* * *

– Ты что, издеваешься надо мной?! Костян, прекращай! Какой офис?! Мы же договаривались! Все едут! – со взъерошенными волосами размахивал руками Ваня. – Скажи, что ты пошутил.

– Не могу, друг.

– Ну почему?! Что изменится за месяц?! Вернешься и устроишься в эту свою контору! Хотя вообще не понимаю, зачем тебе это… ты же сам всегда говорил, что офисная работа – отстой.

– Мне нужно быть дома.

– Зачем?! Можешь объяснить мне, за-чем?!

– Хочу остаться здесь, мне нравится. Летом и в городе хорошо. У нас классный город.

– Не понимаю. Вернешься ты в свой город, и потом целый год только он и будет у тебя перед глазами! Надоест еще!

– Не надоест. Теперь он мне никогда не надоест.

– То ты бежишь отсюда, то тебя за уши не вытянешь! Что происходит?

– Я не знаю, но вот так. Вань, это уже точно. Я не еду. С тобой Аннушка. Оля не особо и расстроилась. Хорошо вам погулять.

– Слушай, это из-за денег, вы собирались с Олей квартиру снимать, ты поэтому?

– А, не, не поэтому.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Пока что я и сам многого не понимаю. Олю там нигде одну не оставляйте. Любит она у меня… ну ты в курсе. Чтобы с ней там ничего не приключилось. И плавать одну ее не отпускайте, она не умеет.

– Вот и ехал бы с нами, с Олей! Не понимаю!

Выходные Костя снова провел дома. Вместо моря и солнца письменный стол и бумаги. Из офиса домой он возвращался одной и той же дорогой. Если предлагали подвезти, отказывался. Станция метро есть и ближе, но тогда ему придется менять ветку. Такое объяснение самому себе его вполне устроило. Проходя мимо ее окон, он пытался представить, где она и что сейчас делает: сидит за столом в кабинете, идет по коридору или председательствует в зале. Если она в зале, то кто перед ней на этот раз? Что если это снова иностранец, а рядом с ним другой переводчик?! У нее там сто других переводчиков с других, возможно, куда более экзотических языков. А о нем она давно уж позабыла. Да и кто он вообще? Мальчишка! На какой-то момент он даже приревновал ее к сидящему в клетке заключенному, но быстро отказался от этой идеи. Пару раз пробовал пойти другой дорогой, но снова шел этой. Он стал замечать то, чего раньше не замечал, и начал чувствовать то, чего раньше не чувствовал. Никогда раньше он не испытывал любви к государственным учреждениям и не радовался простым вещам, таким как парк, фонтан, лавочка, дождь. Воздух он вдыхал полной грудью, и тот его дурманил. Теперь ему нравилось рассматривать кафешки, прохожих, витрины магазинов и покупателей. Среди всех этих людей он пытался представить ее.

В офисе Косте поручили зайти в нотариальную контору. Обычно нотариус приходит к ним, но, если не укладывались по времени, шли сами. Нужно было занести документы, всего-то. А вот находится контора в здании суда, только с обратной стороны, во дворике. Костя явился в обеденное время и никого не застал. Тогда он выбрал местечко в тени деревьев в сквере и стал ждать. Собирался позвонить в офис и в этот самый момент увидел ее! Наталья Романцева шла по улице совершенно одна. Он узнал ее только потому, что видел на улице раньше. Иначе не узнал бы. В суде у нее другая прическа, другая одежда. Красивая и беспечная, она направлялась прямо к нему. Он так разволновался, что забыл про телефон. Секретарь офиса уже несколько раз повторила его имя. В это время Наталья Константиновна перешла дорогу и подошла к машине, возле которой стоял Костя. Открывая заднюю дверь, она оглянулась. Машина уехала, а он стоял на месте, все еще не двигаясь и еле дыша. Уже несколько раз перезванивали из офиса, он сбрасывал. На то, чтобы осознать произошедшее, требовалось время. Из магазинчика напротив вышли две девушки и стали возле него. Они говорили о своем, Костя не слушал, не слышал, не понимал. Все произошло так неожиданно и так быстро закончилось. Радость от того, что снова увидел ее, сменялась грустью от того, что он упустил свой шанс. Он мог бы что-нибудь сказать или хотя бы поздороваться. Может, она его и не узнала. Тогда все нормально. А если узнала?! И не выглядело ли это подозрительно? А вдруг она теперь думает, что он специально ее здесь дожидался? Но откуда он мог знать, что она выйдет именно сейчас, да еще и так подгадать с машиной?! Он просто стоял рядом. Ясно же, что случайность! Или не ясно? И что теперь? Не караулить же ее здесь специально?! Нет, этого он делать не станет совершенно точно.

В нотариальной конторе Костя долго еще не мог сообразить, что с чем скреплять для заверки и сколько копий делать. Вернувшись домой, первым делом он достал свой блокнот, в котором порой делает зарисовки, записывает какие-то мысли, оставляет заметки. Он открыл страничку с набросками стихотворения, которые сделал в самый первый день их с Натальей Романцевой знакомства. Никогда ранее он не писал стихов. Вышло это под каким-то сильнейшим впечатлением, которое на него произвела эта женщина. Тот день и правда выдался насыщенным. И теперь ему хотелось закончить стихотворение. Стоило Косте прочесть пару строк, как остальные сложились, словно пазл. Он и сам удивился.

 
Вопрос не мне, ответ не мой,
Посредник слов – глухонемой.
Душа и чувства – под замок.
Я переводчик мертвых слов.
 
 
Их говорит какой-то тип,
Который взаперти сидит,
В окно напротив свет проник,
Я между ними проводник.
 
 
Все начинается с конца,
Отмечу даты, имена,
Под боком адвокат сидит,
Он очень много говорит.
 
 
Моя задача из простых —
На час о чувствах позабыть,
Статьи, права переводить,
Затем молчать и делать вид.
 
 
Но я не в силах отключить
Радар любви, души ключи —
За черной мантией судьи
Мне чудных черт не позабыть!
 
 
Ростки любви в процессе этом проросли,
Лелею правила суда: вставать, смотреть в глаза…
Да что и перед кем скрывать?
Я, Ваша Честь, навеки Ваш!
 

_______________________________________________

Для нее он переводчик, поэтому и озаглавить стихотворение Костя решил так же – «Переводчик». Остальное время он провел за просмотром фильма про судью по роману, который уже прочел. Смотрел с упоением, потому что главная героиня чем-то напоминала ему Наталью Константиновну. Этот фильм и книга окончательно лишили его покоя. Да еще и встреча на улице, которую он все еще считал случайной. Но случайная она настолько, насколько можно считать случайностью встречу с человеком под зданием, в котором тот работает. И все же он этого не планировал.

Когда он думал о ней, не замечал времени. Теперь, лежа в кровати, он мысленно задавал себе вопрос за вопросом. Почему он ничего не сделал? Каждый раз, когда он ее видит, он перестает соображать что-либо, почему? Кто тот мужчина за рулем? Где она живет, бывает ли в общественных местах или им не положено? Кажется, он уже волнуется за нее, мало ли кто мог поджидать ее на улице так же, как он сегодня, но только специально и с определенными намерениями… А охрана на входе? Разве это надежно? Парни и девушки возраста Кости, а то и младше. Вот в консульстве, где он недавно был, охрана надежная, это специально обученные и опытные люди, а не юнцы-срочники.

Можно сказать, что Костя был благодарен Исмаиловичу впервые за все годы учебы. Да что там, расцеловать его готов! Потому что, если бы не ходжа Автандил, он так и не узнал бы о существовании Натальи Романцевой. С нее началось его лето и новый этап в жизни. Состояние, в котором он находился, которое доставляло беспокойство и уйму проблем, ему скорее нравилось, чем наоборот. Нет, оно ему определенно нравилось, хотя и шло вразрез с его привычками и планами. На творческую тропу он в свое время ступил твердо и сворачивать не собирался. Но планы изменились. Теперь он работает в офисе юридической конторы и вместо написания пьесы или романа, учебы в литературном или театральном университете, работы в театре, наконец, занимается переводами скучных документов.

Ребята уже звонили. Устроились хорошо. Были на море, купались. Успели сгореть на солнце. Вечером будет шашлык и вино. Снова. О том, что остался дома, Костя нисколько не жалел. Вместо всего этого он готов был работать не то что в юридической конторе переводчиком, но и водителем такси, если ей понадобится машина, гарсоном в пиццерии, если она проголодается, продавцом в магазине, если она в него зайдет, кем угодно, лишь бы увидеть ее снова.

* * *

– Судей никто не любит! Любят адвокатов, – Ваня, сидя в тени на берегу, одной рукой держал пиво, другой – планшет.

– Почему?

– Как почему, Костян? Судьи обвиняют людей, а адвокаты их защищают, спасают!

– Во-первых, обвиняют не судьи, они работают с тем, что им предоставляют, а во-вторых, адвокаты защищают разных людей, преступников в том числе.

– И?

– Что и?

– Ты хочешь сказать, что наша судебная система не прогнила, а судьи честные и порядочные люди?

– Они разные. Честные и порядочные в том числе.

– Тебе что, там мозги промыли? Быстро же!

– Ничего мне не промыли! Врачей у нас тоже все ругают. Все, давай!

– Подожди! Кстати, сегодня же очередное слушание, люди собираются в три. Может, будет онлайн-трансляция.

– Мне пора! Потом наберу! – не захотел продолжать разговор Костя и сбросил вызов.

Политикой Костя не интересовался совершенно. Новостей не читал. Но в данном случае речь шла о некоем резонансном деле, фигурантом которого стал один из его любимых режиссеров. Костя был на него подписан. Когда-то он даже отправлял ему свой первый сценарий, и тот ему ответил, нашел время, дал рекомендации и поделился контактом продюсера. В его поддержку выступали многие известные люди, актеры, писатели. Народ стекался под здание суда, собирали подписи, записывали ролики, размещали посты в социальных сетях. То и дело Костя читал о сфабрикованном деле, о продажности судей и прогнившей системе в целом. К счастью Кости, все происходило в другом суде, а иначе они бы с Натальей Романцевой оказались по разные стороны баррикад. В том, что его кумир невиновен, сомнений быть не могло. Он определенно попал в очень плохую историю. Его обманули. Творческого человека легко обмануть. В душе Костя верил, что во всем разберутся, виновных найдут и накажут. Ведь по законам жанра добро всегда побеждает зло. Скорей бы! Вопрос только в том, когда это произойдет и насколько сильно ударит по нервной системе мэтра.

Когда Костя проснулся, блокнот лежал возле подушки. Он открыл его и прочел написанное стихотворение «Переводчик». Слова теплом разлились по телу. Говорить ей слова – желание, которое не остановить. В офисе он набрал строки на компе и даже распечатал. Чувство к ней не давало ему скучать на работе. На нем он и концентрировался, забывая обо всем остальном и ничего не замечая.

Большинство сотрудников безвылазно сидят в офисе, они собирают, печатают, ксерокопируют, скрепляют бумажки. Пара человек работает «в поле», они ходят по инстанциям, стоят в очередях, получают различные разрешения по собранным другими сотрудниками в офисе бумажкам. А есть адвокаты. И их деятельность отличается. Они работают и «в поле», и в офисе, и они более независимы. Из всех сотрудников Костю интересовали именно они, потому что только адвокаты могли посвятить его в тонкости мира, с которым он столкнулся совсем недавно и который стал интересовать его настолько, что отдыху со своими друзьями он предпочел этот офис. Адвокаты были тем самым возможным связующим звеном между ним и миром Натальи Романцевой.

* * *

Кристина только что вернулась с очередного судебного заседания и готовила себе кофе. Костя показал ей стихотворение. Она прочла. Имен он не называл. А местонахождение уточнил.

– Здесь, по соседству. Я бы купил ей огромный букет цветов и подарил вот вместе с этим, – листик уже перекочевал обратно к нему.

– Так а за чем дело стало? – спросила Кристина.

– Ну как, не могу же я к ней прямо туда… – развел руками Костя.

– Почему?

– Там же все серьезно, проходная, люди, помощница ее, сама она все время то уходит, то приходит… Нельзя же просто так заявиться…

– Ясно, дуй за букетом, и через полчаса встречаемся у входа.

– Серьезно?

– Абсолютно.

Он готов был ее расцеловать. Это была самая хорошая новость за целый день.

– Я мигом! – он вылетел из офиса, позабыв обо всем на свете и никого не предупредив.

Бежать недалеко. И выбор огромный. Но для этой женщины цветы должны быть особенные. Банальные тюльпаны или розы не подойдут. Нужно что-нибудь нежное и хрупкое. Пришлось обойти все ряды. Эустома, или лизиантус, оба названия Костя записал, на всякий случай. А проще – горная роза, похожа и на пионы, и на тюльпаны, и на маки, но не они. Лепестки словно атласный шелк. И цвет любимый – синий. С белыми смотрится вообще отлично. Его любимая цифра семерка. Семь, семнадцать, семьдесят семь. Подошло семнадцать.

Взмыленный, но с букетом, Костя добрался до здания суда. Кристина была уже на месте. Как всегда, представительная с папкой в руках. Костя соответствует – в белой выглаженной рубашке. Теперь это его одежда. У двери он замешкался. Кристина обернулась.

– Мы заходим или ты здесь будешь стоять?

– Секунду, паспорт, – судорожно проверяет карманы. – А, вот он. Все, идем.

– Этаж какой? – спрашивает Кристина.

– Третий, – шепотом отвечает Костя.

Кристина и Костя подходят к дежурным. Их двое. Одному из них Кристина показывает удостоверение. Тот и не взглянул. Костя держит перед собой огромный букет, пытается из-за него увидеть дежурного и предъявить паспорт.

– Куда? – обратил внимание дежурный на Костю, точнее, на букет.

– Со мной, – избавила его от ответа Кристина.

– Хорошо.

Костя взбежал по ступенькам и ждал Кристину уже наверху.

– Гля, рванул. Может, меня подождешь или я все уже свободна?

– Нет, нет, пожалуйста, прошу!

– Ладно. Куда дальше?

– Туда!

В коридоре полным-полно народу. Сидят и стоят вдоль стенки под кабинетами.

– Ну и где? Справа, слева?

– Здесь. Слева, – и он указал на уже знакомую дверь.

– Что стоим, чего ждем?

– Как чего? Что вот так сразу?

– А ты предлагаешь до ночи здесь сидеть? Лично у меня еще дел полно.

– Я так сразу не могу, давай немного посидим, умоляю!

– Хорошо, но учти, у меня есть желание попасть в офис до окончания рабочего дня.

– Я понял, понял.

– И?

– Я же не знаю внутри она или нет, может, на заседании.

– Могу узнать.

– Нет, подожди, не надо! Не сейчас! – подскочил Костя, останавливая Кристину и усаживая ее на место.

– А когда?

Из приемной вышла секретарь, отдала мужчине какую-то бумагу и скрылась за дверью.

– Вот это ее помощница! Натальи Константиновны!

– А, так тем более сейчас спрошу.

– Не надо, не спрашивай! Подожди!

– Да чего ждать-то, у моря погоды? Раз помощница на месте, то и твоя Наталья Константиновна скорее всего тоже там. Как фамилия?

– Романцева.

Костя почти уже был готов войти, как его опередил какой-то лысый тип лет сорока, наутюженный до стрелок. Зашел, как к себе домой. Дверь приоткрыта.

– Смотри, все нормальные люди заходят и спрашивают.

В коридор снова вышла помощница, кажется, Вика, так к ней обращалась Наталья Константиновна. Спросила, кто на два часа. К ней сразу же подошли, она объявила номер зала, и все отправились туда. Костя умостился рядом с Кристиной.

– Ты чего?

– Ничего. Сейчас Наталья Константиновна будет проходить.

– В смысле? И что? Нам это как поможет?

В коридоре со стороны кабинета Натальи Романцевой стало пусто. Кристине позвонили, а Косте сложно было усидеть на месте. Он начал мерить шагами коридор и даже вышел на лестничную площадку.

– Что ты мечешься, как раненный кабан? Сто раз уже мог зайти, – Кристина выключила мобильный.

– Разве так можно? Вдруг она чем-то занята?

– Она все время чем-то занята. Она судья!

– Вот именно! Прячься, – и он отдал цветы Кристине.

– Ты шутишь?

– Нет, я серьезно, нельзя, чтобы Наталья Константиновна видела сейчас цветы.

– Это еще почему?

– Не знаю почему, нельзя и все! Я потом, на обратном пути, когда она будет возвращаться.

– А вот потом к ней будет нельзя, она будет принимать решение.

– Я в курсе, я подожду. Стой, стихотворение где?

– Надеюсь, ты ей его не собираешься декламировать в коридоре?

– Нет, я вообще его не собираюсь декламировать, – дрожащими руками Костя вынул из кармана лист бумаги в файлике, расправил. – Ты права, наверное, долго будет. Ты хотела идти, иди.

– Нет, я уже хочу на это посмотреть, это становится забавным. Пожалуй, останусь.

Наталья Романцева появилась в тот самый момент, когда Костя изо всех сил за руки тянул Кристину с букетом к лестнице. Кристина заметила первая, стала серьезной и перестала сопротивляться. Костя стоял спиной, затем обернулся. Прижался к стене. Наталья Константиновна сосредоточена, по сторонам не смотрит. Прошла мимо. Выбегает за ней на лестничную клетку.

– Простите, а я… Вы… Вы меня помните? – успел адресовать ей свой вопрос Костя уже на втором лестничном пролете.

– Конечно, помню, – она приостановилась, посмотрела на него. – Простите, меня ждут.

Кристина над Костей больше не подшучивала. Сказала, что как-то видела ее, когда приходила по делам в соседний кабинет.

– Теперь я хоть знаю, зачем пять лет учил турецкий.

– И зачем?

– Чтобы встретить ее, чтобы однажды попасть в это здание.

– Тогда уж на юрфак нужно было поступать, – смеется Кристина, – а то сложный какой-то путь. Ладно, нужно бежать, думаю, ты справишься.

– Теперь точно справлюсь. Не сдвинусь с места, если нужно, просижу здесь до утра.

Но сидеть до утра не понадобилось. Наталья Константиновна вскоре вернулась. Костя постучал. Помощница приветливо улыбнулась, вошла в кабинет и объявила: «К Вам переводчик».

Костя оказался у Натальи Константиновны в кабинете. Она встала из-за стола и облокотилась на подоконник. С букетом он продолжал стоять у двери.

– А это Вам, – спохватился Костя и как-то неумело положил цветы ей на стол.

«Лучше было бы дать в руки», – подумал он, но момент упущен. Смелости не хватило. Он стоял перед ней и, словно в чем-то провинившись, смотрел в пол. Он позабыл все слова, которые собирался произнести. «Переводчики с языком работают, все время говорят, разговорчивые значит, не то что я», – пронеслось у него в голове. Он вспомнил про стихотворение и снова подошел к столу. Положил рядом с цветами.

– Что это?

– Тоже Вам. Случайно написалось. Вообще я не… не то чтобы… – он снова отошел к двери.

Наталья Романцева пробежала по написанному глазами, затем подняла их на парня. В дверь постучали. Задерживать Наталью Константиновну больше нельзя, ведь дел у нее невпроворот.

– Можно Ваш мейл? – будто со стороны услышал Костя свой собственный голос. Говорить этого он не собирался.

Наталья Романцева подошла к столу, взяла ручку и на листике для заметок что-то написала, после чего протянула ему. Вот так просто! Он взял, попрощался и вышел из кабинета. В коридоре за это время людей стало еще больше. А ведь он пробыл там всего несколько минут. На лестнице он остановился. На небольшом квадратном розового цвета листике значились латинские буквы и цифры. «Неужели так бывает?! – думал он, выходя из здания суда. – Сколько еще людей выходили отсюда столь же счастливыми?»

У самого входа остановилась машина, к вышедшим из нее тут же бросились журналисты. Косте даже не было интересно, кто это. Он шел по улице и ничего не замечал вокруг. Мысли витали где-то далеко, но все время возвращались в одну и ту же точку – он до сих пор не понимал, как отважился спросить ее электронный адрес. Но как же хорошо, что спросил! Ничего, собственно, и не произошло, он подарил ей цветы, вот и все. Ей, наверное, часто дарят цветы, она красивая женщина. Но для него это стало целым событием, грандиозным и выдающимся, потому что никогда еще в жизни он не волновался так сильно. Ни экзамены в университете, ни премьера спектакля не могли стать в один ряд с тем состоянием, которое охватило его сегодня, когда он стоял перед ней, когда их глаза встретились и когда ее рука выводила на бумаге заветные символы. Название переулка, которое он не мог запомнить поначалу, теперь стало родным, словно название улицы, на которой он вырос.