Недодепутат

В городе N жил один богатый человек. Ну очень богатый. И умный. Но чересчур амбициозный. Вот какая с ним произошла история. Сидит он как-то у себя в кабинете, думает, как бы еще денег заработать. Тут звонит ему знакомый. И предлагает:

– Не желаете ли, уважаемый Иван Иваныч, попробовать себя в политике?

– Как это? – спрашивает наш герой.

– Очень просто. Мы тут областной списочек формируем, от одной уважаемой партии на грядущих думских выборах. И, зная вас как чрезвычайно достойного и уважаемого народом человека, хотим вам место в этом списочке предложить. В ответ надеемся на скромное пожертвование в партийную кассу…

– Интересно, – говорит наш герой, – давайте так сделаем. Вы ко мне завтра после обеда подъезжайте, да поподробнее расскажите – кто у вас уже в списке, каков этот скромный взнос, ну и все остальное…

Встретились. В разговоре выяснилось, что люди, уже включенные в список, тоже исключительно достойные – так сказать, отцы области и капитаны бизнеса. Да и размер взноса вполне себе реальный, не запредельный. Одно маленькое «но» портило всю картину… Нашему герою предлагалось место в списке за номером тринадцать. Нет, он был отнюдь не суеверен, однако считал, что своими личными, деловыми и морально-человеческими качествами вполне заслужил право входить если уж не в первую тройку списка, то как минимум в первую пятерку… А его, гм… даже в десятку не включили… Обидно, да? Нет, все те, кто перед ним, – люди очень и очень, и он лично против них ничего не имеет… Но гм… все-таки… Никак нельзя вперед продвинуться? Нет? Ну, то есть совсем никак? А если взнос, э… Немного… Того? Увеличить? Все равно никак?.. А вот говорят, что мест в Думе ограниченное количество. И каковы шансы туда попасть у номера тринадцать? Есть шансы, говорите? Но не сто процентов… А взнос, если чего, назад? Нет?.. Гм…

В общем, сказал, что подумает. А сам решил, что оно ему на фиг не надо. А то бабки, значит, башляй, а задвинули во второй десяток, и никаких гарантий… Случайно обмолвился деловому партнеру, дескать, такая ерундень. Зовут в депутаты, чуть не на коленях умоляют, а никак. Дел полно, фирму без надзора не оставишь – все разворуют, да развалят… А партнер ему – слушай, помоги. Я, мол, всю жизнь мечтаю о политической карьере, ночей не сплю – думаю, как бы народу жизнь облегчить… Ну и статус, конечно, неприкосновенность, опять же, депутатская… В общем, замолви, друг, за меня словечко, может меня на твое место…

А что, подумал наш герой, все равно мне тут ничего особо не светит. А так – человечка уважу, будет себя чувствовать мне обязанным… Ну, а что в депутаты не пройдет, так я не виноват…

Позвонил он тому партийцу: так, мол, и так, из-за крайней занятости вынужден с великим сожалением отклонить заманчивое предложение, но позвольте рекомендовать на мое место другого, вполне достойного претендента. Насчет бабла – он в курсе. Позвонил и забыл.

И вот проходит какое-то время, может, пару месяцев, может, полгода, раздается в кабинете нашего героя телефонный звонок. Тот самый его деловой партнер.

– Здравствуй, дорогой ты мой человек! Спасибо тебе огромадное!

– За что?

– Да как за что? Я же теперь депутат Государственной думы! Вот вещи пакую, в Москву переезжаю…

Выяснилось, что взяли-таки его тринадцатым номером. А потом что-то там поменялось, кто-то заболел, кто-то разорился, кто-то не оправдал доверия. И стал тринадцатый седьмым. А потом выборы…

Поздравил наш герой, скрепя сердце, своего протеже, выпил настой валерианы, уволил пару менеджеров, что не в добрый час под руку подвернулись, а остальных премии лишил. И решил, что в лепешку разобьется, но станет и он депутатом…

Может, и станет. Правда, говорят, что партия эта сейчас «на волне», и места в ее списках серьезно подорожали… И попасть в них, даже за денежку, стало намного сложнее.

Приязнь

В городке N больших праздников немного. Профессиональный праздник половины жителей – День шахтера – отмечают с размахом: концерт московской звезды «второго эшелона» на местном стадионе, фейерверк… Да, пожалуй, и все.

Хотя есть у горожан еще один общий праздник – гонки. Два раза в год в N проходит этап чемпионата России по авторалли. «Погоняться» приезжают команды со всей страны и даже из ближнего зарубежья. Бывал здесь сам «великий и ужасный» призер и чемпион всего, чего только можно, – Сергей Успенский. И если конский хвост на затылке любого другого приезжего вызвал бы у местных жителей суровое осуждение, то знатному субароводу прощалось даже это.

Да, гонки были праздником, а гонщики – легендой и народными героями. В дни гонок город вымирал – все жители от мала до велика выбирались на трассу. Если необходимо в такие дни, как здесь говорят, «порешать вопросы» – бесполезно ломиться в начальственные кабинеты и караулить нужных людей в приемных. Проще узнать, с какого холма лучше всего видно самый интересный спецучасток, и мчать туда. Потолкавшись среди представителей высшего городского общества, демократично расположившегося с членами семей и приближенными прямо на траве, обсудив достоинства и недостатки машин и пилотов, громко поболев за «своих», можно было завести необходимые связи.

Несколько состоятельных горожан сбросились, основали спортивно-технический клуб «Форсаж», прикупили себе «боевые» ВАЗы, то есть специально оборудованные для участия в гонках (никакой тебе музыки, зато специальная подвеска, каркас безопасности и т.д.) и стали «гоняться». Город выставлял «вне конкурса» четыре-пять экипажей, в которых ездили такие солидные люди, как начальник местного ГАИ, директор завода, зам. мэра…

Все это, собственно, была увертюра или, скажем, прелюдия. А теперь – непосредственно история.

Мой приятель Макс – владелец лучшего в городе автосервиса – в отношении гонок ничем не отличался от остальных горожан. За исключением возможностей. Он предоставлял свои боксы, оборудование и персонал в полное распоряжение одной из известнейших раллийных команд России. Нет, «великий и ужасный» Сергей Успенский, к сожалению, был в другой команде. Но и эти парни были «суперстар». Боксы у Макса были просторные, чистые, инструмент и оборудование – самые современные импортные, работяги – исключительно золотые руки. Взять хоть Санька-электрика, про которого я уже рассказывал. Ну, сильно-то ковыряться в боевых машинах им, конечно, не давали, но рядом постоять, подать-принести чего-нибудь, а то и гайку какую прикрутить под бдительным надзором заезжего механика дозволялось.

Вполне естественно, что иногородние гонщики подружились с Максом, а через него и со всей нашей компанией. Оказались они парнями вполне себе свойскими, понтов особых не колотили, даже прокатили кое-кого по трассе в «боевом режиме» (вот где ужас-то!). Мы же, со своей стороны, старались их в меру сил и возможностей развлечь и сделать их пребывание в маленьком городке максимально приятным.

И вот однажды гонщиков пригласили в баню. М-да… В баню их пригласили… А какая же баня без водки? А им, между прочим, гоняться завтра… А гоняться с похмелья как-то не очень. В общем, всю водку выпили наши, гонщики сидели, как дураки, трезвые… Пиво не в счет. Ну и парились, конечно.

Итак, сидит вся честная компания после парилки, завернувшись в простыни, в «комнате отдыха» за большим деревянным столом, уставленным разнообразными закусками, соленьями и напитками. Знайте, мол, гости дорогие, наше N-ское гостеприимство. Гонщики потягивают свое пивко, наши допивают водку.

И тут поднимается во весь свой довольно приличный рост еще один наш приятель, по прозвищу Мичман, и, покачиваясь, провозглашает:

– Д-д-орог-гие друзья! Мужики… Я так люблю автоспорт! Я так люблю машины! Я преклоняюсь перед гонщиками! Я вас так люблю! От лица всех здесь присутствующих я хочу… п-продемонстрировать вам свою п-приязнь! – любит Мичман красиво завернуть.

Произносит он этот спич, стоя напротив гонщиков, и пытается дотянуться до них через стол, а потерпев неудачу, залезает на стол с ногами с явным намерением добраться до гостей по кратчайшей траектории, чтобы обнять их и, видимо, дружески облобызать. Неожиданно простыня распахивается, являя миру мичманскую «приязнь» во всей красе. Гонщики шарахаются в стороны, друзья вцепляются в Мичмана, пытаясь усадить на место, но он ловко выскальзывает из не очень твердых рук, оставляя в них простыню, взбирается все же на стол и, задевая головой люстру, кричит вслед убегающим гонщикам:

– Что же вы?! Куда же вы?! Я хочу продемонстрировать вам свою приязнь!

Занавес.

Дружить с нами после этого гонщики не перестали, но от приглашений в баню вежливо отказывались.