и отомстить за себя и за мать, но постепенно втягивается в противоестественные отношения и даже по-своему любит госпожу Оота. Иначе складываются его отношения с Фумико, её дочерью. Любовь к ней рождается постепенно, но имея все предпосылки расцвести полным цветом, заканчивается по желанию девушки, которая сбегает, оставив Кикудзи в растрёпанных чувствах. И тут на сцене снова появляется Девушка с тысячекрылым журавлём, прекрасное создание, готовое залечить душевные раны отвергнутого мужчины. Можно ли желать большего?

Если говорить откровенно, Кикудзи напоминает бревно, которое просто плывёт по течению. Куда оно повернёт – туда и поплывёт Кикудзи. Женщины приходят в его жизнь и уходят из неё, оставив глубокий след или лишь призрачные воспоминания. И только госпожа Тикако Куримото остаётся величиной неизменной, символом приземлённости жизни и её материальной сущности. Она как заноза в жизни Кикудзи, но если бы не её навязчивое присутствие, его жизнь была бы пресной и серой. Ведь чтобы бревно поплыло, его тоже надо пнуть.

Ясунари Кавабата создал прекрасный роман, в котором грубая проза жизни прекрасно сочетается с эстетикой неосязаемого. Его метафоры полны меланхоличной лирики, а каждая вещь, будь то чайная чашка 16-го века или крепдешиновый фуросики, наделена историей и обладает душой. Хрупкость сиюминутного здесь противопоставляется философии сакраментального, а поэзия природы банальности повседневности.

Есть люди, которые полагают, что хокку — это абсолютно любые слова, оформленные особым образом по количеству слогов. То есть, написал ты три строчки про колбасу в холодильнике — и это уже автоматически хокку, потому что ритм соблюдён. Таким людям читать Кавабату Ясунари абсолютно противопоказано. Зато он очень понравится тем, кто искренне считает, что европеец не способен написать традиционное хокку, потому что у него изначально другой взгляд на мир. У Кавабаты именно такой взгляд, на сто процентов старояпонский, традиционный, прекрасный, непонятный. Искать в его романе что-то современное — бесполезно, хоть он и повествует о нашем времени. Однако отсутствие современного не значит, что он безнадёжно устарел, наоборот, этот роман актуален всегда. С его страниц так и дышит та самая настоящая старая Япония, которая сейчас почти полностью спряталась за ярким неоном больших городов, изобилием манги, романами Мураками (которые хоть и хороши, но, как ни крути, европейские) и всеми безумными штуками, которые японцы делают на видео в Интернете. Это любовь к природе, неспешность, сосредоточенность, тонкие нюансы сложной культуры, мелочи быта и сложных взаимоотношений, это медитация над философскими вопросами, это просветление от того, что ты увидел воробьёв, купающихся в луже, и в твоём разлаженном внутреннем мире наступила гармония. Я восприняла это как одно большое хокку, не настолько концентрированное и содержащее больше одного мыслеобраза, но по духу и настроению — очень похоже.

Однако, не стоит думать, что из-за такой «хоккуистичности» (какое мерзкое слово получилось) в романе нет сюжета и весь он только о деревьях, травушке-муравушке и поющих на японском птахах. Вовсе нет, хотя детальность природного мира потрясающая. Главным героем здесь выступает немолодой уже человек, в семье которого сложные и запутанные отношения, а сам он по причине старости всё больше забывает и задумывается над тем, как бы в последние годы жизни этой самой пресловутой гармонии достичь. Посмотреть на семейные неурядицы и способы борьбы с ними глазами японца многого стоит: это всё на корню отличается от наших привычных установок. Если бы «Дано» было то же самое, но персонажи были бы европейцами, то всё закончилось бы скандалами, детективами, психологическими драмами... Здесь же всё по-другому, медленно, невозмутимо и с достоинством. Читателю «только от разума» может показаться, что роман прерывается и заканчивается тогда, когда ситуация ещё не разрешилась, слишком рано. Однако всё верно, это картина из обыденной жизни, которая не может быть просто завершённой на каком-то определённом моменте, в конце обязательно должно стоять многоточие, а не точка.

Ритм повествования совершенно необыкновенный. Роман пропитан темой смерти и разлада, но никакого дискомфорта от этого мы не чувствуем, даже сопереживая главному герою. Смерть — это естественно, нормально и не страшно, при близости к ней ты начинаешь слышать, как стонут горы, и весь мир вокруг тебя видится по-другому, глубже. Ничего лишнего.

Когда я умру, поставьте на моих похоронах пластинку с колыбельной песней. Ладно? И никаких молитв, никаких надгробных речей не нужно.

Это было потрясающе и необычно, как глоток свежего воздуха в японской литературе. И прочитанные ещё несколько романов Ясунари подтверждают, что он подлинный мастер, художник, знаток человеческих душ и хранитель японских традиций. А заодно это прекрасная возможность окунуться в подлинный мир культуры Японии "из первых уст", без европейских посредников и трактователей.

Флэшмоб 2011, большое спасибо за совет countymayo .

– Да, но разве страдания не оставляют душевных ран, если они даже проходят?
– Не знаю… Иногда мы очень страдаем, но проходит время, и прошлое со всеми его страданиями становится нам дорого…

Совсем недавно писала рецензию на другого японца и что там, что тут мне на ум приходит сравнение литературного произведения с зарисовками, этюдами, чем-то зыбким, акварельным, расплывчатым. Видимо, это национальное, присущее многим, а то и большинству японских произведений. Сюда же можно, пожалуй, отнести и символичность, такое ощущение, что каждая вещь, встречающаяся в тексте, упоминается не просто так, а с каким-либо подтекстом, скрытым смыслом. Например, кружка это не просто предмет, из которого пьют чай. Это и воспоминания как о приятных, так и о неприятных моментах, это и вещь, прошедшая через руки всех основных героев романа, подчеркивающая их странную, местами противоестественную связь, это и противопоставление мира неживых вещей, которые могут прожить сотни, а иногда и тысячи лет, миру людей, которые столь хрупки и недолговечны и в любой момент могут умереть. Или, например, журавль давший имя роману, всего лишь деталь, изящное украшение женской сумочки. Это на первый взгляд, а стоит присмотреться, кому именно принадлежит эта вещь и с чем его обычно ассоциируют в японской культуре и снова все наполняется символами и намеками.

Многогранный, многоуровневый роман, в нем как минимум три пласта повествования, один переплетается с другим и дополняется третьим, и это только то, что смогла найти и увидеть я, вполне возможно их там больше. Отношения молодого парня Кикудзи с любовницей его покойного отца, в которые оказываются вовлечены еще несколько человек - это основной пласт повести, порочные, болезненные связи этих людей, которые разрушают их самих, внушают им мысли о грехе и грязи, мешают жить нормальной жизнью. Второй пласт - это размышления о жизни и смерти, о живых и мертвых, тут и ранний уход из жизни по независящим от человека причинам, и самоубийство от невозможности жить счастливо, и сомнения, терзания и угрызения совести тех, кто был близок умершим, попытки понять уже навсегда покинувших нас людей, не было ли моей вины, все ли я успел, а правильно ли я понимал... Третий пласт - природная гармония; жить в мире с собой невозможно без понимания окружающего нас мира, отсюда и столь пристальное внимание к чайной церемонии, ведь в ее основе заложены гармония и эстетика, неспешность и созерцательность.

А упомянув природу, уже невозможно не переключиться на мое восхищение слогом автора. Как же прекрасно он описывает любую природную картину или явление, будь то горы или море, ночное небо или ливень, все моментально оживает в воображении читателя. Тот случай, когда писатель может говорить о чем угодно, а я буду слушать, развесив уши и млея от удовольствия. И даже некая обрывочность финала абсолютно не испортила моих впечатлений от первого знакомства с автором, здесь и не могло быть другого законченного итога, мы просто, отодвинув ширму, ненадолго погрузились в жизнь героев и, понаблюдав украдкой, деликатно эту ширму снова задвинули, оставив их разбираться с миром и собой, ведь еще не все иероглифы их жизни написаны...

Безумно хотела познакомиться с этим автором. Ну так завлекательно о нем написано: первый японский лауреат Нобелевской премии, тонкий стилист, знаток человеческих душ вообще и японских в частности. Только выбирала я из изобилия его книг преимущественно по рейтингу и поняла, что о самой книге особо ничего и не написано.
Может, потому что особо и нечего? Это - просто летопись жизни одной семьи в не самый простой для них период. Глава семьи Синго, уже в почтенном возрасте, и хотя продолжает вести дела, уже задумывается о грядущей старости. У них с женой двое детей, а взрослые детки - взрослые бедки...
Вот и все. День за днём автор летописцем жизнь Синго и его домочадцев. Конечно, и сын, и дочь добавляют тревог. Постепенно рамки семьи расширяются, появляются сваты, дедушки. Да и Синго немного подтачивает давняя история, связанная с женой. Он переживает, но так как держит все в себе, видит яркие сны, которые и пересказывает в количестве.
Я лихорадочно пыталась найти, за что зацепиться. Потому что такие бытописания... Подобного мне хватает и в жизни, и пусть в семье происходят не самые ординарные происшествия... И я копаю. Так, действие происходит после войны. Синго - типичный патриархальный глава семьи, такая глыба (может, отсюда метафора горы), довольно скупой на эмоции и привязанности. Он понимает, что его время уходит, а он даже не посмотрел красоту Японии. Вместе с героем мы наблюдаем, как меняется страна после войны. Традиции ещё сильны (то же парное самоубийство), но иностранцы уже снесли бамбуковый занавес, и

Нижнее кимоно названо по-португальски, а в Португалии они могут запахивать его как хотят

Хотя справа налево же вроде только на покойнике запахивают...
Я искала метафоры и в этом природном оформлении, на которое так обращают внимание японцы. Например, когда Синго признается, что больше любит естественно растущие деревья, не которым насильственно форму придают. Или когда выкорчевывает дерево, мешающее расти вишни. Хотя... японцы так привыкли любоваться природой...
Просто я больше очарована Японией даже не эпохи самураев, а эпохи богов и демонов (вчера ходила на "Принцессу Мононоке"). А тут - просто жизнь семьи... Что- то такое я читала, вроде Тэру Миямото - Узорчатая парча . Тема одиночества есть и в Тисако Вакатакэ - Одна заживу, сама с собой . Огромное спасибо, что без алей-колей обошлись.
Поэтому - по ощущениям, конечно, твердая четверка. Начинаешь искать смысл, хотя его там может и не быть, и люди здесь просто живут. А Синго уже пора memento mori. Но ничего особо отталкивающего или давящего нет. И советовать буду любителям неспешной, созерцательной прозы. Кому захочется немного отвлечься от своих проблем и озаботиться чужими. Конечно, тем, кто хочет узнать об аутентичной японской культуре: есть здесь и стихи, и картины, и красивые места Японии, и цветы времён года...
Стон горы раздается
Снегом легла седина
Зима жизни близка

Японская культура стоит немного особняком среди других культур. Длительный период изоляции позволил созреть своего рода аутентичности. Мировосприятие, соответственно переданное в литературе, отличается поэтичным отношением к окружающей природе. Классическим автором японской прозы является Ясунари Кавабата.

Роман «Стон горы» повествует о жизни семейства Огато. История ведется с точки зрения Синго, старшего в роду. Он наблюдает за природой, вспоминает свою молодость, размышляет о несложившейся семейной жизни своих детей.

В самом начале повествования Синго слышит стон горы. И дальше, он с такой же чуткостью обращает внимание на окружающий мир. Упавший много лет назад каштан, двустволая сосна – все восприятие становится чем-то особенным. И хочется немного остановиться самому, открыть глаза на то пространство, что мы слишком привыкли видеть рядом, чтобы его замечать.

Японская культура – чуждая европейскому сознанию, и поэтому она завораживает, с антропологической точки зрения. Отношение к смерти у героев совершенно иное, чем у нас, и они могут спокойно обсуждать возможный аборт или самоубийство. Здесь нет внешнего отображения страстей, все переживания происходят внутри человека.

Если вы хотите ознакомиться с классической японской литературой (или продолжить свое знакомство), прекрасным вариантом станет книга Ясунари Кавабаты «Стон горы».

Что именно заставляет меня читать эту книгу, где эти невидимые ниточки? Именно этот вопрос меня мучил, потому что на поверхности крайне сухое повествование, с документальной точностью описывающее мучительно долгую партию. Эту книгу я читала после прочтения "Ветки сакуры" Овчинникова, поэтому мне было легче понять, чем именно японцев привлекают такие истории без явной морали. А вот моя реакция меня удивила, казалось, что абсолютно не за что зацепиться, однако книга понравилась.

Долго не могла определиться с отношением к этому роману: вначале он меня ужасно раздражал своей какой-то монотонностью и меланхоличностью повествования (а вдобавок столь нелюбимая мною в литературе тема супружеских измен), но постепенно (больше во второй части, наверное) начала проникаться с симпатией к героям и к самому произведению. В него надо вчувствоваться, пережить, понять и - сразу же отпустить, чтобы не затянуло своей безысходностью. Роман под настроение, очень важно с ним правильно "срезонировать". А кроме того, это ведь типичный образец именно японской литературы, а это, как известно, совершенно особый взгляд на мир, своя уникальная парадигма...

Начинаешь читать и удивляешься: нет в романе даже намека на любовь, на какое-то романтическое чувство. Есть лишь бесконечные переживания, страдания, горечь, депрессия (один из героев - по-моему, совершенно справедливо - называет свою жизнь унылой, причем это даже еще мало сказано). Но читаешь дальше и понимаешь, что это и есть японское смирение перед судьбой, достойно принять все тяготы судьбы, стойко, мудро, гордо, причиняя неудобства и страдания лишь самому себе...Странно, непонятно (для европейцев), но для героев-то вполне естественно! Никто не делает подвиг из своего положения, стон только у горы (фигуральный), все стоны люди давно спрятали внутрь себя, жизнь продолжается...

Странная жизнь, правда. Странный треугольник (любовный?) Свекор - сын - жена сына. Ничего не произносится вслух, все какими-то едва уловимыми полунамеками...

Странные (а порой и совершенно дикие) сны Синго, 62-летнего мужчины, это самого свекра.

Странные поступки Сиюти (сын) и Кукико (жена сына). Сиюти и Кукико явно не любят друг друга (влюбленный муж не будет ходить налево, а влюбленная жена не будет делать аборт), но упорно хотят жить вместе.

"Даже если семейная жизнь не удалась, это еще не значит, что все кончено"

Странные отношения Синго с собственной женой (не зря он, кстати, замечает, что несчастливые отношения в семье влияют впоследствии и на семейную жизнь детей).

"В близости с женщиной уживаются скудость и щедрость, счастье и горе"

Все ужасно запуталось, перемешалось в этой семье, никто не разберет, где истина, а где ложь, кто прав, кто виноват (хотя, если вдуматься, виноваты все: в том, что когда-то отказали себе в праве на счастье и живут по инерции , не замечая ничего и никого вокруг и даже не пытаясь что-то изменить к лучшему. Но это их выбор - тоже странный, нелогичный, страшный - но живут же...И, видимо, даже в этой своей жизни находят что-то прекрасное...

"А не поехать ли нам в следующее воскресенье в деревню любоваться осенними кленами?"

4/5, язык очень красивый, а героев немного жаль - собственной жизнью можно было и лучше распорядиться...

Так ну тут я буду просто бомбить от каждого из героев. Нет ни одного, к кому бы у меня было однозначное отношение. Нет! Отношение переворачивалось несколько раз в течении прочтения. И самое раздражающее и интересное, что по итогу прочтения все герои сохраняют свою двойственность и как будто одновременно вызывают симпатию и раздражают, злят и вызывают сочувствие.
Кто не читал – тот не поймет. Кто читал – делитесь своим восприятием. Я как будто не читала, и резала пальцы страницами, и каждый раз резалась как бритвой случайно и неожиданно.

История начиналась, как размеренная, и я ожидала мудростей в стиле: «солнце заходит, но всегда вновь встает» - пауза для прочувствования момента. Книга так и начиналась – обычная жизнь с описанием быта японцев середины 20-го века, когда пылесос и электричка соседствуют с чайным домиком, гейшами и сватовством через сваху.
А потом как отдельные кусочки повествования заблестели, засверкали и сложились в увлекательное психологическое путешествие.

Итак, главный герой – жених. По началу он казался мне этаким Фудзи-Печориным, который сейчас как поразбивает девчонкам сердечки, чванливый, циничный пользователь, который относится к девчатам, как к красивым вещам и не прочь после использования вывесить их на бельевой веревке и наблюдая за тем, как колышет их ветер и как обсыхают они от слез и разочарований, выдать что-нибудь философское… Примерно как Лермонтовский Герой нашего времени философствовал над страданиями княжны Мэри.
А автор раз, и переворачивает героя, как будто подвешивает его на бельевой веревке, подвешивает с помощью любви и привязанности к роковой взрослой женщине. К бывшей любовнице покойного отца. Да, горе сближает. И да, именно эта женщина разбудила в нем живую душу. И одновременно как будто ранила и занесла в его рану яд.
И вот в нем проснулось что-то живое. Но при этом он остался беспомощным – он ждет, что даст ему жизнь. Решительность, воля, выбор – нет, он же просто бумажная салфетка, приколотая салфеткой и колышащаяся на ветру.

Роковая дама – зрелая любовница главного героя – не женщина, а заложница сценария страдания. Сломает, все стабильное и спокойное, чтобы выжимать из себя высокие страсти, проживать душещепательную драму. И перед ее простотой, беззащитностью, податливостью сложно устоять любому мужчине. Ух… Жаль, что она не могла вылупиться из себя самой как из скорлупы, перерасти собственный сценарий.

Что дальше? Страсть вспыхивает между дочерью дамы и главным героем. Но тень смерти отца героя, матери героини, связи героя с матерью героини ложиться мрачной тенью на их связь: их и манит друг к другу и чувствуется драма. В ней его привлекает схожесть с его зрелой, покинувшей мир любовницей – с ее матерью.
Я была уверена, что герой останется именно с трагичной героиней, останется в лапах странной страсти, в тенях страсти родителей. Его отец любил ее мать, теперь они любят друг друга. В детстве он ненавидел ее мать. Она недолюбливала его отца и страдала от общественного осуждения, от жестоких слов, от того, что в детстве в ней видели порок и продолжение матери. И тут автор делает финт. И именно Фумико, дочь, разрывает порочный круг. Но разрывает она его на чувстве вины, на боле, на каком-то фатализме. Разрывает, сохраняя власть над душой героя. Да, он символически освобождается от этой власти, сжигая письма бывшей любовницы.

Но… освобождается с ее разрешения. Если она однажды передумает и вернется в его жизнь, то он покорно окажется в поле ее воли.
Герой напомнил мне старика-Синго из второй повести «Стон горы». Вот так состарившись и наш герой будет вспоминать свою Лилит по имени Фумико.

Самый сложный для меня персонаж – женщина, открывающая повествование и плетущая интриги, играющая в свои игры всю книгу – Тикако – бездетная и безсемейная бывшая любовница отца главного героя. Любовница, которая как собака, до сих пор предана памяти его отца. Интересно, что отец героя стал изменять жене с Тикако. А потом променял Тикако на манкую взрослую любовницу с дочерью Фумико. И именно к ней ушел из семьи. И за это Тикако обозлилась, стала травить любовницу и ее дочь, подружилась с официальной женой. Именно эта дама злила и вызывала странно-теплые чувства одновременно.
Именно она, пусть по-хамски и беспардонно, вывела сына своего любимого мужчины, из-под влияния двух сложных женщин. Именно она организовала для парня безмятежное стабильное счастье и породнила его с состоятельной и спокойной семьей (без игр в трагедии).

Тикако – хамка, злая и мелочная, склочная. Она грубовата. Она как та самая торговка с рынка, которую женщины боятся в себе обнаружить, как визуализация всего постыдного, отталкивающего, раздражающего. И в то же время она – как дух хранитель очага. Не зря она мастер чайных церемоний. Как сварливый домовой.
И в то же время она как та самая тетушка, которая вместо причитаний в стиле «ещё не женился? Ну что ж так?» берет и делает, подбирает хорошую невесту, организовывает знакомство. Вовремя выходит из игры, чтобы молодые назло ей не разбежались окончательно. А потом на правах «ангела хранителя семейного очага» с ноги ломится в семейное гнёздышко молодых.

Для меня именно она самый сложный и, наверное, загадочный персонаж. Хотелось бы увидеть историю её глазами. Понять природу ее любви, заботы и черствости.
Но остается только бомбить и фантазировать. Фантазировать и бомбить.

«Цикада и сверчок» — сверчок сразу виден на минималистской обложке, а вот насчёт того, где притаилась цикада, я думала довольно долго, пока не догадалась заглянуть под суперобложку и найти рельефное насекомое, выгравированное на тёмном переплёте.

Всего в книги три части. В первой — роман «Стон горы», о котором я уже писала ранее, поэтому повторяться не буду.

Вторая часть — роман «Старая столица», который понравился мне ещё больше, чем «Стон горы», хотя по духу они очень близки. Перед нами традиционная Япония, которую мы отвыкли видеть после Мураками и безумных ютубовских роликов. Здесь свои законы, свои правила поведения, здесь ценится скромность и особенный утончённый вкус. Близость японцев к природе и её особое понимание просто потрясает. Сюжет романа довольно интересный: есть девушка, которую в детстве подкинули в довольно состоятельную бездетную семью. Она выясняет, что у неё есть сестра-близнец, живущая среди рабочего люда. И такая, казалось бы, «сложная» семейная и отношенческая проблема решается совершенно не так драматически и бурно, как это было бы, например, в индийском кино. Отношение приёмных родителей, самой сестры-близняшки и предполагаемого жениха ко всему этого совершенно ровное и спокойное, даже удивительно, как они могут с лёгкостью преодолевать психологические препятствия.

Очень интересен антураж произведения. Главные герои связаны с производством традиционной японской одежды и с созданием эскизов для вручную сотканной ткани. И к этому делу они относятся со всем буддистским и дзеннским терпением, делают работу не тяп-ляп, а изучают природные явления, состояния души, ориентируются на работы древних мастеров и на веление собственного сердца, чтобы только нарисовать какую-то маленькую шишечку, которая украсит пояс или кимоно. Описания различных древних традиций и праздников тоже завораживают, например, вот так вот поэтично японцы могут выпивать:

Кёкусуй-но эн означает Пиршество у извилистого ручья. Гости в старинных одеждах располагаются вдоль ручья, по которому пускают деревянные чашечки с сакэ. Пока чашечка плывёт к очередному гостю, он должен сочинить стихотворение или нарисовать картинку, выпить из чашечки сакэ и пустить её по воде к следующему гостю. Обслуживают такое пиршество юные отроки.

А вот заканчивается роман плавно, так что любителям экшена он по вкусу точно не придётся. Финал открытый, не то чтобы неожиданный, но совсем несфокусированный.

Третья часть — «Рассказы на ладони». И вот это читать было сложновато. Несколько десятков крошечных рассказов (некоторые всего в полстранички), понять которые очень и очень нелегко. Они похожи на коаны и хокку одновременно, небольшая эмоциональная зарисовка, над которой можно долго думать, но так ничего и не надумать (хотя иногда, наоборот, можно заработать просветление, пытаясь прочувствовать автора за этими строками). Некоторые из них очень жуткие, некоторые — чересчур романтические и розовые, некоторые вообще непонятные напрочь, что к чему. Думаю, каждый сможет найти в них что-то интересное для себя, но вот читать их по несколько штук подряд тяжеловато, особенно когда идёт волна мини-рассказов, не подходящих тебе по настроению и вкусу.

Прекрасное издание прекрасного автора.