Спокойное море расстилалось прямо перед ними, оно было зеленое и светящееся от вечерней зари. Солнце – уже не горячее – приятно ласкало кожу. Фрэнк зашел в воду, резко окунувшись по самые плечи. Поплыл медленно, фыркая и отплевываясь, плавно и широко разводя руки. Когда-то, еще подростком, он несколько лет занимался плаванием и добился приличных результатов. Тренер говорил, что у него отличный брасс. Лилиан плавала лучше мужа. В университетских соревнованиях ее команда заняла первое место в эстафете на сто метров. Когда они с Фрэнком купили дом, то на семейном совете решили повесить завоеванную медаль на самое видное место – в гостиной над камином. И теперь в их осиротевшем без детей доме эта медаль больно напоминала о когда-то радостных, а значит, счастливых днях их жизни.

Как красиво сложен ее муж – ловкий, подтянутый. Лилиан залюбовалась Фрэнком, его сильным, натренированным телом, как когда-то во времена их знакомства на одном из пляжей Флориды. Фрэнк выходил из воды медленно, вода скатывалась с него, а затем снова набрасывалась ему на спину. Настоящий Посейдон.

– Не хочешь искупаться? – предложил он ей. Он поцеловал Лилиан между лопаток, обнял за плечи и растянулся рядом.

Конечно, Лилиан желала этого. От его прикосновений по ее телу прошла дрожь, и причиной этой дрожи было все – и неожиданность, и разница в температурах их тел, и нежность мужского поцелуя. Она давно не чувствовала таких прикосновений. Ах, если бы эти несколько дней продлились еще на несколько, а потом еще и еще… «Сегодня ночью он будет со мной. Мой и больше ничей». Как хорошо было сейчас Лилиан. Она грелась на песке, а рядом лежал ее Фрэнк, уставший от получасового купания. Он спал.

Лилиан уже представляла себе, как ночью он ляжет с ней, подложив руку ей под голову, а она прижмется к его груди, уткнется ему в шею. И будет вдыхать его запах, всегда так успокаивавший ее перед сном.

После пляжа супруги переоделись и спустились в бар, заказали себе выпивку, и не имело значения, что они пили. Сейчас это был самый вкусный напиток на свете!

– Я люблю тебя, – прошептала Лилиан.

Из-за шума от музыкального микса ресторанного диджея ее губы смогли изобразить только движения, но эти движения без труда расшифровал тот, кому они были адресованы. «И я люблю тебя», – Фрэнк мысленно послал свой ответ, но и он был тоже прочитан.

Утром Фрэнк проснулся первым, заказал в номер завтрак – два кофе с круассанами. И хотя этой ночью между ними ничего не случилось, он встал с ощущением, будто у него была близость с женщиной.

Он принял душ, энергично растерся полотенцем, а затем разбудил жену и пригласил ее к завтраку.

Ночью Лилиан снова ждала прикосновений мужа, которыми он одарил ее вчера на пляже. Ждала, чтобы почувствовать, как именно будет ласкать ее Фрэнк. Она была уверена, что по его ласкам она точно определит, с кем он в этот момент – с ней или с Хеннеке. Но этой ночью Фрэнк спал. Он уснул сразу, как только они легли, и Лилиан не решилась его будить. Но ночь не огорчила ее – она проснулась с ощущением, что Фрэнк с ней, и только с ней.

Умывшись, Лилиан выпила кофе, не тронув круассаны, – она заботилась о фигуре. Хеннеке не выходила у нее из головы. «Может быть, спросить его сейчас?» Она очень хотела спросить мужа про секретаршу, но, видя как безмятежен и спокоен Фрэнк, уничтожавший эти отвратительные, эти вкусные, эти опасные для нее круассаны, Лилиан отказалась от этой мысли. «В следующий раз обязательно спрошу его».

На берегу их ждала небольшая яхта. Greensea – красовалось у нее на борту. Шкипер – молодой загорелый метис с вытянутым лицом, по виду мексиканец или бразильянец, – услужливо помог им на трапе, поддержав Лилиан, взял вещи и отнес в каюту.

– Моуринио, – представился шкипер. – Это моя яхта. Я купил ее два года назад. На распродаже в пригороде Сиднея. Отличная польская яхта. Она мне досталась дешево, потому что видала виды. – После небольшой паузы шкипер продолжил, как бы подбирая слова на неродном для себя английском: – Но еще крепкая. – Он с любовью погладил бортик яхты. – Если хотите, то можете встать у штурвала, – предложил он Фрэнку. – А я сяду за руль на корме. Только держите штурвал прямо.

Фрэнк уверенно, без суеты, встал к штурвалу, как заправский морской волк. Ветер обдувал его слева – это шкипер взял такой курс.

– Держите галс так, чтобы ветер был слева, – дал свои наставления Фрэнку шкипер. – Идем вон к тому камню. Там я оставлю вас, а после полудня заберу. Только будьте осторожны, сюда изредка наведываются акулы.

Высадившись на берег, супруги выбрали небольшую ровную площадку с мелким песком рядом со скалой, вдававшейся далеко в море и отлого возвышавшейся. Скала была уже занята – на ней неподвижной позе расположились несколько бакланов с распростертыми крыльями. Скалу с бакланами и площадкой внизу Фрэнк приметил еще с яхты.

– У бакланов нет смазки на перьях, и после ныряния им приходится сушить их, широко расставив в стороны крылья, – комментировал шкипер необычное поведение морских птиц.

С собой они взяли немного виски, которое осталось с вечера в баре, круассаны – Фрэнк не доел их. Ну и пусть, здесь на этом отрезанном от всего мира куске берега Лилиан с удовольствием насладится их вкусом. Так же, как вкусом соленого воздуха, свежестью морского ветра, ленивыми криками чаек и застывшими на ветру и солнце бакланами. Ей будет все равно, как увеличатся ее бока, насколько аппетитно-бугристыми станут ее бедра. С ней ее Фрэнк, она любит его.

– Пойдем в море?

Лилиан молча кивнула. Море переливалось разноцветными полосами на мелкой ряби. Ровное, почти спокойное. Ей так же хорошо и спокойно. Все эти два дня с ней будет счастье. Только Фрэнк и она. Лилиан боялась неосторожным словом или взглядом спугнуть ощущение этого неожиданного двухдневного счастья. Как не хочется возвращаться домой! Туда, где одиноко висит над камином медаль. Туда, где молодая секретарша Хеннеке.

Фрэнк сразу поплыл сильными, под себя, гребками, высоко выталкивая тело из воды, то прячась под воду, то выныривая на поверхность, как это делают пловцы брассом. Он плыл, ощущая забытый вкус соли на губах, жмурясь от солнечных бликов, которые играли на воде то справа, то слева, не давая открыть глаза. Его тело стало наливаться знакомой приятной тяжестью. Чайки катались на волнах почти рядом, нахально посматривая на него и о чем-то переговариваясь. Когда он к ним приближался, они резко взмахивали крыльями почти у самого его лица. «Уй-и, уй-и, уй-и-и!» – звонко, пронзительно вскрикивали они, будто прогоняя Фрэнка с этого красивого участка моря, которое они облюбовали, а теперь вынуждены делить соседство с незваным гостем. «У-й-д-и, у-й-д-и, у-й-д-и!» – кричали они Фрэнку, как будто заставляя его поскорее убраться прочь.

Лилиан поплыла за ним. Она знала, что у Фрэнка часто бывали судороги, и особенно в воде, поэтому он не сделал карьеру в спорте. Она должна быть рядом. Она сможет ему помочь, если с ним что-то случится. Ее быстрый кроль позволил быстро догнать мужа, который уже устал и почти перестал плыть – голова его покоилась над водой.

– Фрэнк, ты в порядке?

Фрэнк не ответил. Когда он повернулся к ней, его лицо исказила чуть заметная гримаса. Лилиан все поняла. Внезапная, как будто родившаяся не в ее голове, совершенно непрошеная и чужая, но в то же время такая притягательная мысль ударила ей в голову: «Прости, Хеннеке, что я разрушила твои планы». Они одни в этом бесконечном водном пространстве. Лилиан подплыла еще ближе. Фрэнк замер на поверхности моря без каких-либо движений, рук не было видно. Лилиан убедилась, что их скрутила судорога. Фрэнк беспомощно смотрел на жену, взглядом прося помочь ему. Наверное, ноги слушались его, возможно, поэтому он еще держался на воде.

Лилиан обняла его за плечи, посмотрела в глаза. Она поцеловала его и, резко нажав на плечи, окунула под воду. Нерешительность после поцелуя ослабила силу ее рук, у нее не получилось сделать все сразу. Фрэнк успел вынырнуть, но, захлебнувшись, не смог произнести ни слова. Расширенные, полные недоумения и ужаса глаза смотрели на жену, в них было только «что это? зачем?».

Вторая попытка удалась. Фрэнк даже не смог цепляться, как это инстинктивно делают утопающие. В его руках была жизнь, но она замерла в напряженной судороге, скрючившей до полного бессилия мышцы предплечий и пальцы. Его руки были абсолютно бессильны. Последнее, что почувствовала Лилиан, – это были холодные прикосновения внезапно ставшей теперь уже чужой кожи. Она оттолкнула безжизненное тело мужа, навсегда уходившее от нее в пучину.

Теперь на берег. Быстро, пока от жуткого напряжения такие же судороги не отправили ее вслед за ним. Вот и площадка с одеждой – ее и Фрэнка. Бутылка ирландского виски. Заботливо завернутый оставшийся круассан. Нервно трясясь, Лилиан сделала несколько глотков, дрожащими пальцами развернула сверток. Стала есть, отламывая куски, запивая из бутылки. На минуту остановившись, она с брезгливостью выбросила недоеденное, с силой швырнула о скалу бутылку. Та звеняще отозвалась осколками. Один из осколков отлетев, поранил ее.

В том месте моря, где только что были они с Фрэнком, показался острый треугольник. Он скользнул по поверхности и ушел под воду. Вот теперь все.

Скоро придет яхта. А пока одеться. Забрать маску и ласты. Лишнюю одежду выбросить в море. Никаких напоминаний. Только надо завернуть в нее несколько камней. Вот и яхта. Шкипер заранее готовит трап. Она молча поднимается на борт и уносит в каюту вещи. Давит. Скорее на воздух, на палубу.

– Мадам, а где ваш муж? – Не дождавшись ответа, шкипер повторяет вопрос – Как скоро подойдет ваш муж, мадам? Его, кажется, звали Фрэнк? Мы не можем уплыть без него.

Лилиан поднимает на шкипера взгляд, от которого парень бледнеет.

– С вами все в порядке, мадам?

Лилиан берет себя в руки, она еще раз смотрит на шкипера. Смотрит спокойно и отрешенно:

– Все отлично, бой. Мы уходим. Фрэнка больше нет.

Метис поднимает трап, выправляет ходовой руль. Он больше не задает вопросов. Он идет в обратный путь, оставляя позади застывших на скале бакланов с раскрытыми настежь крыльями после очередной рыбалки. На палубе у него такая же неподвижная, как провожающие их бакланы, женщина, еще утром живая и веселая, щебетавшая без умолку весь путь от причала до места назначения. А теперь она молча смотрит на него, почти не моргая.

В отеле Лилиан взяла у портье ключи от номера и задержалась у стойки, как будто желая что-то спросить.

– Мадам, у вас оплачены только двое суток, – предупредительно напомнил портье. – Вы еще можете искупаться в море. Только надо быть осторожнее, к нам иногда заплывают белые акулы.

– Да, да я уже слышала об этом. – Лилиан ответила скорее машинально, чем понимая, что она говорит. – Да, мы с мужем знаем об этом, нас предупредили. – Она повторила это с той быстротой, которая обычно указывает, что говорящий хочет исправить сказанное. – Мы с мужем останемся здесь еще на несколько дней. Он сейчас подойдет. Вы скажете ему, что я уже взяла ключ? – Сделав упор на словах «мы с мужем», отделив их паузой и подчеркнув «сейчас», Лилиан направилась к лифту.

Портье кивнул, а потом проводил ее долгим взглядом: «Странная какая-то. И эта запекшаяся кровь на щеке…»

– Здравствуйте, рад видеть вас в нашем отеле. Как вас записать? – Портье не по-дежурному радушно поприветствовал вошедшую возрастную пару – высокого стройного мужчину с седой шевелюрой и маленькую темноволосую женщину, преданно смотрящую в глаза своему спутнику.

– Мы хотели сегодня прокатиться на яхте. Не могли бы вы нам что-то предложить? – спросил у портье мужчина, нежно поглядывая на свою даму.

Август 2022 г.