Алиса всегда считала, что самый страшный звук в мире – это скрежет металла по стеклу. Или вой пожарной сирены ночью. Или даже звук собственного сердца, когда падаешь с велосипеда в детстве.
Она ошибалась.
Самый страшный звук – это щелчок дверного замка, когда ты выходишь из квартиры, в которой только что разбилась твоя жизнь. Щелчок такой будничный, такой обыденный. И тишина после него.
Она стояла в подъезде, прижимая к груди пакет с эклерами, и смотрела на дверь. Деревянная, обитая коричневым дерматином, с наклейкой «счастливого пути» – эту наклейку они с Димой купили вместе в «Фикс Прайсе» месяц назад. Смеялись, клеили.
Алиса не помнила, как вошла в подъезд. Как нажала кнопку лифта. Как поднялась. Тело двигалось само, на автомате, а в голове крутилось только одно: «Хочу сделать сюрприз. Он обрадуется».
Дима любил эклеры. Иришка тоже любила. Иришка… лучшая подруга. Та, которая три года слушала её рассказы о Диме, давала советы, говорила: «Он тебя недостоин, но если ты счастлива, я за вас рада».
Иришкина машина стояла во дворе. Алиса ещё удивилась: «Она же говорила, что уезжает к маме на дачу…»
Теперь удивляться не хотелось.
В ушах до сих пор стоял тот разговор. Она услышала его ещё в коридоре, когда поднесла ключ к замочной скважине. Дверь была приоткрыта. Наверное, забыли закрыть. Или им было всё равно.
– …ну ты пойми, она же святая простота, – голос Ирины, низкий, с хрипотцой. – Ходит, глазами хлопает, про любовь до гроба заливает. А сама? Восемь месяцев, а ты так и не добился ничего.
Алиса замерла. Рука с ключом застыла в воздухе.
– Да ладно тебе, – голос Димы, ленивый, сытый. – Она хорошая девочка. Просто… несовременная какая-то.
– Несовременная? – Ирина хмыкнула. – Димон, она зануда. Думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел все эти месяцы? Пока она чаи гоняла и книжечки читала?
– Ир, ну не начинай.
– А что начинать? Я тебе правду говорю. Такие, как она, никому не нужны. Недотроги эти. Им лишь бы принца на белом коне, а дать мужику ничего не могут. Ни страсти, ни огня. Скучно с ней. Ты и сам это понял.
Пауза. Алиса зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
– Понял, – голос Димы звучал глухо. – Но как-то неловко. Она же… любит меня.
– Любит? – Ирина рассмеялась. – Да что она понимает в любви? Посидит, поплачет и найдёт такого же тюфяка. А нам хорошо, правда? Мы же друг друга хотим. По-настоящему. Без этих соплей.
Звук поцелуя. Приглушённый смех.
– Ир, а если она узнает?
– Не узнает. А если узнает – сама виновата. Надо было лучше стараться, чтобы мужика удержать. А не в облаках витать. Никому она такая не нужна, Димон. Забудь.
Алиса медленно опустила руку с ключом. Положила пакет с эклерами на тумбочку в прихожей, прямо поверх чужих кроссовок. Развернулась. И пошла к лифту.
Она не помнила, как спустилась. Как вышла из подъезда. Как села в автобус. Очнулась только на своей улице, когда холодный ветер ударил в лицо и заставил зажмуриться.
«Никому она такая не нужна».
Слова Ирины врезались в память, как осколки стекла. Самые обидные слова – те, в которые ты начинаешь верить, потому что они сказаны тем, кому ты доверяла.
Алиса толкнула дверь квартиры плечом, потому что руки дрожали так сильно, что ключи норовили выскользнуть. Трёшка в которой жила её бабушка, встретила её привычным запахом старого дерева и книг. Здесь пахло безопасностью. Здесь не пахло предательством.
Здесь пахло домом.
Алиса прислонилась спиной к двери и сползла вниз.
«Никому не нужна».
Восемь месяцев. Восемь месяцев она встречалась с Димой. Он был красивым, уверенным, чуть старше. Работал в IT, носил модные очки без диоптрий и говорил правильные слова. «Ты особенная», «Я никогда не встречал таких, как ты», «Мне с тобой невероятно хорошо».
Ей было двадцать три. Она верила в любовь. В ту самую, из фильмов, где герой бежит за героиней в аэропорт и признаётся в вечных чувствах под дождём. Бабушка, которая вырастила её, всегда говорила: «Настоящее чувство, Алиска, оно как печь в доме – даже когда огонь не видно, тепло всё равно чувствуешь».
С Димой было тепло. Ей так казалось.
Иринин голос всё ещё звучал в голове. «Ни страсти, ни огня. Скучно с ней».
Может, они правы? Может, с ней действительно что-то не так? Все вокруг давно живут по-другому – быстро, легко, без лишних сантиментов. А она всё ждала принца. Дура.
Самое странное – ей не хотелось плакать. Пока не хотелось. Было только пусто и холодно внутри. Как будто кто-то взял и выключил свет.
Алиса поднялась с пола и побрела на кухню. Нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать. Чай. Она нальёт себе чай. Самый крепкий, чёрный, без сахара. Бабушка всегда говорила, что горькое лучше запивать горьким, чтобы не чувствовать разницы.
Она включила чайник и уставилась в окно. За ним был обычный спальный район: серые девятиэтажки, детская площадка с ржавыми качелями, бабушка с тележкой у подъезда. Обычная жизнь. Её жизнь.
И вдруг, словно из ниоткуда, в голову пришла совершенно дурацкая, неуместная мысль: «Интересно, где сейчас те люди, которым ещё больнее, чем мне?»
Мысль была странной, даже глупой. Но она почему-то слегка отпустила. Чьё-то горе не делает твоё меньше, но оно напоминает, что мир не рухнул. Он просто немного накренился.
Чайник закипел и щёлкнул, выдёргивая её из оцепенения.
Алиса машинально заварила чай, села за маленький кухонный стол и только тогда заметила листок бумаги, приклеенный к холодильнику магнитом в виде Эйфелевой башни. Это бабушка всегда оставляла ей записки.
Она потянула листок и прочитала аккуратные, чуть дрожащие буквы: «Внученька, жизнь длинная. То, что сегодня кажется концом, завтра окажется началом. Я вернусь в субботу. Целую. Бабушка»
Алиса смотрела на записку и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Бабушка уехала к своей сестре в область на неделю. Она ничего не знает. Но написала это просто так, на всякий случай. Потому что всегда чувствовала, когда внучке нужна поддержка.
И тут слёзы хлынули.
Она плакала громко, размазывая слёзы по щекам. Плакала по восьми месяцам, которые оказались ложью. По подруге, которую считала сестрой. По себе – наивной дурочке, которая верила в сказку. И немножко – от жалости к себе, чего делать было нельзя, но она позволяла себе эту роскошь всего на пять минут.
Ровно через пять минут Алиса шмыгнула носом, вытерла лицо ладонями и открыла ноутбук.
Так, хватит. Нужно жить дальше. Чем занимаются девушки с разбитым сердцем? Правильно. Ищут работу, чтобы занять голову и заработать деньги на новое платье, в котором будут счастливы.
«Никому не нужна»? Ну да, Ириш, возможно. Но не себе.
Сайты с вакансиями пестрели однотипными предложениями. Менеджер по продажам. Оператор колл-центра. Помощник руководителя.
Скучно.
Алиса пролистывала страницу за страницей, пока её взгляд не зацепился за объявление, оформленное стильно, минималистично, на чёрном фоне с серебряными буквами:
«Элитный ночной клуб "Dusk" приглашает на работу официантов. Высокий доход. Гибкий график. Требуется девушка с приятной внешностью, стрессоустойчивостью и… умением видеть прекрасное в темноте».
Последняя фраза показалась странной. Поэтичной. Или глупой. Алиса усмехнулась сквозь остатки слёз.
– Ну что ж, «Dusk», – сказала она вслух пустой кухне. – Посмотрим, что там у вас за прекрасное в темноте. Вряд ли там может быть темнее, чем у меня в душе сейчас.
Она отправила резюме и захлопнула ноутбук.
За окном начинало темнеть. Вечер опускался на город, зажигая жёлтые окна в серых домах. Где-то там, в этих окнах, люди ужинали, ссорились, мирились, любили и предавали.
А где-то там, в центре города, в огромном здании с тонированными стёклами, зажигалась вывеска клуба «Dusk». И мужчина с глазами цвета зимнего моря впервые за долгое время почувствовал странное, почти забытое волнение, читая в списке новых кандидатов короткое имя: Алиса.
На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Ледяное сердце», автора Ярда Брит. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанрам: «Короткие любовные романы», «Любовно-фантастические романы». Произведение затрагивает такие темы, как «романтическая любовь», «мистические романы». Книга «Ледяное сердце» была написана в 2026 и издана в 2026 году. Приятного чтения!
О проекте
О подписке
Другие проекты