Автомойка

Я уже жил в Москве, но связей с маленьким городом N не терял… И однажды получил приглашение не свадьбу от друга.

От Москвы до города N (или наоборот, кому как больше нравится) чуть больше тысячи километров. Восемнадцать часов поездом. Но мы решили – машиной, трасса-то хорошо знакома. Не скажу, конечно, что знаю все ямы-выбоины как свои пять пальцев, тем более что там все время что-то роют, и ямы-выбоины постоянно мигрируют. Но не суть. В старые-добрые времена я проходил маршрут «от двери до двери» за десять – одиннадцать часов. Практически без остановок. Ну там, на пять минут в кустики на обочине отскочить, или бензину залить, или чашку кофе заглотить… И в этот раз особых проблем не ждал. Но стоило въехать на территорию «родной» N-ской области, как меня начали тормозить на каждом стационарном посту ГАИ.

– Документы, пожалуйста. Откройте багажник, пожалуйста…

Это все московские номера, черт бы их побрал… Подзабыл я про эту нелюбовь местных гайцов к «москалям». Ну, я, кто меня знает, человек спокойный, неконфликтный. Мне лишний раз остановиться и багажник открыть не слишком трудно. Если это, конечно, не после десяти часов беспрерывного руления и буквально за считанные километры до финиша… В общем, на четвертом или пятом посту меня прорвало…

– Документы, пожалуйста. Откройте багажник, пожалуйста… Куда следуете?

– Да что ж вы на каждом посту меня проверяете?

– А что вы хотели? С московскими-то номерами…

– А я хотел… Чтобы бывшие коллеги не на номера смотрели, а меня в лицо узнавали!

Хотя с какой стати должен знать меня в лицо этот молоденький летеха, который в годы моей службы, небось, еще в школу ходил? Да и не такой уж большой шишкой я был… Да, городские гайцы, особенно из старой гвардии, меня знали, а вот «трассовые» … Другой район, другое подразделение… И тем не менее…

– Извините. Сейчас передам дальше, больше вас не побеспокоят. Счастливого пути.

– Спасибо. Спокойного дежурства…

И вот прибыл я в город N. Можете представить, как выглядела машинка после тысячи «кэмэ», на протяжении которых встречались и дождь, и пыль, и активные ремонтно-строительные работы с сопутствующей грязюкой. А, напомню, приехали на свадьбу. Согласитесь, негоже позорить кортеж грязной машиной. В общем, решил помыть. А дело уже к вечеру. Вернее, к ночи. И большинство моек (как и остальных учреждений сферы обслуживания) по-старинному N-скому обычаю закрыто, а их работники отправились культурно отдыхать… Но нет. И сюда добралась цивилизация.

– Есть и у нас мойки круглосуточные, – сказали друзья. – А чо? Не только у вас в столицах. Цены там, правда… Гм.

Гм, оно, конечно, гм, но куда деваться? Поехал. На первой мойке не было воды. Вторая просто не работала без объяснения причин. Зато третья… Третья порадовала невиданным уровнем сервиса. Здесь не только была вода и не было очереди. Присутствовало даже небольшое кафе, где можно было скоротать время за чашкой кофе и бутербродом… Чем мы с женой и воспользовались. Мойку я заказал «по полной»: с пылесосом салона, натиранием пластмассовых деталей интерьера и прочими ништяками…

Кофе выпит, бутерброды съедены. Пора рассчитываться. Четыреста семьдесят рублей. Сколько-сколько?

– Четыреста семьдесят. Но это за все – с учетом кафе…

– Вот вам пятьсот, сдачи не надо…

Вечером поделился с друзьями, дескать, ни фига у вас цены, прям хоть каждый раз из Москвы приезжай машину мыть. А наутро, уже на свадьбе, подошел знакомый и, кивнув на московские номера, спросил:

– Не про эту тачку, случаем, по городу легенды ходят? Дескать, приехал какой-то лох из Москвы, а его на мойке на пятихатник развели? Не?

Земляк

Сперва небольшая справка: N – небольшой город в М-ской области, население меньше восьмидесяти тысяч жителей, расстояние до Москвы – тысяча километров.

Москва – столица Российской Федерации, население – более десяти миллионов человек (не считая приезжих). Общая протяженность городских дорог – почти пять тысяч километров. И вот переехали мы в Москву. Однажды звонит мне племянник, в определенных кругах города N личность достаточно известная, так мол и так, машина не заводится, отбуксируй, пожалуйста, на автосервис. Приехал, зацепил тросом, тяну. Вдруг трос лопается. Второго нет. Принимаю решение использовать порванный. Стоим, племяш привязывает обрывок к проушине, я рядом. На противоположной обочине стоит то ли поливальная машина, то ли мусоровоз. Мужик за рулем задумчиво смотрит на нас и говорит:

– Нет, так ты его до N не дотянешь.

Оказалось – земляк.

ГРОЗная история

А известно ли вам, что такое ГРОЗ? ГРОЗно звучит, правда? А это всего-навсего горнорабочий очистного забоя. Шахтер, короче. Хотя вовсе и не «всего-навсего».

Было это году в восемьдесят девятом или девяностом, не помню. Поехал я в отпуск в маленький шахтерский городок N. В силу определенных причин – в форме. Ехал туда не просто так, а к родному отцу, которого до этого по причине развода родителей не видел лет пятнадцать. Был мой батя в этом городе большим начальником – третьим человеком в градообразующем крупном угледобывающем предприятии. Ну, я под это дело возьми, да и попроси его:

– Слышь, батя, в шахту хочу. Посмотреть, как уголь добывают.

– Зачем тебе?

– Интересно…

Пожал отец плечами, дескать, что тут интересного. Однако позвонил директору самой передовой шахты

– Алло, Петрович. Тут такое дело. Сын ко мне приехал. В шахту хочет. Да нет, взрослый. Дай ему кого-нибудь в провожатые, пусть покажут. Ну, добро.

Потом водителя своего вызвал, велел меня на объект отвезти, подождать и назад вернуть. И вот представьте картину глазами стороннего наблюдателя.

К административно-бытовому корпусу шахты подъезжает черная «Волга», из нее вылезает молодой мент – летеха. На крыльце его уже встречают директор и главный инженер. Мента ведут внутрь, переодевают в робу, выдают лампу и самоспасатель, и главный инженер везет его под землю. Сперва клеть (лифт такой), потом «коза» – очень специфическое подземное транспортное средство для перевозки народа, типа вагончиков в «американских горках», но не совсем. Потом пешком, а потом… Потом – ползком и на четвереньках. Потому что в «лаве», где, собственно, уголь и добывают, высота порой не достигает и метра. И ползешь, то каской, то задницей стукаясь о выступающие куски породы. Температура там градусов сорок. Жарко… И вот доползаешь до конца лавы и выпадаешь в штрек. Это большой такой туннель. Метра два высотой. Тут вагонетки с породой ездят. И огромные шумные вентиляторы гонят сюда холодный воздух. А ты вылез из лавы, мокрый от пота… И угольная пыль… В общем, ничего удивительного, что всякие легочные болезни у шахтеров – обычное дело. И что умирают многие из них, едва дожив до пенсии. Да, еще вот, когда по лаве ползешь, лучше думать о чем-то отвлеченном… А то как представишь себе, что над головой сейчас полтора километра камня, земли… И все это может в одну минуту на тебя опуститься… Лучше о чем-то приятном…

Ну вот, продолжаю. Показали, значит, мне шахту, помылся я в директорской бане (хоть и социализм, а бани на шахте разные: для директоров, для ИТРов, ну и для простых работяг, естественно… Кстати, был у меня потом смешной случай – серийные кражи из шахтерских бань). Оделся опять в форму и на черной «Волге» отбыл. А городок маленький, слухи распространяются мгновенно. На посту ГАИ откозыряли, а когда водитель меня отвез и обратно ехал, тормознули и давай пытать:

– Что за шишку возил? Из области? Из Москвы? С проверкой? Начальство беспокоится…

Объяснил, что сын шефа в отпуск приехал. На шахту – из любопытства. Успокоил, в общем.

Потом, когда я уже в N служить перевелся, вспоминали мы с сослуживцами эту историю, смеялись.

– Да, говорят, нагнал ты на нас тогда страху. Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего! Чужой мент объявился, не пойми откуда. На черной «Волге» катается, на шахту чего-то полез. Не иначе как комиссия МВД…

Ну вот, а я для себя из этой экскурсии одну мысль вынес. Труд шахтера, он, братцы, не просто тяжелый. Он адский. Я бы ни за какие деньги…

И поэтому, потом, когда мне какой-нибудь ГРОЗ попадался на мелком хулиганстве, или в нетрезвом виде в общественном месте, или даже на мелком хищении государственного имущества (тачка угля, например), я, честно признаюсь, чаще всего отпускал, «ограничившись предупреждением», хотя это и плохо сказывалось на плановых показателях отдела.