Глава 4

Вблизи новенький произвел на Милену еще большее впечатление. И дело было не в «фактуре», как это называл Зубр, хотя однозначно эльф был великолепно сложен, а в чувстве собственного достоинства, с которым, несмотря на оковы и ошейник, он держался. В почти черных глазах-водоворотах плескалось непонятное превосходство. Такой не нападет, по крайней мере пока. Слишком явно во взгляде заметен интеллект и… скрытая надежда. К сожалению, девушка уже много раз видела, как из недели в неделю эта надежда начинала таять, а освободившееся место заполняли ярость или равнодушие. В любом случае сейчас не было смысла сажать эльфа, как собаку, на цепь.

За год работы Милена уже перевидела всякое, так что, если даже доверяла своему чутью, все равно всегда брала пульт от электрошока. Как говорится, береженого Бог бережет. Ее кабинет был ее территорией, где царили установленные ею порядки. Охрана оставалась в коридоре, осмотр и беседу с пациентом девушка всегда проводила с глазу на глаз. Зубр считал это «загоном», но не препятствовал. Вот и сейчас она промыла молчащему парню рану, наложила три шва и произнесла, снимая перчатки:

– Постарайтесь хотя бы в ближайшие пару дней не подставлять лицо под удар.

– Вы всегда так мастерски? – холодно спросил эльф.

– Что? Зашиваю? – не поняла Милена.

– Нет, советы раздаете, – с сарказмом уточнил гладиатор.

Врач внутри вспыхнула, но предпочла не отвечать. Просто прошла за стол, села, открыла терминал и скомандовала:

– Проходите к сканеру и раздевайтесь.

Аппарат отнюдь не последнего поколения стоял прямо посередине комнаты: полупрозрачная капсула с выдвижной лежанкой. Эльф осмотрелся, снял одежду и с некоторым сомнением подошел к аппарату. Неужели правда сканер видит впервые? Что же там за отсталая планета такая?

– Белье тоже снимайте!

На долю секунды Милене показалось, что на лице парня промелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки, сделал, что говорят, и лег. Может, померещилось? Первый раз она видела подобную реакцию у вполне половозрелого мужчины. Многие гладиаторы даже растягивали момент раздевания, стремясь ее то ли удивить, то ли смутить. Этот же вел себя во многом… нетипично.

– Ваше имя? – спросила Милена, запуская общую программу сканирования организма.

– Мрак.

– Хотелось бы настоящее.

– А что, от этого как-то зависит диагноз?

Вот же ехидна!

– Нет. Я просто стараюсь содержать карточки в порядке.

– Таурохтар.

Милена забила данные и в тишине дождалась результатов сканирования. В ее голове была масса вопросов, которые ей хотелось задать, но она ясно видела, что парень не настроен на общение.

Эльф был абсолютно здоров. До такой степени, что она и впрямь усомнилась, человек ли он. Даже все зубы родные и без пломб!

– Вы случайно не робот? – усмехнулась девушка, нажимая обратный выезд лежанки.

– В каком смысле?

– Слишком здоровы для ваших… двадцати семи? Или сколько вам?

– Скоро будет двадцать шесть. Если стараниями вашего мужа доживу, – съязвил парень, садясь к ней спиной и быстро одеваясь.

– Он мне не муж, – непонятно зачем парировала Милена.

– Ну простите, – эльф повернулся и, кинув уничижительный взгляд, хмыкнул. – Я не знаю, как правильно называется степень ваших отношений.

– Вас она в любом случае не касается, – отрезала Милена. – Можете идти и позовите следующего.

Эльф отвернулся и пошел к двери, а доктор почувствовала, как в ней начинают разрастаться обида и злость. Лучше бы бросался или заигрывал, чем эти подначки. Будто она и так не знает, что ее жизнь вовсе не жизнь, а полное дерьмо.

Глава 5

Конан ввалился, как всегда, с комплиментами и пошлыми прибаутками. Милена просто промолчала, воспринимая это как неизбежное зло. Перед сканером гладиатор раздевался медленно, и так и этак демонстрируя гипертрофированную мускулатуру. Вероятно, кто-то из девушек и считал подобные неохватные бицепсы привлекательными, у Милены же они, наоборот, вызывали неприязнь и страх. Как и улыбочка Конана. Балагур был из тех людей, кто сегодня тебе поет дифирамбы, а завтра без колебаний прирежет в темном углу.

– Милок, я скоро выиграю «Колизей», стану свободным и богатым! – не умолкал гладиатор, наконец улегшись на лежанку сканера. – Если тебе надоест хозяин, то ты всегда знаешь, где найти настоящего мужчину!

«Да откуда ж здесь ему взяться?» – так и хотелось съязвить в ответ, однако доктор сдержалась, напоминая себе, что молчание – золото. Последних настоящих мужчин Милена видела год назад, когда летела с вахтовой бригадой старателей на золотой прииск Кландана. Неопытный пилот что-то напортачил с маршрутом, и транспортник оказался почти на границе диких секторов. Пираты, похоже, только этого и ждали. Старатели – крепкие мужики, без боя, конечно, сдаваться не собирались. Но куда им без оружия? Да и людей у пиратов было значительно больше. Тех, кто не погиб в той бойне, Зубр отправил на шахты или перепродал другим рабовладельцам. Немногих летевших на прииск женщин он выстроил в ряд, окинул едким взглядом и скомандовал кому-то из охраны, тыча пальцем:

– Этих – на уран. Этих – отвезешь к Изимиру в бордель.

Милена попала как раз в состав последних. Но когда у нее внутри все от страха заледенело, Зубр, собирающийся уходить, неожиданно развернулся, пригладил усы и пристально на нее посмотрел. Уже потом девушка поняла, что ее спас белый форменный комбинезон с красным крестом на плече, а тогда лишь пошла на негнущихся ногах следом за пиратом, бросившим:

– Хотя нет, вот ты, милая, покажи мне, где тут ближайшая каюта?

Охранники скабрезно заулыбались, а Милена в сомнамбулическом состоянии, не видя ничего вокруг, направилась к жилому блоку. Когда створ комнаты за ними закрылся, Зубр огорошил вопросом:

– Медсестра?

– Врач широкого профиля, со специализацией в травматологии.

– Отлично! – и он, стягивая легкий скафандр, улегся животом на постель. – Спина болит. Найдешь где – оставлю у себя.

Милена постаралась от всего абстрагироваться и отнестись к Зубру, как к пациенту. Обследовала позвоночник, насколько это позволял метод пальпации, вслух объявила об обнаруженных ею проблемах. Вправила пару дисков, объяснила, какое стоит сделать дальнейшее обследование, рекомендовала массаж, ну и нажала на несколько точек, которые бы позволили ослабить спазмы мышц и уменьшить боль. Зуб сел. Удивленно сделал пару круговых движений плечами и с довольной улыбкой сообщил Милене:

– Останешься со мной. Для всех – в качестве любовницы. И учти, если хоть одна живая душа узнает, что ты мне оказываешь услуги иного рода, тебе кранты.

Так и началась у девушки новая жизнь. Статус «женщины Зубра» обезопасил ее не только от сальных взглядов охраны, но и от множества прочих проблем. Харом, как он просил к нему обращаться, выделил Милене на станции личные апартаменты, хороший оклад и полную свободу передвижений по базе. Снова напомнив, что всеми благами она пользуется, лишь пока изображает пламенно в него влюбленную идиотку. И боже упаси ей начать принимать чьи-то ухаживания – сразу вылетит к Изимиру.

Девушка полностью приняла правила игры, потому как другого варианта ей не оставили, а жить хотелось. Тем более Милену это устраивало, потому что как женщина она Харому была неинтересна. Застарелые проблемы с позвоночником привели к импотенции, которая, вероятно, из-за общей пресыщенности его не беспокоила. А вот момент поддержания репутации – очень.

– Ну что там, долго еще? – нетерпеливо уточнил Конан, выдергивая врача из воспоминаний.

Результаты сканирования уже несколько минут висели перед ней на экране. Ничего серьезного на них не было. Небольшие изменения от ранее используемых стимуляторов, которые не выявляются при допинг-тестах по крови. Но кто она такая, чтобы читать этому бугаю лекции о здоровом образе жизни?

– Все в порядке, одевайся.

– Милочка, а у меня вот зуб шатается, – попытался привлечь к себе внимание Конан, делая пару шагов к столу.

Доктор сразу выставила вперед пульт от электрошока и уточнила:

– Ты бессмертный? Я же могу и Харому пожаловаться.

– На что? Что я зуб хотел показать? – хохотнул гладиатор, однако возвращаясь назад и начиная надевать вещи.

– С зубом придешь, когда выбьют. Выдам антисептик для полоскания.

– Жестокая ты, Мила, – фальшиво выдохнул Конан уже в дверях.

– Кто бы говорил, – буркнула себе под нос девушка, вспоминая, как в один из боев бугай с такой же спокойной улыбкой ломал своему уже поверженному противнику пальцы.

Глава 6

Зубр обсуждать выкуп отказался категорически. Еще и обсмеял: дескать, он не идиот, почти в каждом улове встречается «сын нефтяного магната», и даже будь это правдой, синица в руках надежнее. Тем более что на такой «синице», как Рох, хозяин уже начал неплохо загребать деньги. Князь не вникал в суммы, но довольная рожа Зубра, тот факт, что в камере эльфа сразу после первых боев появилась настоящая постель, и что его за… Пять? Семь? …недель от прибытия на станцию ни разу не отделали «в воспитательных целях», говорили сами за себя.

Время сбилось в единый клубок, словно свалявшаяся шерсть: дни были такие же однообразные и душные. Как Таурохтар ни старался отыскать лазейку, чтобы хотя бы попытаться наладить связь с королем, все тщетно. Гладиаторов на тренировки и бои водили с охраной, а все остальное время держали в камерах. Прошедшие недели Рох отсчитывал по субботним «аренам», хотя и они стали путаться.

Через какое-то время после прибытия в «зверинец» поселили пару новеньких. Один из них уже на второй день принялся молоть всякую чушь и заговариваться. А потом и вовсе устроил истерику в клетке: прыгал на решетку, орал, рыдал… Это ужасно давило на нервы, но охрана все не приходила. В итоге, когда весь отсек был готов удушить его собственноручно, появился человек от Зубра и, предварительно утихомирив смутьяна ударом электрошока, выволок его из камеры.

Большее новенького не видели. Конан, правда, сразу экспертно объявил, что такого и в шахту опасно, так что просто вышвырнут в открытый космос. Что ж, пожалуй, это даже гуманнее.

Но хуже всего было в дни после боев. Зубр особенно выделившимся «жеребцам» от барских щедрот жертвовал ресторанный ужин или «бабу на ночь». Либо – либо, на выбор. Таурохтар давно понял, что «хозяин» все организовывает таким образом, чтобы всячески настроить гладиаторов друг против друга. Чтобы разбудить в тех, кто еще вчера считал себя людьми, животные инстинкты и ярость. Их просто натаскивали, как бойцовых собак.

Запахи кулинарных изысков наполняли клетки, скручивая живот и вызывая зависть. Один раз Рох, пытаясь как-то наладить контакт с гладиатором в соседней камере, передал ему часть своего «трофейного» ужина. Охрана появилась тут же. Наградила обоих мужчин разрядами электрошока и, пока те безвольно корчились на полу, забрала у них еду. Словом, открыто процветала политика стравливания – бейся лучше, и тебе может повезти. С сексом, наверное, так же. Таурохтар это доподлинно не знал, всегда стараясь закрыть себе голову подушкой, чтобы приглушить разносящиеся гулко по металлическому отсеку характерные шлепки, охи и стоны. До какого же скотского состояния должны дойти люди, чтобы делать это вот так, практически у всех на виду? Не говоря уже про женщин.

Эльфиек на Валиноре даже не выдавали против их желания замуж. Считалось, что это ведет к депрессии и ранней смерти. Изнасилование же относилось к самым страшным из грехов. Хуже убийства. Девицы же, которых подсовывали гладиаторам, были явно рабынями, и их желания, как, впрочем, и продолжительность жизни, мало кого интересовали. Победители же творили с трофеями все, что хотели, даже избивали, и это абсолютно не возбранялось. Зубр, наверное, считал, что таким образом он дает выделившимся почувствовать власть и свободу. Хотя Таурохтар и не представлял толком, что может твориться в больной голове «хозяина». Здоровый на все, что с его согласия происходило, был неспособен.

Надежда выбраться из этого ужаса таяла день ото дня. Сначала князь рьяно молился эльфийским богам, но быстро понял, что все они остались на Валиноре. Никто его призыв о помощи через миллионы световых лет космоса и толщу станционного металла не услышит. Вся прошлая жизнь стала казаться далекой иллюзией, и даже мысли о Мориэль не придавали больше ни сил, ни уверенности в себе. Как будто те пять лет, когда он на нее смотрел и мечтал о совместном счастье, были не с ним. Одиночество, несвобода и безысходность давили со всех сторон. Таурохтару стало мерещиться, что еще немного, и он сам потеряет человеческий облик. Да и зачем человеческий облик тому, кому предопределено быть зверем?

В один из субботних вечеров Конан развлекался с очередной выданной за победу девицей. Поскольку его камера находилась прямо напротив, единственное, что оставалось Тарохтару, – это лежать, накрыв голову подушкой, и стараться думать о чем-то постороннем. Как назло, у бугая-гладиатора была слишком неуемная сексуальная конституция, ну или он чем-то закидывался перед встречами. Это тоже не исключено: Рох уже знал, что Конан, как «свой», умел раздобыть себе некоторые «бонусы». Шли часы, заснуть не получалось, а бугай все не унимался.

Девушка сдалась раньше, и Таурохтар даже с закрытыми ушами слышал, как она слезно умоляет сделать передышку. Дать ей поспать хотя бы пару часов. Князь в итоге не выдержал, встал и подошел к решетке.

– Конан, имей совесть, ты ее совсем замучил! – не сумев сдержать злость, бросил он.