Глава 6

Когда я хотела ответов, я не думала, что получу их так быстро.

Меня разбудил настойчивый звонок. Наощупь потянувшись за телефоном, я взяла его с тумбочки и поднесла экран к лицу.

«Вероника админ» – прочитала я заспанными глазами.

Прокашлявшись, чтобы коллега не услышала моего сонного голоса, я ответила на вызов.

– Да.

– Ульяна, – обеспокоенно произнесла Вероника. – Не разбудила?

– Будем считать, что нет, – призналась я, садясь на кровати и проводя рукой по лицу, пытаясь проснуться. – Что-то случилось?

Обычно я работала с утра, а администраторы приходили к 14:00, чтобы вечером закрыть смену, но сегодня Вероника попросила поменяться – она выйдет утром вместо меня, а я вечером, чтобы подменить ее. Она редко обращалась с подобными просьбами, а работала безукоризненно, поэтому я пошла девушке навстречу, понимая, что мне тоже может понадобиться ее помощь, если вдруг с поиском админа случится заминка.

– Да… Да. Мне кажется, вам стоит приехать, – голос администратора дрожал от волнения, хотя она старалась говорить ровно. – Чем скорее, тем лучше. У нас тут какая-то революция.

– Скоро буду!

Остатки сна мигом испарились, а волнение Вероники передалось и мне. Я вскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться, на ходу прокручивая в голове различные сценарии того, что могло произойти в ресторане. Может быть, София решила перед увольнением выкинуть какой-то сюрприз и подговорила всех не выходить на работу? Или Лавров внедряет какую-то инновацию, не предупредив меня? Но вряд ли бы это так шокировало уравновешенную Веронику, да и Лавров всегда предупреждал, когда хотел что-то изменить в нашей работе.

Скорее поверю, что это Софа устроила показательное выступление напоследок. Одним словом, после звонка Вероники ничего хорошего я не ждала.

Мысли роились в голове, пока я бежала к машине. Всю дорогу до ресторана я нервно барабанила пальцами по рулю, гадая, что же меня ждет на месте. Когда я влетела в зал, то сразу же начала искать глазами Веронику, надеясь получить от нее ответы на свои вопросы.

Администратор стояла за барной стойкой, напряженно всматриваясь в экран своего планшета. Увидев меня, она лишь молча указала на столик в дальнем углу зала и коротко сказала:

– Вас там ждут.

Я недоуменно посмотрела на Веронику, но по ее настороженным глазам стало понятно, что она сама знает не больше моего. Круто развернувшись на каблуках, я хладнокровно выдохнула, настраиваясь решить любую проблему, с чем бы мне сейчас ни предстояло столкнуться.

Каково же было мое удивление, когда за указанным столиком я увидела мужчину – того самого незаконного брата-близнеца Вентворта Миллера, которого я недавно видела в ресторане вместе с Лавровым. От волнения сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой, стараясь нагнать упущенное.

Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и внимательно наблюдал за моим приближением. Перед ним на столе стояла чашка кофе и дорогой ноутбук. Его пронзительный взгляд не предвещал ничего хорошего и будто прожигал насквозь, заставляя чувствовать себя неуютно.

– Доброе утро. Ульяна, полагаю? – произнес он низким, бархатным голосом, когда я подошла к столику.

– Все верно, – холодно ответила я, сама не понимая, почему из-за незнакомца у меня нервно дрожат поджилки.

Мужчина передо мной вел себя с раздражающей уверенностью хозяина положения. Его сканирующий взгляд и нагловатую манеру держаться дополняла какая-то опасная внешность типичного хищника с босяцкими чертами лица. Правда от всего этого отвлекали эпатажные брендовые шмотки на три размера больше и модные светло-коричневые очочки без оправы.

– Ян Сташевский, – представился он, протягивая руку.

Его небрежно закатанные рукава оголили предплечья и в глаза бросились несколько татуировок в форме колец разной степени толщины, проходящих вокруг руки. Он не стал вставать, лишь лениво потянулся в мою сторону через стол.

– Присаживайтесь, нам нужно серьезно поговорить, – сказал он, указывая на кресло напротив себя.

Я медленно опустилась на стул, все еще не понимая, кто этот человек и что ему нужно.

– Вы, наверное, догадываетесь, кто я такой, – продолжил он, не сводя с меня своих проницательных синих глаз.

– Даже не представляю, – честно ответила я.

– Правда? – удивился он. – Значит, Ульяна Асадова не настолько хороша, как говорят?

– Смотря, где говорят, – спокойно ответила я, не поддаваясь на его провокацию.

– В ресторанном бизнесе Санкт-Петербурга, разумеется, – насмешливо хмыкнул Ян.

– Я видела вас здесь с Константином Владимировичем.

На его красивом лице отразилась кривая улыбка, словно он ожидал именно такого ответа.

– Что ж, значит то, что я сейчас покажу, не будет для вас полнейшей неожиданностью. Это радует.

Из кожаной папки с документами Ян достал бумаги и небрежно толкнул их по гладкой поверхности стола в мою сторону. Я замерла, не понимая, что может скрываться за этими официальными бумагами. Но интуиция подсказывала – ничего хорошего.

С опаской протянув руку, я взяла документы и начала изучать, чувствуя, как Ян сверлит во мне дырку. С каждой строчкой мои глаза расширялись от шока и недоверия. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, а к лицу прилил жар, будто я сейчас находилась не за столом в прохладном зале нашего ресторана, а в бане, где температура перевалила за 90 градусов.

Когда я дошла до последней страницы, то уже не могла сдерживать эмоции.

– Это что, шутка такая?! Это невозможно! – воскликнула я, бросая бумаги на стол.

– Никаких шуток, Ульяна, – спокойно ответил Ян, откидываясь на спинку кресла.

Это был договор купли-продажи ресторана, подписанный Константином Владимировичем и ООО «Вкус» в лице генерального директора Яна Сташевского. В сердце болезненно кольнуло, пробуждая воспоминания. «Taste» – та самая сеть, которая не так давно пыталась переманить меня к себе…

Согласно документу, Лавров продал свой бизнес этому самодовольному моднику, фактически сделав его новым владельцем «Петрограда». Внизу стояла свежая печать и подпись Константина Владимировича.

Я подняла ошарашенный взгляд на Яна, который продолжал сверлить меня своими пронзительными глазами. На его лице играла самодовольная ухмылка.

– Как видите, все абсолютно законно. Я действительно приобрел бизнес Лаврова. Теперь я полноправный владелец этого ресторана.

– Чудно, конечно, но я вам не верю. Простите, многоуважаемый Ян, но это похоже на наглый рейдерский захват. Если бы Константин Владимирович продавал ресторан, я бы об этом знала, – едва сдерживая гнев, сказала я. – Мне ничего не стоит сдать вас полиции. Вы же в курсе, что за подделку документов можно получить срок?

– Я ожидал, что вы будете горой стоять за своего босса. Мне это нравится, Ульяна. Но мы живем не в 90-х, и я бы на вашем месте не тратил время на ерунду, а взглянул правде в глаза. Вас продали, Ульяна, – процедил Сташевский. – А ваш босс даже не нашел в себе смелости, чтобы предупредить об этом сотрудников и подготовить вас.

Его слова звучали как приговор. Я физически чувствовала, как мой стабильный мир рассыпается по кусочкам на глазах этого нахала. Лавров продал ресторан, даже не поставив меня в известность. От такого предательства я ощущала как к горлу подступает ком и едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Человек, которому я безоговорочно доверяла и посвятила 10 лет своей жизни, вот так легко все бросил и сбежал, ничего мне не сказав. Ладно, он не попрощался с ребятами, хотя даже это было очень некрасиво с его стороны. Но как же я? Я здесь работаю дольше всех, и он не нашел в себе силы, чтобы признаться?

Внутри меня начала закипать ярость, а с ней приходила и злость на саму себя. Почему, анализируя поведение босса, я даже всерьез не рассматривала самый худший вариант?

Да, потому что даже представить себе не могла, что Константин Владимирович способен на такое. Да и других предпосылок подобного исхода не было. Ресторан стабильно приносил прибыль, Лавров не особо сильно опаздывал с оплатой счетов поставщикам и своевременно выплачивал все зарплаты сотрудникам, хоть и не хотел их повышать. Теперь мне было понятно, почему…

Я гневно посмотрела на Яна, сжимая кулаки под столом. Пока я пыталась переварить все новости, он продолжал сидеть с самоуверенным видом, сохраняя нейтрально-скучающее выражение лица. Сложно предположить, о чем он сейчас думал. Но одно я могла сказать точно – похоже, этот тип привык всегда получать то, что хочет.

Я не собиралась так просто сдаваться и позволять ему разрушать все, что мы с таким трудом создавали. Наверняка, он захочет стереть нашу аутентичность, сделав «Петроград» таким же, как и другие заведения его сети.

– Вижу вы справились с первыми стадиями принятия, – ехидно заметил Ян, выдерживая мой взгляд.

– Господин Сташевский, – процедила я сквозь зубы, – может, на бумаге вы теперь и владелец, но «Петроград» – это в первую очередь люди. Это коллектив, который годами вкладывал сюда свои силы и душу. Вам придется очень постараться, чтобы заслужить их уважение и преданность. А что касается меня. Я буду отстаивать интересы ресторана и каждого сотрудника до последнего.

– Без проблем. Если вы не готовы работать, можете прямо сейчас написать заявление. Я это переживу, – хмыкнул Сташевский. – Пройдусь по кадрам и тех, кто не сможет принять перемены, тоже уволю.

Глава 7

Я резко встала из-за стола, чувствуя, как внутри все кипит от гнева и обиды. Сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. Я была на взводе и понимала, что сейчас могу наговорить лишнего. Уже наговорила, черт возьми! Мне нужно срочно остыть и все обдумать. Не сказав ни слова, я развернулась и быстрым шагом пронеслась через зал, направляясь к выходу и игнорируя удивленные взгляды сотрудников.

Оказавшись на улице, я жадно вдохнула свежий воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Мелкий моросящий дождь настойчиво капал прямо в лицо, остужая тело, но никак не душу. Мысли лихорадочно метались в голове.

Как Лавров мог так поступить? Почему не предупредил? И что теперь делать, когда этот амбассадор Баленсиаги заявляет, что он здесь хозяин и будет всем заправлять? Какого черта?!

Но злость на Сташевского быстро сменилась обидой на Константина Владимировича. Он же знал, как я вкладывала в его ресторан все силы и душу, сутками пропадая на работе. И что в итоге? Меня даже не удосужились предупредить о продаже, словно я вещь – один из столов и стульев, который перекочевал от одного владельца к другому.

Я села в машину и на автомате завела двигатель. Руки дрожали, когда я вцепилась в руль. Я не могла так безропотно смириться с происходящим, не получив объяснений. Лавров должен сказать мне в лицо, почему так поступил.

По долгу службы у меня был домашний адрес Константина Владимировича. Я решительно вбила его в навигатор и тронулась с места.

Всю дорогу я прокручивала в голове возможный разговор, готовясь высказать боссу все, что я о нем думаю. Но когда я припарковалась у его дома, меня охватили сомнения. Вдруг у него были веские причины так поступить? Вдруг ему самому было нелегко расставаться с рестораном?

Тряхнув головой, я отбросила эти мысли. Я заслуживаю объяснений. Мы столько лет проработали вместе, чтобы разойтись, даже не поговорив? Я так не могу.

Наконец, глубоко вздохнув, я вышла из машины и решительно направилась к подъезду. Поднявшись на нужный этаж, я остановилась перед дверью квартиры Лаврова. Сердце бешено колотилось, когда я нажала на звонок. Прошла минута, другая – никто не открывал. Я позвонила еще раз, настойчивее. Все та же тишина.

«Может его нет дома?» – промелькнула мысль.

Но нет, машина Константина Владимировича стояла во дворе, я видела ее, подъезжая.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Лавров. Он выглядел осунувшимся и постаревшим, как будто за эти несколько дней прожил целую жизнь.

– Ульяна, – тихо произнес он, опустив глаза. – Я знал, что ты придешь.

– Значит, это правда?

Лавров тяжело вздохнул и отступил в сторону, пропуская меня в квартиру.

– Проходи.

Константин Владимирович был небритый, в домашней одежде. Таким я его еще никогда не видела.

Я вошла в квартиру Лаврова, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. Константин Владимирович провел меня в гостиную и устало опустился в кресло.

– Присаживайся, Ульяна, – сказал он, указывая на диван.

Я села, не сводя с него глаз.

– Почему? – только и смогла сказать я, чувствуя, как к горлу подступают слезы, но чувство обиды и разочарования было сильнее, поэтому, подавив жалость к себе, я выплеснула на него все то, что копилось в моей голове. – Почему вы так поступили? Почему ничего не сказали? Почему не пришли сами, чтобы познакомить всех с новым собственником ресторана, в конце концов? Мне всегда казалось, что вы цените людей, которые работают на вас. Что изменилось?

Лавров тяжело вздохнул, будто каждое мое слово было острым ножом, которым я кромсала его сердце.

– Многое, Ульяна. Многое…

– Да уж, черт возьми, я догадываюсь! – не сдержалась я. – Человек, для которого его бизнес был всем, вдруг молча отказывается от своего детища. Явно для этого нужны веские причины. Надеюсь, вы все же сможете объяснить, какие.

– Ульяна, если бы у меня были силы кому-то что-то объяснять, я бы сделал это.

– Я продаю бизнес. Это всего три слова, Константин Владимирович! – горько воскликнула я, поражаясь его поведению. – Вы меня, конечно, извините, но мне кажется, я заслужила это услышать до того, как все случится. Если бы вы сказали это заранее и попросили не задавать лишних вопросов, я бы не стала переходить черту. Но сейчас я чувствую себя преданной! Как будто мне плюнули в душу и продали наравне с кухонной утварью. И думаю, я не одна испытываю подобные чувства! Наши ребята уважали вас… Вы всегда были для них живым примером бизнесмена, который делает для своего коллектива больше, чем просто приходит и забирает прибыль. Но, видимо, и они, и я ошибались на ваш счет!

Лавров резко встал, его руки сжались в кулаки, будто он пытался удержать в них остатки разрушенной репутации.

– Я стал задыхаться, Ульяна! – вырвалось у него.

В этом признании было столько боли и отчаяния, что я опешила.

– В смысле? – растерянно спросила я.

Он зашагал по комнате, мельтеша из стороны в сторону, словно взвешивая, стоит ли мне раскрывать реальное положение дел или ограничиться сухими фактами.

– Крупные кредиты, инновации… Это же не просто цифры. Я пытался идти в ногу со временем. Хотя ты сама знаешь, как тяжело мне давались перемены. Каждое новшество – как прыжок с парашютом. Ты вложил деньги, а потом остается только ждать – сработало или нет. Кажется, ты летишь, ветер режет лицо, адреналин – живее, чем от любого допинга.

Он резко обернулся, и на мгновение я увидела в нем снова того Лаврова, с которым познакомилась десять лет назад – акулу ресторанного бизнеса. Волевого и основательного мужчину, который когда-то дерзко перекупал шеф-поваров под носом у конкурентов.

Я молчала, не смея вставить и слова, потому что видела: он говорил правду. Ту правду, которая может быть неприглядной и в ней порой тяжело признаться самому себе.

– Но когда ты болен, и врачи говорят, что тебе осталось лет пять, если не будешь лечиться, – по дрогнувшему голосу казалось, что из Лаврова вдруг выпустили весь воздух, – когда каждое утро начинается с таблеток, а не с кофе, гонка превращается в удушье.

Константин Владимирович тяжело опустился обратно в кресло, словно все силы разом покинули его.

– Я стал не справляться… Груз кредитов давил, но я создавал иллюзию стабильности. Переводил со своих счетов, заложил квартиру жены. Почти без задержек оплачивал счета поставщиков и зарплаты, а потом… – Его плечи сгорбились, будто невидимый груз придавил их. – Проснулся ночью от того, что не могу дышать. Не в переносном смысле, Ульяна. Буквально.

Я машинально втянула воздух, как будто сама переживала его нехватку. В глазах стояли слезы, и я даже не пыталась их сдерживать. Константин Владимирович потянулся к журнальному столику и дрожащей рукой налил воды из графина.

– Врачи сказали: или я отпускаю все, или следующий приступ станет последним. Выбирать между делом жизни и жизнью, – горько усмехнулся Лавров. – Я смалодушничал. Продал. Сбежал.

Я сидела, оглушенная его признанием. Мне стало стыдно за свою вспышку и чересчур эмоциональные упреки. Злость и обида испарились, уступив место состраданию и горечи. Передо мной сидел не тот уверенный в себе бизнесмен, которого я знала долгие годы, а обычный живой человек, оказавшийся перед сложнейшим выбором.

– Признаться коллективу? Сказать: «Простите, ребята, я сломался»? – его голос сорвался в шепот. – Я же, как их отец. Отцы не падают.

Я встала, не зная, то ли обнять его, то ли швырнуть в стену этот графин, хоть это и не поможет унять тупую ноющую боль. Размазывая по лицу слезы, я подошла к окну, стараясь совладать с чувствами.

Лавров молчал. Я обернулась, увидев, как по его щеке тоже ползет слеза – первая за все годы знакомства.

– Константин Владимирович, мне так жаль… Простите, что накинулась на вас с обвинениями. Я понятия не имела, через что вам пришлось пройти.

– Это ты меня прости, Ульяна, – тихо сказал он. – Я должен был поговорить с тобой, со всеми вами. Вы заслуживали правды. Просто я сам еще не смирился с тем, что мне пришлось отказаться от своей мечты. От всего, ради чего я жил…

– Здоровье и семья – это самое главное, – мягко сказала я. – Бизнес – это просто бизнес. А вот близкие люди – это то, ради чего стоит жить. Не корите себя. Вы приняли правильное решение.

Лавров благодарно кивнул. Он слабо улыбнулся. Мне даже показалось наш разговор немного облегчил тяжесть, обрушившуюся на его плечи.

– Я оставил ресторан в надежные руки, – произнес Константин Владимирович после паузы, будто пытался убедить в этом не только меня, но и самого себя.

Голос Лаврова был тихим, но я слышала в нем уверенность. Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение от воспоминаний о сегодняшней встрече со Сташевским.

– В надежные? – переспросила я, едва сдерживая эмоции. – Вы серьезно? Он же высокомерный напыщенный индюк, который разговаривает так, будто весь мир ему должен.

Лавров неожиданно рассмеялся. Его смех прозвучал настолько искренне, что я даже немного растерялась.

– Ян молодой еще. Считай, он как острый перец в блюде. Вначале обжигает, затем открывает новые грани.

– Грани чего? Самолюбования? – скептически хмыкнула я.

– Ульяна, поверь мне, он хороший парень, – сказал Лавров. – Да, может быть у него немного резковатая манера общения поначалу, но он не юлит, как уж на сковороде, и открыто говорит все, что думает. Хоть он и молод, у него есть деловая хватка, стратегическое мышление и самое главное – желание развивать бизнес.

Я скептически приподняла бровь. Мне было трудно поверить, что тот холеный пижон, который так бесцеремонно ворвался в нашу жизнь, мог оказаться «хорошим парнем».

– Константин Владимирович, вы уверены, что не ошиблись в нем? – осторожно спросила я.

Лавров покачал головой.

– Нет, Ульяна, не ошибся. Поверь, я бы не доверил свое детище человеку, в котором не был уверен на сто процентов. Ян понял мою ситуацию и, в отличие от других коршунов, не стал прогибать меня, пытаясь сбить цену. Он может казаться нагловатым, но он действительно талантливый бизнесмен и, что важнее, человек с принципами. Сташевский – именно тот, кто нужен ресторану сейчас. Он сможет вывести бизнес на новый уровень.

– Хорошо, – неохотно согласилась я. – Я постараюсь дать ему шанс. Но если он продолжит вести себя как самодур, я за себя не ручаюсь.

Лавров улыбнулся.

– Договорились. Но я уверен, что до этого не дойдет. Просто дай ему время. И сама присмотрись к нему повнимательнее. Уверен, ты увидишь в нем то же, что и я.