Цитаты из книг автора «Янис Варуфакис»

А от чего зависит экономический климат? От чего зависит, хорошо или плохо идут дела? От чего зависит, купят ли холодильники Марии, заплатив ту цену, которая даст доходы, превысившие расходы? Это зависит от того, верят ли другие предприниматели, такие как Мария, что дела будут идти хорошо. Когда достаточное число предпринимателей — ­оптимисты, они вкладываются в новые технологии, в новое оборудование, новые здания. Сразу же растет занятость, и растут доходы работников. Работники идут в магазины, супермаркеты, покупают холодильники и музыкальные центры, тем самым давая еще больше занятости и дохода производителям. Так все множество Марий видят, что их оптимистические ожидания оправдываются и что все их усилия хорошо окупились. А если все множество Марий впало в пессимизм? Тогда предприятия не берут безработных Василисов, экономическая активность идет на спад, никто ничего не покупает, производители теряют доходы и уже точно не могут никого нанять. Так оптимизм или пессимизм определяет, будет ли экономика на подъеме или потерпит крушение.

На так называемом рынке труда, если Василис начнет уменьшать требуемую оплату его труда (оплату, которой он ждет от работодателя), скорее всего, он все равно не найдет работы, в отличие от Андрея, который, если снизит цену за дом до 10 евро, найдет не одного покупателя. Другими словами, безработный похож на Фауста, который просит от Мефистофеля все меньшей оплаты за свою душу, а Мефистофель, вместо того чтобы заинтересоваться его душой, все меньше… хочет ее купить.

А так как для создания новых машин нужны большие инвестиции, а их могут дать только банкиры, которые бесконтрольно берут из будущего сколько угодно меновой стоимости, то кризис становится всеобщим. Все влезают в долги, и тогда уже обществу угрожает переворот или гражданская война, одним махом обнуляющая долг. И после гражданской войны мы вновь начнем с самого начала, нищие и разоренные, голодные и озлобленные, на оскверненной и загубленной промышленными выбросами земле.

Механизация рыночного общества приближает нас не к утопическому миру «Звездного пути», но к анти­утопическому миру «Матрицы». Машины все больше похожи на то чудовище, которое создал доктор Франкенштейн. Целые поколения принесены в жертву кризисам, которые представляют собой инстинктивное сопротивление самого рыночного общества этому торжеству механизмов. Чем больше мы развиваемся, тем больше мы неосознанно подпитываем росток кризиса, который потом разрастается до непомерной величины. Одновременно мы оскверняем природную среду, отравляем воду, которую пьем, загрязняем воздух, которым дышим, и замусориваем землю, на которой стоим.

Но бывает и плохой сценарий. Плохое развитие событий получается, если еще до кризиса, до слома общества на пороге Матрицы, жадность банкиров оставила все общество, и частных лиц, и государство, на дне долговой ямы. Как ты уже знаешь, как мы с тобой видели, всякий кризис означает, что настоящее не может расплатиться с будущим за те ценности, которые банковская система оттуда забрала. Но когда настоящее не может расплатиться с будущим, есть только один выход — списание долга, худший выход для всех, кроме банкиров.

Таков еще один великий парадокс рыночного общества. Чем хуже идут дела и чем больше предприятий обанкротилось, тем быстрее растет доходность выживших предприятий! Как говорится, «Если в одном месте что-то убывает, то в другом что-то прибывает». Можно уточнить: «Если в одном месте доходы сократятся, то в другом доходы увеличатся».

Итак, что с чем связано. Большие предприятия вынуждены, в условиях жесточайшего соперничества, требовать от рабочих, чтобы те работали как безупречные механизмы. Рабочие эксплуатируются как электрогенераторы, они с точки зрения производства — андроиды, выполняющие необходимые операции.

Но осуществление подобной мечты просто уничтожило бы рыночное общество. Помнишь, мы говорили, что меновая стои­мость не может существовать без человеческого вклада в производство? Если бы для производства хватало андроидов, тогда ни один продукт не имел бы меновой стоимости. Они бы производили неограниченное количество товаров, а их цена, их меновая стои­мость, стремилась бы к нулю.

Итак, ты теперь видишь, что без дефицита бюджета (государственного долга) никакое развитое рыночное общество невозможно. Можно сказать, он всегда стоит за сценой, на которой идет спектакль под названием экономика, он скрыто движет всеми экономическими механизмами. Как сознание движет человеком и делает его человеком, отличающимся от робота, так и государственный долг действует за сценой как вдохновение, как тайный механизм экономического спектакля, который мы смотрим каждый день. Основная функция государственного долга, принятая на себя государственным центральным банком, — сделать рыночное общество устойчивым, сберечь богатым людям все их богатство (в то время, как они бранят государство со всеми его долгами и своими обязательствами) и предельно смягчить тяжелые последствия краха и последующего длительного кризиса.

Когда эти влиятельные люди начинают влиять на правительство (а то и контролировать правительство), налоги для них начинают снижать — но государственные расходы уменьшить нельзя! Богатые требуют от государства, чтобы оно обеспечивало им лучшие условия существования, а платить за это не намерены. А что до рабочих, то оплаты их труда едва хватает, чтобы прокормить себя и детей. Какие налоги с них можно собрать? Теперь ты видишь, что государство поэтому часто расходует больше, чем может собрать доходов. Так образуется особый вид долга: государственный долг.