Цитаты из книг автора «Янина Логвин»

– Ты гляди, какой нервный… Закорючка, ухажер твой, что ли? – в бокс заходит озадаченный Сан Саныч, оглядываясь за плечо. Ушел… Я молча утираю грязной перчаткой нос, поднимая на мужчину остекленевший взгляд: что это с Рыжим? – Да вроде как… – поджимаю губы и тут же прихожу в себя. – Чего?! Какой еще ухажер? Скажете тоже!

Лицо Бампера хмуро и бесцветно, а глаза слишком темны за прищуренными веками, чтобы я догадалась, о чем он думает. Он уходит, раздавив носком ботинка так и недокуренную сигарету, хлопнув дверью так громко, что я сразу понимаю: ушел. По-настоящему ушел. Так и не сказав, зачем приходил.

– Руку дай! – прошу, протягивая Рыжему ладонь, больше не глядя в его глаза, и он легко поднимает меня из ямы, отступая в сторону. Отпуская пальцы еще до того, как я сама собираюсь сделать это. Надо же. Эта маленькая деталь почему-то неожиданной тоской отзывается в сердце, ноткой разочарования, и я спешу прогнать неловкое чувство прочь. Я пришла сюда к своей девочке, так почему не она, а наглый Рыжий, явно остывший ко мне, занимает все мои мысли?

Кстати, вы к нам по делу, молодой человек? – утерев кулаком висок, поднимает лицо к Бамперу. – Или с Закорючкой на Глашу пришли полюбоваться? Она у нас редкая красавица! Все парни от нее без ума! – Нет, я с Коломбиной! – совершенно серьезно отвечает Рыжий, с интересом оглядываясь вокруг. Сунув руки в карманы куртки, спокойно расправляет плечи. – Больше никаких красавиц. Мне только вашей Глаши для полного счастья и не хватало!

– А мы и не встречаемся. Больше нет! – делаю ударение на последнем слове. – Он, па, страшный изменщик! Ты на лицо его смазливое посмотри! Изменяет мне направо и налево! Зачем он мне такой нужен? – стараюсь правдиво фыркнуть. – Приехал еще… – Э-э, – теряется отец. – А вот это нехорошо. – Врёт! – уверенно заявляет Рыжий, хрустя огурцом. В оправдание моим словам даже и не думая краснеть. – Предан ей как собака! Вы, Андрей, не слушайте дочь. Придумала, потому что ревнует. К каждой юбке ревнует, шагу ступить не дает. Доказывай ей чувство – то конфетами, то цветами. А один раз вообще, в переходе петь заставила! Эту, как ее, – серенаду!.. Видели бы вы, как я старался. Нищие подавали! И потом, я что, виноват, что девчонки мне деньги стали бросать? Я, между прочим, на них Таньке полные карманы сникерсов купил, на зависть всем, а ей все мало! – Ну-у, кхм… – откашливается отец, почему-то стыдливо глядя на притихшую Элечку. – Танюша у нас сладкоежка. Ты, доченька, смотри, на сладости не сильно налегай.

Рядом у бедра щелкает пистолет Снусмумрика, и сразу же за щелчком мальчишка испуганно и робко пищит: – Ой! И-извините! Я не-нечаянно! Рыжий не был бы Рыжим, если бы мгновенно не проникся интонацией момента. Он хватается рукой за сердце и медленно оседает на одно колено, роняя голову к плечу. – Ох, меткий стрелок! Ты… меня… убил… – Та-а-ань!! – кажется, сейчас со Снусмумриком случится истерика. Мальчишка впивается кулачком в мои шорты, дергая за них, неприлично оттягивая резинку на ягодице.

– Карамба! Руки вверх, дохляки! На мне пижамные шорты и майка. Волосы, после утреннего душа, резко перетекшего в сон, торчат во все стороны… На ногах тапки с заячьими ушами… Когда я вижу перед собой Рыжего – при полном параде, глянцево-свежего, с привычной ухмылкой на губах, – я

– Когда ей больно, я чувствую себя последним мудаком. – А вот это уже кое-что. – А еще мне хочется… Всегда хочется… – Только с ней, да? Желательно часто и много. – Че-ерт! Люк, да пошел ты! – огрызаюсь я, когда улыбка на лице друга становится шире. – Устроил, мать твою, допрос с пристрастием!

Рыжий сделал свое черное дело, и мои пальцы больше не сопротивляются. Они царапают дорогую полировку стола, отвечая на мучительный жар нестерпимым желанием, пульсирующим в животе. В минуту слабости медленно затапливающим сознание. Я помню, что он просил, помню, что нельзя, но это выше меня… и когда в пальцы Рыжего ударяет нетерпеливая дрожь, я сдаюсь. Отзываюсь на нее всем телом, прогибая спину, неосознанно подаваясь навстречу взвывшему волком желанию.

– Черт! Да стой ты спокойно, юла! – рявкает Рыжий, и тут же добавляет – мягко, на выдохе, не допуская в голос и малейших сомнений: – Никогда не видел ничего сексуальнее. Коломбина, если ты сейчас хоть каплю двинешься, я не выдержу и трахну тебя. Не мучь меня, милая. Просто постой спокойно. Мне надо успокоиться.