Эти «жженые», как их обозвали в народе, и стали основной ударной силой «армии сопротивления техносу», ведь они имели особым образом «оплавленные» импланты в голове и обрели довольно необычные, но крайне полезные в Зоне таланты. Например, такие как талант энергика – способность запускать в противника шаровые молнии. Или талант мнемотехника, то есть способность на расстоянии подчинять себе мелких скоргов (что расшифровывается, как самопрограммирующийся кибернетический организм) и даже крупных биомехов. И так далее.

Да, все это было и до упомянутого выше переломного момента. Но всерьез война с разумными машинами началась именно в пятьдесят третьем, когда технос стал реальной силой, а люди поняли, наконец, что в Зоне им стоит задержаться не только ради мести чугункам. И не ради того, чтобы удержать Зону от расширения (да и расширяться она явно не собиралась). До людей дошло, что существует масса материальных стимулов для укрепления их позиций в Зоне. Какие это стимулы?

Три простейших примера. Запредельный Узел перекраивал машины, превращая их в уродливых внешне, но технически совершенных монстров. Загадочная энергия, которая во время Катастрофы выплеснулась из тамбуров-переходов между локациями, создала множество разных артефактов. В первую очередь – аккумуляторы, способные эту энергию накапливать и отдавать. Кроме того, на территории локаций образовались десятки крупных и сотни мелких пространственно-временны́х ловушек всевозможного пошиба.

И первое, и второе, и третье таило в себе колоссальный потенциал, освоив который современная наука могла совершить гигантский скачок вперед. К тому же, аномальная энергия Зоны вполне могла претендовать на роль альтернативного источника, способного спасти всю планету от энергетического, опять же, кризиса. А он к середине пятидесятых уже отчетливо маячил на горизонте. Даже ближе.

Так и открылась новая страница истории Зоны Смерти, а заодно и всей планеты. В мертвые локации пятиземелья вернулись живые люди. Которых там, понятное дело, никто с распростертыми объятиями не ждал.

Но людям ведь не привыкать к холодному приему. Они начали брать, что им нужно, защищая огнем и мечом свое право на возмещение ущерба от Катастрофы. Вот только технос к тому моменту так просто было уже не взять.

В результате война затянулась на многие годы и до сих пор шла с переменным успехом. Большая зачистка пятьдесят шестого склонила чашу весов на сторону людей, но Технореволюция и последовавшая за ней «жестяная эпидемия» выкосили столько народа, что едва не пришлось начинать колонизацию Зоны Смерти заново. Потом были морской десант чугунков в Сосновом Бору и небольшая «Цусима» с гидроботами и гидромехами в Крыму, множество других кампаний, но внятного результата они не принесли.

Биомехи не сдались, а люди не ушли. И Зона тоже не изменилась, она по-прежнему оставалась копией ада, разве что состояла только из пяти кругов. Или из шести, если считать еще и Узел, расположенный где-то в центре невидимой паутины, соединяющей все локации Зоны внепространственными переходами.

Последнее сравнение подняло в душе Леры новую волну, теперь холодную, полную мелких колючих льдинок, и эта ассоциация подействовала на нее отрезвляюще. Она справилась с эмоциями и вернулась в реальность.

Она снова сидела в комнатке с облезлыми стенами и зарешеченными окнами, за шатким пластиковым столиком, на котором горела тусклая химическая лампа. И напротив Леры сидел заказчик. И никакого прошлого. Ни светлого, ни темного. Только настоящее. Серое, сумрачное, пахнущее гарью, сыростью и ржавчиной. Настоящее в Зоне Смерти.

Совладав с эмоциями, Лера поняла, что все-таки проиграла «гляделки». Взгляд ее опустился к затертой столешнице, и теперь ей требовалось приложить серьезное усилие, чтобы вновь поднять взгляд на заказчика. Лера опасалась, что увидит в глазах собеседника ироничную искорку или что-то подобное, но заказчик смотрел, как и прежде, абсолютно равнодушно. Что ж, это посредницу устраивало.

– Мой шеф, – вновь начал заказчик, – желает нанять вас, Валерия Андреевна, для выполнения одного непростого и очень ответственного задания.

Все-таки он решился! Лере снова пришлось унимать вскипевшие в душе эмоции. Теперь положительные, но все равно лишние во время переговоров.

– Я готова обсудить ваши условия, – стараясь говорить ровным тоном, ответила Лера.

– Хорошо, – заказчик положил руку на стол, а затем медленно поднял ладонь над столешницей, будто бы показывая, какой толщины будет пачка денег, которую получит посредница за услуги.

Между ладонью заказчика и столом образовалось сначала нечто вроде сгустка тумана, а затем сформировалась объемная проекция какого-то странного предмета.

Поначалу Лера не поняла, на что похож этот предмет. То ли на информационный кристалл вроде тех, которыми пользовались во времена, когда «флэшки» умерли, а вживленные компьютеры еще не распространились повсеместно, то ли на какое-то украшение, наподобие подвески из хрусталя или полудрагоценного камня. Но когда голограмма сформировалась окончательно – появилась цепочка, на которой висел кристалл, Леру в третий раз окатило волной, теперь теплой и уютной. А еще у нее защемило в груди. Да так сильно, что она едва не вскрикнула.

Она узнала эту странную подвеску. Нехитрое украшение принадлежало матери Леры и было для нее чем-то вроде талисмана или оберега. Во всяком случае, мама никогда не снимала эту подвеску. А еще как-то раз она обмолвилась, что если когда-нибудь пропадет, то именно из-за этого кристалла.

Лере эта фраза тогда показалась настолько загадочной, что она запомнила ее на всю жизнь. И еще она запомнила то, что сказал папа. Он тогда возразил маме, но его слова показались Лере еще более странными и пугающими.

«Пропадешь обязательно, только не из-за кристалла, а из-за своего отношения к нему. А он поможет тебе вернуться. Жаль, что будет поздно».

Этот разговор родителей состоялся за полгода до того, как мама исчезла, то есть уже больше полутора десятков лет назад, но Лера помнила все слова, жесты и даже выражения лиц родителей.

Почему из сотен странных родительских разговоров она запомнила именно этот? Возможно, ей передалась частица отцовского дара предвидения? Возможно, Лера уже тогда подсознательно готовилась к тому, что когда-то вновь увидит если не саму маму, то хотя бы что-то ей принадлежавшее?

– Вы знаете, что это? – спросил заказчик.

– Я… – Лера немного растерялась. – Не уверена, но…

– Это кристалл, – сказал собеседник. – Ничего особенного или аномального. Просто кусок искусственного хрусталя. Но вот что странно, этот простой осколок хранится у моего шефа в сейфе. Рядом с настоящими драгоценностями. Знаете, почему?

– Нет, – голос Леры предательски дрогнул.

– Хорошо, – заказчик опустил ладонь на стол, сворачивая объемную проекцию. – Не знаете, значит, не знаете. Это и не важно. Главное, теперь вы поняли, что имеете дело с серьезными и весьма осведомленными людьми. Не так ли?

– Да, я поняла, – голос почти сел.

– Мы знаем практически все о вас и ваших родителях, о семейных «скелетах в шкафу» и о маленьких личных тайнах. Более того, Валерия, мы знаем то, чего не знаете вы. И эта информация будет частью оплаты ваших услуг.

– Информация? Я не понимаю…

– Валерия Андреевна, вам разве не доводилось размышлять над странными событиями семнадцатилетней давности и мысленно моделировать их последствия?

– Вы намекаете, что одна из моделей воплотилась в жизнь?

– Я намекаю на то, что странная история с исчезновением вашей матери могла закончиться вовсе не так трагично, как предполагали вы и ваш отец.

– Могла?

– Оставьте мне возможность получить удовольствие от недосказанности, – заказчик улыбнулся, но ничуть не теплее и радушнее, чем скалящийся хищник.

– Вот почему… – Лера не сумела закончить фразу, к горлу подступил комок. Мысли о маме лезли в голову с неотразимой настойчивостью.

– Мы обратились именно к вам, – закончил вместо нее собеседник. – Вам передались не только ум и храбрость ваших родителей, но и скрытые таланты этих нестандартных во всех отношениях людей. Генетика – это великая сила. Не уверен, что вы овладели всеми способностями, переданными от отца, но с материнским талантом вы справились, не так ли?

– Вы имеете в виду…

– Да. Вживленный Механиком имплант особой серии помог освоить талант, доставшийся вам от матери. Вы скрываете этот факт даже от своего приятеля Лешего. В курсе дела только Механик, и о чем-то, возможно, догадывается Каспер. Но догадки не в счет, а Механик временно вне игры.

– Я все поняла! – Нервы все-таки не выдержали, и Лера выдала свои чувства. – Я принимаю ваши условия. Информация о… об интересующем меня человеке… и стандартная ставка посредника среднего уровня. Я правильно поняла?

– Деловая хватка превыше эмоций, – бесстрастно констатировал заказчик. – Хорошо. Вы умеете держать себя в руках. Сработаемся.

– Вот давайте и поговорим о работе, – резко произнесла Лера.

– Не вопрос, – ответил заказчик и вновь попытался поймать взгляд Леры. Видимо, чтобы проследить за ее реакцией на фразочку из арсенала отца.

Лера не отреагировала никак. Вот уже почти год, как этот ответ стал для нее ассоциироваться с Лешим, а не с отцом. Да и многие другие вещи, которые прежде были связаны с папой, вдруг будто бы сами собой стали частью образа Лешего.

Поначалу Леру даже пугало то, что случайный приятель так сильно походит на отца. Но чуть позже Лера догадалась, в чем дело. Они никогда не обсуждали с Лешим эту тему, но Лера была практически уверена, что ее догадка верна.

Осмыслить и уложить в голове факт, что Леший носит в мозгу имплант Лериного отца, оказалось невероятно трудным делом. Все это едва не привело к разрыву между Лешим и Лерой. Но постепенно девушка смирилась, а потом вдруг поняла, что Леший походит на ее отца не больше, чем прилежный ученик на хорошего учителя.

Да, он научился многому из того, что знал отец. Он подхватил знамя и достойно его несет, но он другой человек. Он Леший, а не отец Леры. Самостоятельная, уникальная личность со своими достоинствами и недостатками, со своим взглядом на жизнь, со своей системой ценностей и талантами. Плюс с суммой знаний и навыков, переданных ему Лериным отцом в виде базы данных имплантированного микрокомпьютера.

Так что отец Леры стал для Лешего учителем и своего рода «ангелом-хранителем». Ни больше, ни меньше.

Вот почему никакой реакции на провокацию «по отцовской линии» у Леры быть и не могло. Другое дело, упоминание о матери. От одной мысли, что она, возможно, жива и даже вернулась в Зону, у Леры, что называется, срывало крышу. Настолько неожиданной, невероятной, но радостной казалась мысль об этом.

Впрочем, не факт, что, произнося «коронную» фразу, заказчик намекал на отца. Возможно, он имел в виду именно Лешего. Осознав, что такое вполне вероятно, Лера насторожилась.

– Ваше участие в деле будет состоять из трех этапов, – заказчик, наконец, прекратил сверлить Леру взглядом и заговорил по-деловому, спокойно, уверенно, конкретно. – На первом этапе вы воспользуетесь своим скрытым талантом и приведете в указанную нами точку нескольких сталкеров. Вот список и координаты.

Заказчик вновь поднял ладонь. На столе проступил короткий столбец из пяти имен. Первым, как и опасалась Лера, значился Леший.

– Почему…

– Это обязательное условие, – перебил ее собеседник. – Леший должен участвовать. Всех остальных можете заменить на любых других жженых. Они просто создадут фон. Если вас одолевают сомнения, подберите Лешему наиболее безопасный маршрут. Но Леший не должен знать никаких деталей. Ни на первом этапе, ни на последующих. Это наше с вами дело. Только наше, и ничье больше. Он в этой ситуации лишь пешка.

– В Зоне не существует безопасных маршрутов! – едва сдерживая возмущение, возразила Лера. – Каждый выход смертельно опасен. Если я заставлю Лешего работать вслепую, это будет неправильно и даже подло! По большому счету вы предлагаете мне предать Лешего, пусть это пока и неочевидно.

– Моральные нюансы – ваши проблемы, посредник, – равнодушно заявил собеседник. – Не поздно отказаться.

Лера на несколько секунд замерла. Решение давалось мучительно трудно.

Изначально она допускала, что рано или поздно такое может произойти. Что она получит заказ, при выполнении которого могут пострадать близкие ей люди. В крупных играх крупные ставки и наплевательское отношение к жизням исполнителей.

Лера и сама рисковала оказаться в роли расходного материала, ведь неопытный, полный амбиций посредник полезен лишь, как патрон, который выстрелит энтузиазмом и, возможно, принесет барыши даже крупнее, чем способен принести опытный посредник, но в дальнейшем им можно пожертвовать без сожаления. То есть Лера осознавала, что может возникнуть ситуация, когда она подставит и себя (даже Каспер наступал на такие грабли), но тут имелась разница.

Приняв решение стать посредником, она заложила поправку на риск осознанно, а Леший ничего не знал ни об игре заказчика, ни даже о настоящей личности посредника. Получалось предательство в чистом виде.

Да, вынужденное. Но Леру этот нюанс не извинял. И от этого было противно! До тошноты. И все-таки выбора у нее не оставалось. Назвался груздем, полезай в кузов.

Она медленно покачала головой.

– Нет, я не откажусь. Продолжайте.

– Хорошо. Вы уже выбрали себе позывной?

– Я пока не решила, но… была мысль взять себе прозвище Аквилон.

– Северный ветер? Что ж, хорошо. Итак, вы представитесь сталкерам, как Аквилон, и приведете их в нужную нам точку. Когда этот этап останется позади, я свяжусь с вами и скажу, что делать дальше. Есть вопросы?

– Нет, – Лера вновь покачала головой.

– В таком случае, желаю удачи, Аквилон, – заказчик встал и протянул Лере руку.

Лера тоже поднялась и, проигнорировав жест заказчика, направилась к выходу из помещения. Ей было душно в этой обшарпанной комнатенке. Душно и противно. От самой себя…

…На улице новоиспеченной посреднице легче не стало. Глоток воздуха, прохладного, с привкусом гари, избавил от тошноты, но сумеречный свет, низкие тучи и моросящий дождь только усилили охватившее Леру уныние.

Она торопливо пересекла базарную площадь и буквально влетела в распахнутые двери полупустого «Пикника».

Не реагируя на приветственные окрики и посвистывания, за которые в другой ситуации она непременно съездила бы кое-кому по физиономии, девушка протолкнулась к стойке и кивком указала бармену на стеллаж, на котором в ряд расположились бутылки с крепкими напитками.

Бармен понял ее без лишних уточнений. О вкусах Северной Хозяйки он знал все. Даже больше. Иногда он умудрялся угадать, чего хочет Лера, даже раньше, чем она сама успевала это понять. Вот и сейчас он налил ей то, что нужно, и, когда она выпила, немедленно повторил.

– Метаболический имплант отключи, – негромко посоветовал бармен, когда Лера все так же кивком затребовала третью. – А то переведешь добро зазря.

– Не учи ученую, – буркнула Лера. – Наливай.

– Не поможет, – бармен пожал плечами и налил третью. – Если проблемы, лучше посоветоваться с кем-нибудь. Истины в вине нет. Все это художественные бредни античных алкашей.

– И в кого ты такой умный? – Лера взглянула на бармена исподлобья.

– В маму, она у меня литературу преподавала, – невозмутимо глядя на Леру, ответил бармен.

– В маму. – Лера тоскливо уставилась на отполированную локтями барную стойку. – Вот и я в маму… черт побери!

– Все мы в кого-то. Еще налить?

– Посоветоваться? – вдруг переспросила Лера. – С кем?

– Не знаю, – бармен снова пожал плечами. – Со специалистом. Если у тебя бизнес встал, то с тем, у кого он идет в гору. А если, к примеру, оружие клинит, то с оружейником. Или что, у тебя личное что-то? Мужик съехал? Тогда можешь и со мной посоветоваться.

– С тобой в последнюю очередь, – отрезала Лера. – Налей воды и топай. Вон, другие клиенты заждались.

– Как знаешь, – бармен поставил перед Лерой стакан воды и неторопливо удалился.

Лера тем временем мысленно изучила со всех сторон толковый в принципе совет, но пришла к выводу, что в ее ситуации пользы от него ноль. Она могла связаться с Каспером и во всем сознаться, а затем попросить у опытного «конкурента» помощи, но Леру останавливала гордость, смешанная с надеждой на то, что все обойдется. Не таким уж сложным для такого бойца, как Леший, было задание. Из пункта «А» прийти в точку «Б». Плевое дело. Разминка!

– Верно мыслишь, крестница, – неожиданно прозвучало прямо у нее в голове.

Так срабатывал не стандартный м-фон, а коммуникатор главного импланта специальной серии. Той самой серии, которую в свое время избранным личностям вживлял лично Механик. На сегодняшний день такие импланты остались только у двоих «избранных личностей», у Леры и Каспера. Плюс, конечно, у самого Механика. Еще нечто подобное имелось в голове у Лешего, но это особый случай.

Так вот, сейчас заработал коммуникатор главного импланта и на связь вышел лично Механик. Случай уникальный. Ведь Механик никогда никому не звонил, даже своим «крестникам», а тут вдруг такое исключение.

– Ни фига себе подарочек. – Лера, несмотря на усилия метаболического импланта, все-таки слегка захмелела и расслабилась. – В связи с чем?

– Почуял, что маешься, вот и решил поддержать, – Механик усмехнулся. – Чем душу разбередила? Отчего в тоске-печали? Неужто натворила чего-то, в чем сильно сомневаешься и за что тебе мучительно больно и стыдно, но что, вероятно, стоит и мучений, и стыда?

В заковыристо сформулированном вопросе явно скрывался «тонкий намек на толстые обстоятельства». Более того, осмыслив вопрос, Лера поняла, что этот бородатый гад все знал и теперь издевается!

Лера не стала сдерживать эмоции и мысленно послала Механика в довольно популярном направлении. Бородач хмыкнул, но не обиделся. Механик почему-то дал понять, что даже доволен поведением крестницы.

– Отшлепать, конечно, надо, – Механик ухмыльнулся, – но ладно, прощаю. Будем считать, что меня устроило твое раскаяние.

Он в очередной раз усмехнулся.

– Ой, не верю я тебе, дядя Максим, – Лера вздохнула. – Признайся, ты следишь за ситуацией? Шпионишь за мной через коммуникатор импланта?

– Есть маленько, – будто бы нехотя признался Механик. – Но это исключительно для твоей же пользы. Чтобы удержать тебя от попятных движений, вызванных растрепанностью чувств.

– Короче, Касперу не звонить, – подытожила Лера.

– Не надо. Все идет по плану. Уж поверь. Но ежели снова засомневаешься, мне позвони.

– А зачем? Ты и так в курсе всех дел, следишь за мной. Сам подскажешь, «ежели» что-то случится. Разве не так?

– Не так, крестница, не так, – Механик вздохнул. – Дел много. За всеми не уследишь. Так что ты уж сама. У тебя получится. Бывай.

Механик дал отбой связи, но Лера не огорчилась. Она взяла себя в руки и поняла, что крестный прав. У нее все непременно получится. А еще Лера поняла, что если не она, так кто-то другой выполнил бы эту миссию, допустим, тот же Каспер. Так что прочь угрызения совести и прочие помехи! Надо сосредоточиться на задаче и подключить все таланты. В том числе один скрытый, о котором знали только трое помимо самой Леры: отец, мать и крестный.

Леру вдруг осенило. Если заказчик узнал о скрытом таланте посредницы, то становилось вполне понятным, почему он выбрал из толпы посредников именно ее (и, кстати, это увеличивало шансы Леры остаться в живых). Но откуда он узнал о ее наследственном даре? От кого?

Отца давно нет, Механик исключается, ведь он явно затеял контригру с заказчиком. Подсказала исчезнувшая многие годы назад мать? Но тогда вообще прочь сомнения! Если есть хоть один шанс из тысячи найти маму, Лера им воспользуется без колебаний.

От принятого окончательного решения на душе сразу же полегчало. Неприятный осадок остался, и угрызения совести никуда не делись, но теперь Лера точно знала, что поступает правильно. Аморально в целом и подло по отношению к любимому человеку, но правильно.

Парадокс? А из чего состоит вся жизнь, как не из парадоксов?

К тому же Леру вдохновлял факт вмешательства в дело Механика. Он ведь в некотором смысле крестный и для Лешего, а значит, не даст крестника в обиду. Хотя бы не допустит его гибели.

Лера отлично понимала, что пытается себя оправдать, что получается это у нее неуклюже, да и не получается вовсе, если уж быть до конца честной, но обратного пути она не видела. Не существовало обратного пути. Только вперед, как говорится, и с песней.