Без гульбы, при одной работе, пуп надорвешь.
– Какой ты грубый! У тебя совершенно нет никаких высоких идей. Ты весь – в земле, как крот. Ты на меня не сердишься
Себя – в первую голову, конечно. А на людишек смотрю, как на навоз, как на грубую рабочую силу, необходимую для устроения земли, под нашим руководством, конечн
голос собственной совести и голос старцев-отшельников стучался в сердце: «Живи так, чтоб этот небосклон текущих дней твоих становился все светлей, все выше».