Тем самым М.Н. Тухачевский совершенно ясно определил задачи глубокого боя. Однако они не всеми были сразу приняты.

На пленуме РВС СССР против М.Н. Тухачевского выступил К.Е. Ворошилов. Его критика обнаружила явное непонимание существа вопроса, который Ворошилов сводил к одному виду боя – наступлению на остановившегося противника. Глубокая тактика была разработана для наиболее сложного вида боя – наступления на оборону противника. По своему существу глубокая тактика была не видом боя, а новой формой и способом ведения боя и должна быть применена в наступлении любого вида.

Тухачевский терпеливо разъяснил это Ворошилову в особой докладной записке, дабы устранить разброд и шатания, которые возникли по этому поводу у командного состава. В ноябре 1933 года Тухачевский ещё раз обратился по этому вопросу к Ворошилову и в служебной записке писал:

«После Вашего выступления на пленуме РВС у многих создалось впечатление, что, несмотря на новое оружие в армии, тактика должна остаться старой… После пленума началось полное брожение в умах командиров. Идут разговоры об отказе от новых форм тактики, от их развития».

Его поддержали высшие командиры И.Э. Якир, И.П. Уборевич, С.С. Каменев, и правильное понимание глубокой тактики как новой формы и способа современного боя утвердилось. Это самое «недопонимание существа вопроса» между Ворошиловым и Тухачевским было неслучайным, со временем оно продолжало усугубляться и вылилось в непризнание Ворошиловым новой теории глубокой операции, которое и достигло апогея в 1937 году. Ворошилов не имел не только высшего, но и среднего образования, и не способен был понять происходящие изменения в военном деле, оставаясь в этом на уровне понятий Гражданской войны.

Противоречия между ними по поводу перевооружения Красной армии танками достигли такого накала, что сторонники танков стали выступать перед правительством за освобождение от должности наркома Ворошилова, который продолжал настаивать на том, что «красная кавалерия попрежнему является победоносной и сокрушающей вооружённой силой».

Власть конников заколебалась, впервые с тех пор, как, осуществляя сталинский план по узурпации власти в стране, они начали с того, что после окончания Гражданской войны и смерти В.И. Ленина захватили власть над Красной армией, когда им удалось отстранить от руководства РККА Л.Д. Троцкого и Э.М. Склянского, создателей и организаторов её побед в Гражданской войне над белыми армиями и интервентами, заменив их на М.В. Фрунзе, который в должностях 1го заместителя и наркома находился недолго, уйдя из жизни при загадочных обстоятельствах в 1925 году. После него должность наркома занял К.Е. Ворошилов и находился в этой должности до сего времени.

И вот теперь возникла реальная угроза отстранения его от руководства армией. Изза чего? Изза создания препятствий для перевооружения Красной армии танковыми соединениями, что говорило само по себе о глубоком консерватизме, неверии в технический прогресс и указывало на борьбу со всем новым, передовым в армии. Боясь этих обвинений в открытом противостоянии, что могло бросить тень не только на репутацию конников, но и самого Сталина, был выбран другой, тайный способ борьбы.

Чтобы удержаться у руководства Красной армией, сторонниками конницы, при поддержке Сталина и при непосредственном участии НКВД, и было сфабриковано дело «Заговор военных» против сторонников танков во главе с маршалом М.Н. Тухачевским, в котором их обвинили во всех смертных грехах. Сейчас же, в рамках этого общего дела, его участников дополнительно обвинили в подрыве боеспособности Красной армии путём недооценки кавалерии.

Вредительство же со стороны Тухачевского и поддерживающих его Уборевича и Якира расценивалось как настойчивое внедрение концепции ускоренного формирования танковых соединений за счёт сокращения численности и расходов на кавалерию.

Особенно одиозную роль на судебном процессе сыграл Б.М. Шапошников, командарм 1го ранга, начальник Штаба РККА, сторонник конников. Он был одним из авторитетнейших членов Специального судебного присутствия. Согласно стенограмме, Шапошников не задал ни одного вопроса ни одному из подсудимых. Такое его пассивное поведение вызывало недоумение. Ведь на судебном процессе обсуждались принципиальные вопросы о характере будущей войны, средствах и методах обеспечения безопасности Красной армии. Безучастным он остался и при выяснении виновности подсудимых: как они представляли роль танков и кавалерии в будущей войне? А ведь командарм Шапошников, крупный военный теоретик,

к тому же занимал должность начальника Штаба РККА. Наверняка у него были вопросы к подсудимым, уточняющие их позицию.

Шапошников уклонился от обсуждения этих вопросов и оказался в роли члена этого суда не случайно. Он относился к числу «военспецов». Окончил Академию Генштаба царской армии. Имел чин полковника царской армии.

Сталин был среди тех, кто решительно возражал

В.И. Ленину и Л.Д. Троцкому против привлечения «военспецов» к строительству Красной армии, открыто выражал им недоверие и даже без достаточных оснований преследовал их. На VIII съезде РКП(б) в 1919 году Сталин дипломатично не выступал против военспецов, отдав инициативу Ворошилову, который входил во фракцию «военная оппозиция», возникшую на съезде против привлечения военспецов в РККА.

На этот раз Сталин включением Шапошникова в состав суда хотел показать, что поддерживает военспецов, кто послушно выполняет его волю и независимо от собственных убеждений следует за подготовленными им решениями. Так появилась подпись Шапошникова под смертным приговором Тухачевскому и другим, самая авторитетная для признания подсудимых виновными в подрыве боеспособности Красной армии путём недооценки кавалерии.

Такое отношение Шапошникова спровоцировало массовые чистки в армии бывших военспецов. Тех самых, свыше 75 тыс. которых добровольно вступили в Красную армию и принесли ей победу в Гражданской войне.

Сталин не забыл эту бесчестную услугу Шапошникова… В 1939 году он был избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б), а в 1940 году назначен заместителем наркома обороны, ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. За несколько дней до окончания войны Шапошников умер и унёс с собой всё, что знал, работая со Сталиным.

Военнотеоретическая мысль Б.М. Шапошникова покоилась главным образом на опыте Перво мировой войны и была в значительной мере обращена в прошлое. Ещё в конце 1932 года, после Р.П. Эйдемана, главой Военной академии им. М.В. Фрунзе был назначен Шапошников. По словам Г.С. Иссерсона, бывшего в то время начальником факультета оперативного искусства академии, его назначение было ударом для понятия «новые формы борьбы» и триумфом «военного мировоззрения, основанного исключительно на опыте Первой мировой войны». Следовательно, он не мог понять изменений, происшедших с тех пор. После назначения Г.К. Жукова на должность начальника Генштаба в феврале 1941 года Шапошников некоторое время курировал его работу.

Последовавшая после суда над полководцами чистка командных кадров разрасталась вширь, охватывая всех, кто принадлежал к прежнему окружению приговорённых, военспецам и командирам Красной армии. На армию это подействовало катастрофически – особенно ввиду общего увеличения вооружённых сил, которое происходило одновременно с чистками.

Окончательная цифра чистки офицерского корпуса, по словам наркома Ворошилова, составила:

«В ходе очищения Красной армии в 1937–1938 гг. мы подвергли чистке более 40 000 человек».

А всего на основании данных архива Верховного Суда СССР и военных трибуналов общее число репрессированных в 19371941 гг. составило 54 417 человек. В недавно раскрытых дневниках бывшего министра обороны Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского упоминается число 82 тыс. человек.

В то время как Ворошилов очищал Красную армию от командных кадров, военнополитическое руководство было занято проведением Большого террора, которым руководил сам лично И.В. Сталин: он изза этого два года (1936–1938 гг.) не ходил в отпуск, который ежегодно проводил в течение 2–3 месяцев на Северном Кавказе; внимательно с карандашом в руках перечитывал протоколы допросов арестованных; направлял следствие в нужное русло; фабриковал дела и фальсифицировал показания, а следователи НКВД от арестованных выбивали нужные показания. Всего за время Большого террора было арестовано 1 млн 600 тыс. человек, из которых 700 тыс. были осуждены на расстрел, который сразу же приводился в исполнение, а остальные были осуждены на большие сроки и отправлены в ГУЛАГ, где большинство из них умерли мученической смертью.

В разгар чисток в 1938 году известный художник Александр Герасимов написал картину «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле». По его замыслу:

«Отчасти эта картина о легендарной дружбе. Даже школьники в СССР знали, что они дружат с Гражданской войны, ещё с тех пор, когда вместе сражались с белыми под Царицыном. Старые товарищи, теперь они деловито, но в то же время безмятежно прогуливались по кремлёвским аллеям. Страна обновляется, отстраивается».

«В народе картину прозвали каламбурно „Два вождя после дождя“, – так написал автор статьи Артемий Замостьянов («НМ» № 1421 18.02.2021). – И, по логике картины, вдохновляют страну эти двое. После дождя, как после революции».

Так автор оправдывает репрессии – очищение от сотен тысяч лучших людей страны, перенося старые пропагандистские мифы в современность. Лица вождей писались художником с натуры, но ни он, ни автор статьи не заметили в лицах вождей никаких эмоций сострадания и скорби, тем более раскаяния и угрызения совести о безвинно загубленных ими в чистках душах многих тысяч красных командиров, в результате этой дружбы. Повидимому, именно при этих прогулках подводились итоги

и фабриковались планы расправы с неугодными военными и репрессии над командными кадрами Красной армии.

Американский военный историк, полковник Дэвид Кланц считает, что

«прошедшие чистки создали такую Красную армию, чья верность Сталину не вызывала никаких сомнений. Однако эта верность основывалась на малодушном и парализующем страхе, который душил в рядах Красной армии любое творчество, инициативу… Избавляя Красную армию от её наиболее творческих военных мыслителей и наиболее опытных военных практиков, чистки гасили революционные традиции, которые зажигали энтузиазм и в командирах, и в солдатах Красной армии. Лишившись боевого духа, Красная армия неуклюже боролась с врагом и обильно истекала кровью на полях сражений Финской войны, когда одних убитых насчитали 250 тыс. бойцов. Летом 1941 года она будет действовать точно так же на западе Советского Союза».

Массовые репрессии против кадровых военных и гибель многих высших командиров привели к ослаблению офицерского корпуса, сказались на боеспособности вооружённых сил и были одной из причин поражения Красной армии в начальный период войны.

В июне 1941года Красной армией командовали большей частью клевреты Сталина и неопытные командиры и штабные работники, уцелевшие после чисток. Первые были обязаны своей карьерой давним связям с диктатором. Уцелевшие после чисток, отлично зная о судьбе своих товарищей, пребывали в состоянии постоянного беспокойства. По иронии судьбы в том, что в 1941году, несмотря на чистки, офицерский корпус Красной армии обладал некоторым числом талантливых, пусть и малоопытных штабных офицеров, а также ядром способных боевых командиров. Они пережили первоначальное поражение и впоследствии привели Красную армию к победе.

Результаты судилища и расправы над полководцами Красной армии крайне негативно сказались на состоянии обороноспособности Советского Союза. Что же произошло с новаторской советской «теорией глубоких операций», в создании которой принимал активное участие маршал Тухачевский? Её в верхах Красной армии объявили «теорией глубокого предательства».

Красная армия лишилась подлинной победоносной стратегии, уступив её германскому вермахту. Было прекращено реформирование Красной армии современной техникой. Продолжалось общее отставание Красной армии в техническом и организационном отношении от германского вермахта. В то время как Германия создавала танковые соединения и группировки и совершенствовала оперативное искусство и стратегию их применения, в СССР были ликвидированы мотомеханизированные корпуса, их развитие было приостановлено почти на три года. Закостеневший в своём консерватизме нарком обороны маршал Ворошилов продолжал настаивать на том, что «красная кавалерия попрежнему является победоносной и сокрушающей вооружённой силой».

Убедившись, что обвинения Тухачевского и других военачальников в тяжких государственных преступлениях необоснованны, а осуждение неправосудно, ГВП доложила своё заключение Генеральному прокурору СССР Р.А. Руденко, от которого последовало указание подготовить протест на постановление Специального судебного присутствия. 31 января 1957 года Военная коллегия Верховного суда СССР по заключению Генпрокурора отменила приговор от 11 июня 1937 г., дело производством прекратила за отсутствием состава преступления, все проходившие по делу об участниках «антисоветской троцкистской военной организации» были полностью реабилитированы. 27 февраля 1957 года. Комитет партийного контроля при ЦК КПСС восстановил их в партии.

Тем же приказом Ворошилова № 296 от 12.06.1937 извещалось:

«Бывший заместитель наркома обороны Гамарник – предатель и трус, побоявшийся предстать перед судом советского народа, покончил жизнь самоубийством… Конечной целью этой шайки было – ликвидировать советский строй в нашей стране, уничтожить в ней Советскую власть, свергнув рабоче-крестьянское правительство и восстановить в СССР ярмо помещиков и фабрикантов. Мировой фашизм и на этот раз узнает, что его верные агенты Гамарники и Тухачевские, Якиры и Уборевичи и прочая предательская падаль, лакейски служившие капитализму, стёрты с лица земли, и память о них будет проклята и забыта.

Нарком обороны СССР Маршал Советского Союза К. Ворошилов».

После ареста Ежова, а также Николаева, Райхмана, Листенгурта, УшаковаУшимирского (сотрудников особого отдела НКВД СССР), принимавших участие в расследовании дел по «военному заговору », было установлено, что показания о причастности Гамарника к «военному заговору» получены незаконными методами для придания самоубийству Гамарника иной, чем в действительности, причины. Тем более, что этого желал Ворошилов, не терпевший открытой критики со стороны Гамарника. Всё это послужило основанием для Генпрокурора СССР Руденко Р.А. обратиться 22 июля 1955 года с запиской в ЦК КПСС. Свою записку он закончил такими словами:

«При таком положении сомнительные показания Тухачевского, Якира и Уборевича, при отсутствии других объективных доказательств, не могут быть положены в основу обвинения Гамарника Я.Б. в измене Родине, и это обвинение с Гамарника Я.Б. должно быть снято».

Записка была рассмотрена 6 августа 1955 года на заседании Президиума ЦК КПСС, и принято постановление согласиться с предложением Генпрокурора СССР.

Когда Р.А. Руденко сообщил ГВП об этом решении, его спросили:

– А как реагировал на ваше предложение член Президиума ЦК К.Е. Ворошилов?

– Как? Да никак. Куда денешься. Со скрипом, но проголосовал «за».

В 1955–1956 гг. Ворошилов перестроился, стал поддерживать просьбы о реабилитации многих из тех командиров, на арест которых давал санкции. В своих резолюциях на заявлениях он писал: «Знал как преданного командира», «Сомневался, что может вредить», «Был отличным политработником» и т.д. И совсем удивил нас Ворошилов, когда мы увидели его подпись под такими словами о Гамарнике:

«Вся сравнительно короткая жизнь Я.Б. Гамарника – это трудовой и ратный подвиг. От рядового коммуниста до крупного партийного руководителя – таков его путь. Ян Гамарник на любом посту работал с полной энергией. Он показывал пример простоты и скромности, органически не терпел кичливости и зазнайства. Он был настоящим большевиком-ленинцем. Таким он и останется в сердцах тех, кто знал его лично, в памяти всех трудящихся».

Таковы были принципы и мораль большевистских вождей Сталина и Ворошилова. Несмотря на многочисленные преступления Ворошилова перед армией, доведшие её до такой степени ослабления, что она была разгромлена в начальный период ВОВ, он был главным хулителем советской революционной победоносной теории глубокой операции, игнорировал достижения советской военной науки, Академия Генерального Штаба носит до сих пор имя Ворошилова. Абсурд! Кощунство!