Анфиса сидела в кресле. На ней была отнятая у мужа футболка с надписью The Rolling Stones, купленная им на концерте в Москве ещё в лохматом 1998 году, когда вышеозначенная группа приезжала в Россию в первый раз. Ввиду своей ветхости на улицу её носить было не очень, и Матвей планировал использовать её как домашнюю – не вышло. Теперь это была футболка Анфисы. Та была ей, конечно, великовата, что было удобно, поскольку Анфиса носила её как короткое коктейльное платье, под которое можно было больше ничего не надевать.

За годы совместной жизни Анфиса обзавелась целой коллекцией трофейных футболок, маек и даже рубашек. Матвей говаривал, что его вещей у неё больше, чем у него самого, что было, конечно, некоторым преувеличением, хотя и не слишком большим. Как бы там ни было, Анфисе нравилось носить дома его вещи, и она уже приглядывалась к весьма симпатичной мужской майке от фирмы Diesel.

На коленях Анфиса разместила белую кожаную папку с документами, проспектами и билетами, полученную в офисе от Снежаны, рядом на журнальном столике расположился ноутбук обгрызенной конторы.

– Ну как? – спросил Матвей, выходя из ванной комнаты. Он только пришёл с работы и принял душ.

– Всё вроде в порядке, – ответила супруга. – Отзывы хорошие, контору хвалят, регистрация есть. Всё путём.

– Так и? Едем? Нет? – Матвей надел трусы и сел на соседнее кресло.

– Конечно едем! Они столько наобещали… И если выполнят хотя бы половину, будет уже замечательно, а если всё, тогда я снимаю шляпу.

– У тебя нет шляпы.

– Ради такого дела я заведу, – рассмеялась Анфиса. – На крайний случай у меня есть цилиндр. Помнишь, тот, чёрный, для всяких вечеринок и карнавалов?

– Нет. – Матвей улыбнулся. – Цилиндр не годится. А всё-таки, что там будет? И нас точно не смущает то, что загородный отель называется «Июль», а мы туда прёмся в декабре?

– Не смущает, – безапелляционно заявила Анфиса. – А обещают они всякие новогодние чудеса, индивидуальную программу, отсутствие толп туристов…

– Это как мы любим. Помнишь, тогда на острове, в Сиамском заливе… – Матвей мечтательно прикрыл глаза. – Солнце, море и почти никого вокруг, эх…

– Соберись, тряпка! – Анфиса наклонилась к мужу и слегка куснула его за плечо.

– Ай. – Матвей улыбнулся.

– Так вот, – Анфиса вернулась к документам, – не будет толп туристов, планируются всякие развлекательно-костюмированные мероприятия, разумеется, ёлка и прочее.

– Не знаю. – Матвей потянулся. – Не заскучаем мы? Я вот не очень верю в костюмированно-развлекательные перспективы.

– Там будет главное.

– И что же это?

– Мы!

– Уже неплохо. – Матвей улыбнулся.

– А ещё: тишина, лес, свежий воздух… опять же, мало народу – возможно, появится шанс вообще никого не встречать какое-то время, можно покататься на санках, побегать на лыжах. Ты когда последний раз стоял на лыжах? – неожиданно спросила Анфиса.

– Дай-ка подумать… – Матвей размышлял некоторое время. – Точно до знакомства с тобой и, скорее всего, ещё за много лет до него. Но вот раньше!..

– Раньше, понятно… и небо было голубее, и трава зеленее, и вообще СССР был.

– Было время, эх… – Матвей вздохнул.

– А ещё, – добавила Анфиса, – там не будет этого проклятущего офиса.

– У меня и тут нет никакого офиса, – заметил Матвей и улыбнулся.

– Значит, не будет проклятущего производства.

– Ладно. – Матвей махнул рукой. – Поехали. Но только из-за лыж.

Декабрь выдался на удивление морозным и снежным. Коммунальные службы традиционно отрапортовали о том, что зима пришла внезапно, но они стараются, и всё, что есть в наличии, направлено на очистку города от снежных заносов, гололёда и сосулек. К сожалению, не всякому горожанину удавалось встретить хотя бы часть этого «всего», что уж говорить о таком мифическом существе как целый дворник, регулярно убирающий двор. В защиту коммунальщиков стоит отметить, что подобного рода катаклизмы последнее время действительно стали редки, и дождь на Новый год превратился практически в постоянное явление.

Анфиса пришла домой позже мужа, застав его за сборами.

– Я вспомнила, что не записала в список необходимых вещей, – сказала она прямо с порога.

– «Меня терзают смутные сомнения»… – Матвей держал лист бумаги в руке и озабоченно смотрел на два небольших чемодана. – Мы с тобой за последние годы полмира облетели. Тебе не кажется, что пора бы научиться не брать с собой лишнего?

– А когда это я брала с собой лишнее?

– Всегда! – ответил Матвей.

– Не придумывай. – Анфиса махнула рукой. – Может один раз… Помнишь, мы в Вену ездили? Я тогда переборщила с туфлями. Так это было только начало наших экспедиций – я была неопытна.

– Значит сейчас, с вершины опыта и прожитых в дороге приключений, ты планируешь взять с собой это всё?! – Матвей указал рукой на кучу одежды, лекарств и косметических средств, лежащих на кресле и планирующих, в виду своего объёма, распространиться на оставшуюся часть квартиры.

– Нет, конечно! – Анфиса сняла верхнюю одежду, обувь и подошла к куче. – Сюда надо ещё добавить несколько предметов…

– Да ты издеваешься!

Анфиса засмеялась.

– Не вижу ничего смешного, – заметил Матвей. – Мы договорились взять мелкие чемоданы – ручную кладь, а тут надо брать наши основные, дальнемагистральные, и то я не уверен, что твоё барахло целиком влезет. Мы же всё-таки не в Индонезию летим… в соседнее полушарие, где все ходят вверх ногами…

– Ладно, не ворчи. Сейчас я помоюсь и разберу, что нужно. А ты пока можешь по коктейлю забабахать. Как ни как у нас длинные выходные, а потом ещё неделя отпуска.

Матвей с сомнением посмотрел на кучу, на чемоданы, на жену.

– «Заметьте, не я это предложил!» – ухмыльнулся он и пошёл на кухню.

После коктейля дело пошло веселее. Анфиса действительно уменьшила объём вещей, что позволило не без труда, но всё же вписаться в необходимый объём.

– Что-то мне подсказывает, – начал Матвей, приподнимая оба чемодана, – что таскать их опять буду я, и это не считая рюкзака с фотокамерой и объективами.

– А я всегда говорю: «Дай понесу». А ты что?!

– Ладно. – Матвей сел в кресло. – Разберёмся. Ты такси заказала?

– Конечно. На 4:35.

– С этой поездкой сплошные неудобства. Мало того, что надо ехать на поезде, а я ненавижу поезда, так ещё пересадку делать, и опять на поезд, а я ненавижу поезда, и всё это в ночи. Неужели нельзя построить аэропорт около это треклятого места… Как он там называется?

– Называется он «Июль». А насчёт аэропорта… неплохая идея. Каждому загородному отелю по Boeing 777! – Анфиса улыбнулась. – Отличный слоган.

– Можно и не 777, я согласен и на Airbus A319, или Sukhoi Superjet 100. Я даже согласился бы слетать туда на Messerschmitt Bf 109, лишь бы не на ваших поездах.

– А мне поезда нравятся, – заметила Анфиса. – И, кстати, Messerschmitt… Ты же не умеешь его водить. Как ты планируешь добираться? Плюс к тому, он же одноместный. Я, что, за тобой пешком должна идти? Или на привязи, как корова?

– Зачем пешком? На поезде. Можешь даже на паровозе – они тебе тоже нравятся. Будет очень символично: самолёт и паровоз одних лет! Хотя… идея с привязью мне тоже нравится.

– Я обдумаю твоё предложение, насчёт привязи! – Анфиса улыбнулась и добавила: – Если я правильно тебя поняла, к нашему приезду им не только аэродром потребуется, но и новая железнодорожная ветка?

– Почему бы и нет, – пожал плечами Матвей. – Что мы, не люди…

– Пошли кушать, людь, – с улыбкой сказала Анфиса. – Сегодня лучше лечь пораньше.

Ужин накануне отъезда всегда проходит одинаково: все разговоры крутятся вокруг предстоящего путешествия, и того, как бы чего не забыть.

– Ты все свои фотоштуки взял? А то опять выяснится, что какой-нибудь бленды не хватает, и всё!..

– Что «всё»? – не понял Матвей.

– Полный караул! – пояснила супруга. – Сразу: свет не тот, дерево растёт не там, а храм надо было построить левее!.. Ну, ты в курсе, как это происходит.

– Понятия не имею, о чём ты, – сказал Матвей улыбнувшись. – А вот ты документы, билеты… всё проверила?

– Всё. И не один раз. И даже страховки распечатала, на всякий случай. Вдруг там с интернетом проблемы, или с принтером. И я тут подумала, у нас первый Новый год не дома. Мы столько лет вместе, и всегда Новый год вдвоём и дома.

– Ничего подобного. У нас был Новый год, когда мы были дома, но не вдвоём. Я бы даже уточнил, – Матвей улыбнулся, – я был дома, а вот ты… Как бы это поаккуратнее выразиться?..

– Ты уж постарайся… – Анфиса прищурилась, глядя на него, – …выражаться поаккуратнее. А то мало ли что…

– Боюсь-боюсь.

Они оба засмеялись.

– Вспомнил тоже. Когда это было… Но с тех пор только вдвоём, и дома, – уверенно заявила Анфиса. – А сейчас… даже не знаю. Как-то странно.

– Странного тут ничего нет. – Матвей поставил на стол опустевший бокал. – Необычно? Да. И то, необычно для нас. Другие, вон, постоянно по гостям шныряют. Нас просто звать перестали, потому что знают, что всё равно не приедем.

– Всё равно странно, – не унималась Анфиса. – И ёлки нет.

– Ёлка есть, – поправил её Матвей. – Вон, стоит. – Он указал на небольшую искусственную ель, стоящую на журнальном столике, и старинного Деда Мороза, в пожелтевшем от времени, но всё ещё сохранявшем былое изящество тулупе, стоящего рядом с ней. – И даже Дед Мороз есть.

– Это не то… – Анфиса развела руками. – Ёлка должна быть большая и живая, а это походный вариант. Я её на работу беру.

– Я в курсе, – заметил Матвей. – Но зачем нам сейчас живая ёлка, если мы уезжаем?

– Вот я и говорю! Странно всё, непривычно! Только наш Дед Мороз и радует. – Анфиса улыбнулась, глядя на игрушку. – Вы когда его купили?

– Я вообще не уверен, что его кто-то покупал. Думаю, он сам когда-то пришёл и остался. Во всяком случае, сколько я помню, он был всегда.

– Классный дед, не то что сейчас лепят.

– Не то слово, – согласился Матвей. – Нынче в продаже не столько Дед Мороз, сколько Санта Клаус, по непонятной для меня причине.

– Точно, – Анфиса кивнула. – И олени. Как говорила Мордюкова: «Наши люди в булочную на такси не ездят», тем более на оленях.

Матвей улыбнулся.

– Однозначно, никаких оленей.

Пластинка закончилась, и винилокрут выключился.

– Что поставить? – спросил Матвей.

– Поставь мелодию мытья посуды, на японском виниле, а потом спать. – Анфиса улыбнулась, чмокнула мужа в щёку и пошла к раковине. – Иди целоваться! – бодро скомандовала она. – И захвати с собой пару тарелок, нечего порожняком ходить.

– Вот она! Романтика семейной жизни, – заметил Матвей.

Весь вечер и всю ночь валил снег, планируя превратить город в большой сугроб, но к четырём утра устал и взял паузу.

– Мне вот интересно, – глядя в окно, сказала Анфиса, – наше такси не опоздает?

– Не должно. – Матвей копался в специальном рюкзаке, предназначенном для перемещения в пространстве фотокамер, объективов и всего того, что могло бы пригодиться для фотографирования и обслуживания фототехники.

– Надеюсь. – Анфиса подняла со стола телефон, и в этот момент он зазвонил. – Вот и подтверждение, – сказала она, повесив трубку. – Через десять минут выходим. Ты готов?

– Конечно. Схожу в уборную, и можно двигать.

– Я тоже, пожалуй, схожу. Сколько уже везде ездили… Из Бангкока какими-то непонятными самолётами, бог знает куда, по Индонезии чуть ли не на обезьяньих упряжках, а потом с мутным проводником по джунглям искать какие-то водопады… А всё равно… новая поездка, и волнуюсь, как в первый раз.

– Стакан?! – немедленно предложил Матвей.

– Какой «стакан»? – не поняла в первый момент Анфиса.

– Со спиртом, разумеется. «Я же не могу предложить…»

– Дальше я знаю, – перебила, улыбнувшись, жена. – Спирта мне не надо.

– Как знаешь. – Матвей пожал плечами. – Было бы предложено.

Такси прибыло вовремя, и Матвей, обойдя всю квартиру, вопросительно посмотрел на супругу.

– Ключи соседке оставила?

– Конечно.

– Тогда погнали.

– Сначала присядем на дорожку, – сказала она.

Усевшись на стулья, супруги несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

– Всё! – Анфиса встала. – Поехали.

Машина повернула на Невский проспект. Город был и так неплохо украшен к празднику, а вкупе с выпавшим снегом зрелище было просто волшебное, но здесь… концентрация огней, гирлянд и прочего превосходила все пределы разумного и неразумного. В некоторые пасмурные питерские дни, которых в городе подавляющее большинство, на улице могло бы быть и темнее, чем было на Невском в это раннее зимнее утро.

– Красиво, – заметила Анфиса, повернувшись к мужу с переднего сиденья.

Тот кивнул, продолжая смотреть в окно.

Такси остановилось у Московского вокзала. Попрощавшись с водителем, Анфиса и Матвей направились в здание. Здесь, пройдя необходимые процедуры досмотра, они окунулись в пёстрый поток приезжей и отъезжающей публики.

– Итак, – начала Анфиса, – у нас ещё минут сорок до подачи поезда. Я пойду куплю конфет.

– Я не хочу конфет, – заметил Матвей.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом всегда выясняется, что конфет было мало, потому что кто-то их все пожрал.

– Кто бы это мог быть? – задумчиво произнёс Матвей.

– Действительно, «кто»?!

Анфиса сходила в большой фирменный магазин, расположенный на территории вокзала, и вернулась оттуда с мешком конфет.

– «Коровка» была? – спросил Матвей.

– Нет, – ответила Анфиса.

– Ну что за жизнь!.. – Матвей вздохнул.

– Не грусти. – Анфиса потрясла мешком. – Тут есть из чего выбрать: Машка, мишка, верблюд, белка…

– А дятел есть?

– Нет там дятлов!

– Вот я и говорю. Дятлов – нет, коров – нет… эх.

– Хвати ныть. – Анфиса убрала конфеты в сумку. – Пошли! Поезд вот-вот подадут.

Пока они неторопливо двигались к зоне посадки, на табло появились и номер поезда, и номер платформы.

Матвей лавировал между пассажирами с двумя чемоданами в руках и фоторюкзаком на спине. Там, где возникали преграды в виде порогов, дверей, других путешественников и прочих непредвиденных трудностей, он поднимал чемоданы за ручки, а потом вновь опускал на колёса и катил, держа за выдвижные рукояти. Анфиса бодро двигалась чуть впереди, с документами и билетами.

– Вот, – она остановилась у девятого вагона. – Нам сюда.

Пройдя билетный контроль, супруги вошли в вагон и, добравшись до своего купе, обнаружили там опередившую их пассажирку. Это была молодая, красивая женщина, с тёмными густыми волосами и чёрными глазами. На ней были дорогой брючный костюм чёрного цвета в тонкую белую полоску и изящная шляпа. Такие, по всеобщему убеждению, носили американский гангстеры. Впрочем, этой женщине данный аксессуар подходил лучше. На крючке висело чёрное пальто. Обувь она уже успела переодеть, и была в элегантных чёрных туфлях с красной подошвой.

– Доброе утро! – почти хором сказали Анфиса и Матвей.

– Доброе.

У неё была немного странная, в хорошем смысле, и слегка завораживающая улыбка.

Размещение багажа и последующее переодевание во что-нибудь не зимнее и удобное заняло некоторое время. Женщина не без интереса наблюдала за их суетой, и когда супруги наконец расселись, улыбнулась и представилась:

– Меня зовут Тира. А вас?

– Анфиса и Матвей, – представила обоих Анфиса. – Как далеко вы едете?

– Кто знает… Во всяком случае, билет у меня до конечной. А вы?

– Мы планируем выйти раньше. Сегодня, поздно вечером, – ответила Анфиса.

– Прекрасно, – сказала Тира. – Значит, у нас будет достаточно времени, чтобы познакомиться поближе и рассказать пару интересных историй…

– Без сомнения, – согласилась Анфиса.

Ей нравилась их попутчица. В ней было что-то интересное и притягательное одновременно. А ещё у неё был очень красивый голос.

За окном снова повалил снег.

– Не доедем, – предрёк Матвей.

– С чего это? – Анфиса вопросительно посмотрела на него.

– Пути засыплет, поезд увязнет. Помнишь песню Высоцкого «Кругом пятьсот»?

– Помнить-то я помню… Только там вроде МАЗ был, а у нас поезд, – ответила Анфиса.

– Неважно! – Матвей кивнул в сторону окна. – Вон чего делается. Как раз под Новый год, как и в песне. Сейчас на пятьсот отъедем, и всё!

– Я смотрю, ты, прямо, оптимист, – сказала Анфиса. – Ты помнишь, что нас ждут? Даже встретить обещали, правда, непонятно где.

– Встретить?! – Тира странно на неё посмотрела.

– Да. – Анфиса скинула тапки и забралась с ногами на полку. – У нас новогодний тур.

– Тоже мне, тур, – проворчал Матвей. – Тур!.. это когда надо лететь на одном самолёте часов шесть, потом стыковка, и на другом ещё шесть, потом ночёвка, и на третьем ещё час-полтора. Вот это тур!.. А мы тут, как Роберт Скотт, пробираемся сквозь льды и снежные заносы, с непонятными перспективами.

– У нас здесь условия несколько лучше, чем у них там были, – заметила Анфиса.

– Согласен. – Поезд тронулся, и Матвей с тоской посмотрел за окно. – Эх… А могли ведь успеть сойти.

– И упустить новогоднее приключение?! Да ни за что!

– Держи,– Анфиса достала из мешка конфету, развернула и протянула мужу. – Он просто не любит поезда, – пояснила она попутчице.

– Тут мы похожи, – сказала Тира. – Я тоже не люблю. Но иногда приходится.

– Командировка? – со знанием дела спросила Анфиса.

Мгновение Тира молчала.

– Пожалуй, да, это можно назвать командировкой. Слушайте, – она внезапно оживилась, – а хотите, я расскажу вам сказку? Матвей отвлечётся от своих тягостных дум о поездах, а тебе просто будет интересно.

Супруги переглянулись.

– Почему бы и…

Грохот за дверью не дал Анфисе договорить. Вслед за грохотом послышались голоса, а затем дверь открылась, и в купе начала входить девушка. У Матвея данное обстоятельство вызвало живейший интерес, поскольку девушка входила несколько нетрадиционно, а именно задом, причём она явно тащила что-то большое за собой, поэтому входила она присев и выпятив соответствующую часть тела. Именно она-то и привлекла внимание Матвея. Анфиса смотрела на происходящее с некоторым удивлением, а вот Тира – с плохо скрываемой досадой, правда, этого никто не заметил.

Понаблюдав за происходящим, Матвей вскочил и предложил девушке помощь. Последняя немедленно согласилась, уступив ему место. В дверях купе застрял здоровенный сундук. С одной стороны его пытался пропихнуть внутрь проводник, а с другой за дело взялся Матвей. Сундук упорствовал в своём застревании, но мужчины в конечном итоге победили, правда, им пришлось поставить его на попа и пропихивать в вертикальном положении. Занеся сундук в купе, они кое-как его опустили, и тот занял всё пространство от стола почти до двери, оставив чуть-чуть места для складирования обуви.

– Спасибо большое, – поблагодарила новая пассажирка.

– Нет проблем! – Матвей улыбнулся и залез на полку с ногами, поскольку деть их больше было некуда.

– Вы не стесняйтесь. – Девушка виновато улыбнулась. – Кладите ноги прямо на это чудище.

Она указала рукой на сундук. Сама она стояла у самой двери, снимая светлые, расшитые красной нитью валенки.

– Дед считает, что чемоданы на колёсах – для слабаков! Настоящий путешественник должен ездить с сундуком. Будь он неладен!