Цитаты из книг автора «Яэль Авраам»

Ольвиус (Olweus, 1993, 2001) выделяет 7 ролей, которые характеризуются сочетанием внешнего поведения и внутреннего, скрытого от внешних наблюдателей, отношения к происходящему. Вот они:

Дан Ольвиус (Olweus, 1993, 2001), норвежский ученый, исследовавший агрессию в средних школах Норвегии, видел в феномене социального отторжения скрытое наси

У учителей и воспитателей есть возможность существенно повлиять на атмосферу в детских группах (Donahue et al., 2003; Hughes et al., 2001; Segrin et al., 2016). Иногда взрослые считают неправильным вмешиваться в отношения детей между собой и не делают этого, но даже в этом случае они являют собой пример отношений с другими и с жизнью в целом, и их мировоззрение влияет на поведение детей. Когда дети видят, что учителю не все равно, что чувства ближнего важны ему, что он стремится помогать другим людям и ценит подобное отношение, дети впитывают соответствующие ценности и подражают поведению учителя. Однако важно понимать, что подражают они только тем взрослым, с которыми у них теплые, близкие отношения. То есть чем более близкие и доверительные отношения выстроены педагогом, тем больше вероятность, что дети станут усваивать транслируемые им ценности (Sizer, 1999). Из моего опыта работы школьным психологом я вынесла убеждение, что если классный руководитель ставит перед собой и классом четкую цель создать климат, в котором не будет места «козлам отпущения», то ученики, вне зависимости от возраста, прекрасно понимают это. У таких учителей количество эпизодов социального отторжения значительно ниже (Chang, 2003). Американская воспитательница детского сада Палей (Paley, 1992) написала книжку, в которой посоветовала всем воспитателям уже в самом начале учебного года, когда дети учатся правилам поведения в детском саду, добавлять важное правило «You can’t say: “You can’t play!”» («Ты не можешь сказать: “Ты не можешь играть!”»). Смысл этого правила в том, что не разрешается не принимать в игру ребенка, если он хочет с тобой играть. Предложение Палей было принято в ряде американских детсадов, и в дальнейшем исследования показали, что в этих детских садах количество случаев социального отторжения значительно снизилось (Harrist & Bradley, 20 03).

К сожалению, учителя, сами того не замечая, закрепляют социальные роли, произнося фразы вроде: «Как всегда, поднимают руки одни и те же. Это Эдит, Ахаз и Лев», «Ну, Яков, от тебя я такого не ожидала, а вот от Давида иного ждать не приходится», «О, снова ты со своими шуточками!». Я всегда говорю педагогам, что они просто обязаны стремиться поддерживать гибкость ролей. Например, если «гений класса» отпускает шуточку или кривляется, прилежная ученица вдруг не сделала домашнее задание или болтала на уроке, а «клоун» серьезно ответил на вопрос, то это показывает здоровую динамику, свидетельствующую о том, что дети не чувствуют себя скованными той или иной ролью.

В заключение разговора о гиперсензитивности к отторжению важно высказать еще пару мыслей. Каждый гиперчувствительный к отторжению мальчик или девочка, каждый подросток и даже взрослый уверены в том, что их интерпретации – это объективное отражение реальности. Это часто бывает не так, однако их мысли и чувства приводят к такому их поведению, что общество действительно отторгает их. И очень полезно бывает увидеть этот механизм и понять его. Вместе с тем любой переживающий отторжение человек, с которым мы имеем дело, переживает его реально. И есть опасность, что если мы начнем убеждать его в том, что происходящее с ним – это прежде всего результат его собственных мыслей, то для него это будет обесцениванием его переживаний, он может думать, что мы не верим ему. Поэтому я решительно рекомендую начинать работать исходя из предположения о том, что ваш клиент действительно отвергается сверстниками. И только если вы видите, что он своими интерпретациями происходящего сам создает ситуации отторжения, и при этом вы чувствуете, что между вами уже выстроено доверие, можно проверить гипотезу о том, что ваш клиент страдает от гиперчувствительности к отторжению. И в случае ее подтверждения выстроить работу так, как описано в этой главе.

Сократовские вопросы фокусируются на выявлении и преодолении искажений мышления и дают человеку возможность более реалистично взглянуть на свои убеждения. Сократ, греческий учитель и философ V века до нашей эры, придумал метод вопросов как возможность логически исследовать идеи и определять их истинную обоснованность. Использовался этот метод прежде всего в педагогике и образовании: педагог демонстрировал полное незнание определенной темы и задавал ученикам вопросы, позволявшие конкретизировать их идеи, уточнять и развивать их. Однако этот метод применяется сейчас и в психотерапии, в частности в когнитивно-поведенческой, которая предполагает, что изменение мышления может привести к решению многих психологических проблем.

Визуальный контакт трудно установить, если человек не чувствует себя равным партнеру, – на иврите даже существует выражение «общаться на уровне глаз», что означает умение видеть в партнере равного себе. Уже из наблюдения за визуальным контактом нам ясно, насколько проявляется у ребенка способность видеть потребности другого. Понимает ли ребенок потребность партнера быть увиденным, быть интересным? Важность этого навыка стала для меня еще более очевидной, когда я увидела, как учителя, работающие со слепыми и слабовидящими детьми в одной из школ Беэр-Шевы, обучают своих учеников устанавливать глазной контакт во время общения со зрячими детьми. Мне запомнилась встреча со слепым мальчиком, который никак не хотел учиться поворачивать голову в сторону зрячего собеседника, объясняя свою позицию таким образом: «Зачем это мне, я же все равно не вижу его глаз! Это надо тем, кто видит, а не мне!» Учительница же объясняла ему, что, если он хочет дружить со зрячими детьми, он должен научиться «смотреть» на них, потому что любой человек хочет быть увиденным и хочет общаться с теми, кто видит его

У этого этапа несколько целей. Первая – понять, что происходит с ребенком во время общения. Из примеров, которые ребенок приносит на терапевтические встречи, мы видим, какую роль он играет в группе. Он жертва? Наблюдатель? Агрессор? Он боится взять на себя какую-либо роль, будучи травмированным в прежнем своем опыте? Либо он пытается из раза в раз присоединиться к группе неэффективным способом, что приводит к отторжению? Информацию, полученную на этом этапе, мы используем в дальнейшем. Другая цель второго этапа – выстроить и показать ребенку логическую последовательность событий. Большая часть детей, переживающих социальное отторжение, воспринимает каждый свой опыт как случайный: они не выделяют причин происходящих событий и не могут воспроизвести их последовательности. Я прошу ребенка представить картину, которую он описывает, как одну из сцен театральной пьесы или кино и прошу сказать, что происходило раньше и что будет потом. Дополнительной задачей этого этапа является превращение психолога в свидетеля социальных процессов, в которых участвует ребенок. Из бесед с ребенком он узнает о его одноклассниках, «знакомится» с его учителями, создает представление о стилях их преподавания и воспитания, об отношении к ребенку и другим детям. Шаг за шагом психолог невидимо сопровождает своего клиента, тем самым облегчая ношу его одиночества.

Помимо школы, дети могут вступать во взаимодействие со сверстниками в кружках, секциях, просто во дворе. И это – одна из возможностей повысить социальный статус ребенка. Общение вне школы создает возможность для тренировки социальных навыков и умения приспосабливаться к разным группам. Для ребенка, которого не принимают в школе, внешкольная жизнь – это шанс найти себе друзей вне того круга, который отторгает его. А ведь известно, что для психологического комфорта необходимо иметь хотя бы одного друга, и его можно найти вне школы

Если родитель все еще находится внутри своего детского переживания, он может навязывать ребенку роли, совсем для него не подходящие.