«Теория наступления современных армий в современной войне», разработанная замначальника Штаба РККА Триандафилловым и главным инспектором автобронетанковых войск Калиновским, выявила огромный потенциал автобронетанковых войск в ведении наступательных операций.

Первую приблизительную формулировку теории «глубокой операции» Триандафиллов дал в 1926 году в работе «Размах операций современных армий». Она заключалась в том, что для прорыва фронта на оперативную глубину с учётом мощи средств обороны необходима мощная ударная армия. Такую армию он именовал «таранной группировкой». Именно «таранным» способом Триандафиллов считал возможным пробить сильную оборону противника. Основными средствами подавления и прорыва Триандафиллов называл артиллерию, в т.ч. тяжёлую РГК. При этом предусматривалось и массированное применение химического оружия. Что касается танков, то он писал об их определённой роли, однако в его работе 1926 года они ещё не заняли центрального места.

Cвои разработки теории «глубокой операции» Триандафиллов продолжил в книге «Характер операций современных армий», которая была опубликована в 1929 году. Мощные удары «таранных группировок», считал Трандафилов, способны привести к самым серьёзным политическим последствиям.

«Глубокие и сокрушительные удары могут вывести из игры довольно быстро целые государственные организмы. По отношению к большим государствам эти удары могут привести к разгрому их вооружённых сил по частям, крупными пачками. Разгром вооружённых сил противника благодаря таким операциям, – по мнению Триандафиллова, – создаёт условия для социально-политических потрясений».

Форма удара – «односторонний таран» или «действия на скрещивающихся направлениях». В книге в рамках глубокой операции Триандафиллов предусматривал прорыв в оперативный тыл конницы и моторизованных частей, в том числе и лёгких танков и пехоты на вездеходных автомобилях. Он писал о возможности «глубоких проникновений в расположение противника» и «больших оперативных скачков». Как одну из важнейших тенденций в развитии военного искусства Триандафиллов отмечал

«беспрерывные попытки превратить танк из средства тактического в средство большого оперативного значения».

Он считал, что «новый танк должен участвовать не только в скоротечной атаке, при сопровождении пехоты в бою, но и во всех фазах преследования вне поля сражения».

Говоря о роли авиации, Триандафиллов писал, что она «стала и могущественным оружием непосредственного участия в сражении благодаря своим пулемётам

и бомбам».

Более подробно проанализировать тактику действий авиации при непосредственной поддержке наземных сил Триандафиллов не успел. Иностранные уставы армий 30х годов вообще не содержали указаний о глубоком бое в смысле подавления всей тактической глубины противника. Истоки наших первых представлений о глубоких формах борьбы содержатся в двух документах 1928–1929 гг.

Первый документ – это докладная записка М.Н. Тухачевского наркому К.Е. Ворошилову о реконструкции Красной армии и оснащении её новыми современными средствами вооружения, главным образом танками и авиацией. Развернув большую программу перевооружения армии, Тухачевский в заключение писал, что на новой материально-технической базе удастся отказаться от прежних изнурительных форм борьбы и перейти к новым, более эффективным формам и способам ведения боя, подавляя одновременно всю глубину неприятельского расположения.

Второй документ – за несколько месяцев до своей трагической гибели в авиакатастрофе в 1931 году – В.К. Триандафиллов представил Штабу РККА докладную записку «Основные вопросы тактики и оперативного искусства в связи с реконструкцией армии», в которой изложил свои взгляды на характер глубокого боя и операции. В ней он сделал попытку «нащупать общую генеральную линию в развитии тактики и оперативного искусства» и новых средств борьбы. По его мнению, главнейший вопрос тактики заключался в том, что при использовании новых видов боевой техники открывалась «возможность одновременной атаки противника на всей глубине его тактического расположения», одновременного применения танков в наступательном бою в составе трёх эшелонированных по дальности действия групп – НПП (непосредственной поддержки пехоты), ДПП (дальней) и ДД (дальнего действия), прорывающихся на различную глубину, вплоть до артиллерийских позиций и штабов противника и подавляющих во взаимодействии с дальнобойной артиллерией и авиацией всю тактическую глубину его расположения. Такой мощный удар придавал атаке скоротечность и стремительность. Глубокое тактическое воздействие на боевые порядки противника открывало перспективы и для оперативного искусства, создавало условия для ведения современных операций на больших пространствах. Своей докладной запиской Триандафиллов заложил основы новых форм боя и развернул принципиальную схему его организации и ведения.

Таким образом, Тухачевский и Триандафиллов в двух названных документах впервые изложили идею глубокого боя и оказали огромное влияние на пути развития нашей армии и оформление принципиальных взглядов нашей военнотеоретической мысли. В создании теории глубоких форм борьбы заслуга Тухачевского и Триандафиллова была в том, что они предусмотрели возможности новых технических средств борьбы тогда, когда армия их ещё не имела и не была реконструирована. Эта идея нашла отражение уже в Полевом Уставе РККА 1929 г. (ПУ29), в ст. 191 которого говорилось о выделении специальных батальонов для непосредственного выбрасывания во вторую оборонительную полосу; в ст. 207 точно устанавливалось понятие танкового эшелона ДД, предназначенного идти в глубину обороны одновременно с атакой переднего края.

ПУ29 РККА содержал уже предпосылки для перехода к глубокой тактике, основанных на действиях объединённых родов войск. Калиновский (первый начальник мотомеханизированных войск РККА) разработал тактику действий танковых групп – НПП, ДПП и ДД и таким образом подвёл практические основы под всю концепцию глубокого боя. Фундамент её можно считать заложенным в 1930 году. Красная армия была едва ли пионером в создании танковых частей и соединений. В 1929 году был создан первый механизированный полк, развёрнутый в механизированную бригаду; их ядром были танки. В 1932 году начато формирование механизированных корпусов.

В ходе Первой мировой войны тактический прорыв не перерастал в оперативный, и операции не достигали намеченных целей. Поэтому потребовалось разработать принципиально новую теорию наступательной операции, найти такие формы и методы вооружённой борьбы, которые позволяли бы преодолевать сильный огонь сплошного фронта и быстро уничтожать оперативные группировки противника для достижения стратегического успеха.

Советская военная мысль считала, что для решения этих задач необходимо наносить удары огромной пробивной силы по всей глубине оперативной обороны противника, что возможно только эшелонированными массами стрелковых войск, танков и артиллерии при поддержке авиации. Этот способ военных действий получил название ГЛУБОКОЙ ОПЕРАЦИИ.

«Современные средства подавления, будучи применёнными в массовых масштабах, позволяют достичь одновременной атаки и уничтожения всей глубины тактического расположения обороны противника. Эти средства, в первую очередь, – танки».

Так Тухачевский определил задачи глубокого боя. Он подчёркивал, что задача танков ДД – прорваться в тыл главных сил обороны, разгромить резервы и штабы, уничтожить основную группировку артиллерии и отрезать главным силам противника пути отхода.

Глубокое тактическое воздействие на боевые порядки противника открывало перспективы и для оперативного искусства, создавало условия для ведения современных операций на больших пространствах.

Доклад Триандафиллова вызвал значительный интерес у советского военного руководства. После широкого обсуждения среди высшего командного состава начальники Штаба РККА А.И. Егоров и Оперативного управления С.П. Обысов завершают дело, начатое Триандафилловым.

20 апреля и 20 мая 1932 года в РВС РККА были заслушаны тезисы доклада «Тактика и оперативное искусство РККА на новом этапе». Высказанные в них мысли представляли большой научный интерес и являлись итогом научных военнотеоретических поисков, проводимых в начале 30х гг. На основе этого доклада были разработаны Временные указания по организации глубокого боя, которые в феврале 1933 года, после утверждения Наркомом, были направлены в войска.

Это было переломное время, когда военное искусство, опиравшееся на опыт Первой мировой и Гражданской войн, во многом не отвечало новому уровню развития вооружённых сил. Шаг вперёд, сделанный советской военнотеоретической мыслью, создавал верную перспективу дальнейшего развития способов вооружённой борьбы, хотя к этому времени ни одна армия мира ещё не имела опыта массированного использования бронетанковой техники, авиации и артиллерии.

Зарождавшаяся новая теория не сразу освободилась от старых взглядов. Для того, чтобы добиться одновременного взлома всей глубины тактической обороны противника, М.Н. Тухачевский настойчиво предлагал ещё до момента атаки пехоты осуществить последовательный, разновременный ввод в бой различных танковых групп: сначала танковых групп дальнего действия (ДД), затем группу дальней поддержки пехоты (ДПП) и, наконец, группы непосредственной поддержки пехоты (НПП). При этом он утверждал, что «одной из главнейших задач при организации глубокого наступательного боя является обеспечение всеми средствами наступления танков ДД и ДПП, и подавления возложенных на них объектов». И далее: «Артиллерия, авиация… в период, предшествующий пехотной атаке, используются полностью для помощи и обеспечения танков».

Говоря его же словами, которые он часто применял в дискуссиях, это был «танец от старой печки», то есть от Первой мировой войны. Точка зрения Тухачевского, отдававшего в бою приоритет танкам, некоторое время удерживало перевес. В начале 30х гг., исходя из опыта проведения учений и манёвров, Тухачевский писал в одном из служебных докладов:

«Современные средства подавления, будучи применёнными в массовых масштабах, позволяют достичь одновременной атаки и уничтожения всей тактической глубины обороны противника. Эти средства, и в первую очередь танки, позволяют: а) подавить систему огня обороны противника, чтобы большая часть артиллерии и пулемётов не могла принять участия в отражении атаки и проникновения наступающей пехоты и танков НПП в глубь оборонительной полосы; б) нарушить систему управления, сковать и изолировать резервы противника с тем, чтобы в период боя в глубине оборонительной полосы разгромить по частям разные эшелоны боевого порядка противника».

Тем самым М.Н. Тухачевский определил задачи глубокого боя.

На пленуме РВС СССР против М.Н. Тухачевского выступил К.Е. Ворошилов. Его критика обнаружила явное непонимание существа вопроса, который Ворошилов сводил к одному виду боя – наступление на остановившегося противника. Глубокая тактика была разработана для наиболее сложного вида боя – наступления на оборону противника. По своему существу глубокая тактика была не видом боя, а новой формой и способом ведения боя и должна быть применена в наступлении любого вида.

Тухачевский терпеливо разъяснил это Ворошилову

в особой докладной записке, дабы устранить разброд и шатания, которые возникли по этому поводу у командного состава. В ноябре 1933 года Тухачевский ещё раз обратился по этому вопросу к Ворошилову и в служебной записке писал:

«После Вашего выступления на пленуме РВС у многих создалось впечатление, что, несмотря на новое оружие в армии, тактика должна остаться старой… После пленума началось полное брожение в умах командиров. Идут разговоры об отказе от новых форм тактики, от их развития».

Его поддержали высшие командиры И.Э. Якир, И.П. Уборевич, С.С. Каменев, и правильное понимание глубокой тактики как новой формы и способа современного боя утвердилось. Это самое «недопонимание существа вопроса» между Ворошиловым и Тухачевским было неслучайным, со временем оно продолжало усугубляться и вылилось в непризнание Ворошиловым новой теории глубокой операции, когда после суда в 1937 года по сфабрикованному делу «Заговор военных» во главе с М.Н. Тухачевским, высшими военными она была названа «теорией глубокого предательства». Ворошилов не имел не только высшего, но и среднего образования и не способен был понять происходящих изменений в военном деле, оставаясь в этом на уровне понятий гражданской войны.

М.Н. Тухачевский, в статье, посвящённой новому Полевому уставу РККА 1934 г. (ПУ34), критиковал тех, кто утверждал, что «танки имеют значение лишь как средство НПП». Он обоснованно отмечал, что «средства наступательные или средства подавления, к которым относятся танки, авиация, химия, требуют большого искусства в организации их взаимодействия».

Он призывал к тому, чтобы отрабатывалось «кропотливое, тщательное заимодействие между пехотой, танками и артиллерией», понимая, что такое взаимодействие – это труднодостижимая цель, требующая высокой военной культуры и постоянных тренировок.

После того, как Тухачевский был репрессирован в 1937 году, мало кто из командиров обращал внимание на это требование. Он подчёркивал, что задача танков ДД – прорваться в тыл главных сил обороны, разгромить резервы и штабы, уничтожить основную группировку артиллерии и отрезать главным силам противника пути отхода.

Концепция глубокого боя получила признание в первую очередь в академических кругах. Уже с начала 1930 года Военная академия им. М.В. Фрунзе решала тактические задачи на местности и на картах на основах глубокого боя и сыграла большую роль в их распространении в армии. Установлением основ глубокого боя было сделано только полдела. Тактические прорывы удавались в Первую мировую войну и с помощью старых приёмов боя. Суть проблемы состояла в том, как довершить тактический успех оперативным развитием прорыва и, прорвавшись через взломанную брешь фронта на маневренный простор, уничтожить живую силу противника в оперативном масштабе.

После гибели Триандафиллова и Калиновского в авиакатастрофе в 1931 году Тухачевский продолжал усиленно работать над глубокими формами борьбы. В 1932 году он закончил первую часть работы «Новые вопросы войны», в которой исследовал влияние современных технических средств борьбы на изменение форм и способов ведения боя и операции. В 1936 году он значительно переработал первую часть этого труда, учтя возрождение в Германии большой агрессивной армии. К сожалению, эта рукопись пропала.

Изменения в тактике должны были отразиться и на оперативном искусстве. Всеми сознавалась необходимость решительного шага по пути создания новой теории ведения операции. Указывая на важность этой задачи, Тухачевский писал, что «реконструированная армия вызовет и новые формы оперативного искусства». Первое зерно истины созрело для этого в концепции глубокого боя; новая оперативная мысль вслед за ним уже пробивалась в сознание. Наша армия достигла такой ступени развития, которая выдвигала требования нового применения сил и средств

в крупных, решающих операциях на земле и в воздухе. Полной аналогии с тактическим решением вопроса тут быть не могло, потому что бой (тактика) и операция (оперативное искусство) имели свои качественные различия, определяемые масштабом пространства и времени и отличием оперативного построения войск от их тактического боевого порядка.

Принципиальную схему глубокого боя необходимо было перенести в оперативные масштабы. Для этого требовались, во-первых, мотомеханизированные соединения, способные по своей организации и вооружению к решению самостоятельных оперативных задач. Во-вторых, вопрос заключается в том, как вынести усилия этих соединений в оперативную глубину противника. Таким образом, главный вопрос организации глубокой операции сводился к решению проблемы: как тактический прорыв превратить в оперативный, как через взломанную брешь тактической обороны ввести в прорыв самостоятельные мотомеханизированные соединения. Таковы исходные положения теории глубокой операции. Но эти, пока только общие рассуждения требовали глубокого исследования, нуждались в теоретическом обосновании и конкретном оформлении. Большая работа, начатая в этом направлении в 1931–1932 гг., связана с созданием оперативного факультета Военной академии им. М.В. Фрунзе, сыгравшего большую роль

в развитии оперативного искусства и в подготовке оперативных кадров для высших штабов.