А плотные слои не заставили себя ждать. Корабль затрясся, врезаясь в их

массы. Капитан и Ученый одновременно схватились за подкову рычага управления, один справа, другой слева, пытаясь удержать ракету в нужном направлении. А вот

нужное оно или нет, они могли только гадать, весь обзор был перекрыт статной

фигурой штурмана.

– Послушай, Беда, ты не хотел бы нам помочь? – обратился к штурману

капитан.

– С удовольствием, а что надо сделать?

– Что, что? – вмешался Ученый. – Хватит нам тут блины рекламировать!

Превратись во что-нибудь такое, чтобы нам хоть капельку путь виден был.

– Но во что?

– Сам еще не знаю, но продолжая тему хлебобулочных изделий, в баранку

что ли, у нее дырка посередине. Ты можешь превратиться в баранку?

– Нет, не могу. Она же маленькая.

– Ну, тогда в бублик.

– Бублик тоже маленький.

– А ты превратись в большой бублик.

– Не могу, я никогда не видел таких больших бубликов. А как я могу

превратиться в то, что никогда не видел?

– Видел, не видел, у тебя фантазия есть? Ты представить можешь?

– Ладно, сейчас попробую. Во! Кажется, представил… – Беда поднапрягся и

превратился в нечто, что можно сравнить с большим бубликом только теоретически.

– Уж да! В фантазии тебе не откажешь, – протянул удивленный Ученый, любуясь на спасательный круг, в который превратился штурман.

Свежевыкрашенный круг, какой имеется на любом морском или речном судне, поразил Ученого и капитана своей яркостью и совершенно неуместными в данный

момент надписями: сверху, красным по белому – «Герой», снизу белым по красному

– «Черноморец». И хотя обод круга мог быть и потоньше, пусть и в ущерб

написаному, а раскраска не столь яркой, чтобы не отвлекать взгляд, Ученый и

капитан решили со штурманом не спорить. Ну, его, ненормального. К тому же ракету

все сильнее трясло. Нагрузки возросли, а непослушный своенравный штурвал все

больше упрямился, вырываясь из рук.

В маленькое отверстие, оставленное в иллюминаторе новообразованным телом

штурмана, были видны лишь снежно-белые горы облаков. Обо всем прочем Ученый и

капитан могли судить по показаниям приборов.

– Бортинженер! Сильнее тяните на себя штурвал, – командовал капитан. —

Нам необходимо удержать высоту, пока мы не погасим излишки скорости.

– Уж скорей бы эти излишки погасли. Моя рука совсем затекла, еще немного

и она просто закостенеет.

– Отставить закостенения, не время! Вот посадим корабль, тогда хоть

каменейте. А сейчас я это строго запрещаю! Тяните штурвал, Ученый, тяните.

– Ну, вы совсем, Босс, как можно запретить руке костенеть? Она в армии не

служит и чина не имеет.

– Зато вы служите, а рука всего лишь ваша часть. Поручаю вам передать мой

приказ в вашу часть и проследить за его выполнением. Вопросы имеются?

– Никак нет!

– Выполняйте!

Однако, не смотря на все приказы строгого капитана, удержать ракету на

нужной высоте не получалось, сказывалось упущенное время начала торможения.

Земля приближалась, а скорость для посадки все еще была высока. Ракета прошла

зону облаков, и теперь астронавты видели, как внизу быстро мелькал ландшафт

неизвестной планеты.

– Ох, разобьемся! Ох, не вырулим! – охал Ученый.

– Вырулим! И не такие выруливали! – храбрился капитан. – Ученый!

Выпустить крылья!

– Рано, Босс!

– Ничего не рано. Еще и не такие рано видали. Нам терять нечего.

Выбрасывайте парашют!

– Да порвет!

– Ничего не порвет. Еще не такие порвет встречали. Тяните штурвал, Ученый, тяните. На удивление Ученого, да и самого капитана, парашют не порвался.

А с его выбросом торможение приобрело, прямо, титаническую мощь. Беда, даже в

форме спасательного круга, еще больше расплющился по иллюминатору, отчего и до

этого слишком маленькое отверстие, в которое пытались что-то увидеть капитан и

Ученый, сузилось до размеров чайного блюдца.

– Нет, не посадим мы ракету! – отреагировал на это Ученый. – Ну как

можно управлять кораблем, ориентируясь в этот ошейник для котенка.

– Вот что, Беда, – поразмыслил капитан, – тебе самому хорошо все видно?

– Лучше не придумаешь! Словно я не в ракете, а сам по себе тут летаю, вся

планета как на ладони.

– Очень хорошо. Тогда будешь нам говорить, куда лететь, а мы попробуем

управлять по твоим указаниям.

– Я согласен, – сообщил штурман и замолчал.

– Что же ты молчишь, не указываешь? – не понял капитан.

– А что указывать? Летите, как летели. Скорость для посадки все равно еще

велика.

– Нет, Беда, ты кое-чего недопонимаешь. Скоростной режим мы будем

соблюдать как-нибудь в другой раз, когда у нас настоящий штурман появится, а не

бублик с глазами. А сейчас нам придется садиться с той скоростью, с какой

получится. Мы не можем удержать высоту. Ясно?

– Кажется ясно. Так у нас аварийная посадка? – голос штурмана начал

дрожать.

– А ты об этом только догадался? Возьми себя в руки, штурман. У нас уже

минут пятнадцать, как аварийная посадка, но мы еще живы. И если не станем

паниковать, а будем действовать собрано и грамотно, то все получится. Пожалуйста, соберись, и начнем работать.

Столь сложно управляемая ракета лаки не осталась не замеченной на Земле. По

словам очевидцев, которых оказалось немало, все они видели в небе низко летящий с

большой скоростью, объект. Белый шлейф дыма тянулся за ним на многие

километры. Кто-то успел заснять его на фото, а два человека и на видеокамеры. В

газетах появились статьи, посвященные этому явлению. С фото и видео материалами

работали ученые. Но обо всем этом лаки узнают позже, а пока они, в буквальном

смысле, находились между небом и землей и не знали, что с ними случится через

несколько секунд.

– Прямо, прямо, – не переставая, говорил штурман. Левее, левее, еще левее.

Мама! Там гора! Назад! Назад! Хотя, какое, у ракеты назад. Тогда правее, правее, еще

правее.

Капитан и Ученый старались выполнять его команды как можно точнее. Ракета

неслась почти над самой землей и времени исправлять ошибки, не было.

Штурман пытался отсрочить встречу ракеты с поверхностью планеты как

можно дольше. Парашют и двигатели продолжали тормозить корабль. Скорость

падала, а шансы приземлиться и остаться в живых возрастали. Беда с трудом

сдерживался от нападавшего на него в таких случаях, заикания.

«Только не сейчас, – думал он, – не время! Это ничего, что Ученый и

капитан пристегнуты ремнями к креслам, а я, впереди ракеты всей, прижат носом к

иллюминатору. Это ничего, что в случае аварии, шансов уцелеть у меня в десять раз

меньше чем у моих товарищей. Главное, не начать заикаться. Уж тогда погибнут

все».

– Штурман, – прервал его размышления капитан, – топливо из твоего зуба, на исходе. Если оно кончится до посадки – мы пропали. Скорость близка к норме.

Выбирай подходящую площадку, и садимся.

– Тут такой ландшафт, капитан, что выбирать придется между горой и

оврагом. Кругом лес и холмы, ни одного ровного места. Хотя… Ну-ка правее.

Кажется, я заметил просеку.

– Быстрее, штурман, топлива осталось на несколько секунд.

– Чуть правее. Левее. Правее. Левее. Ниже, ниже. Штурвал на себя! О Боже!

Садимся!

Как и предполагалось, мягкой посадки не произошло. Контакт с землей

произвел в ракете такой трамтарарам, который можно представить, разве что, сидя на

отбойном молотке. Ученого и капитана трясло так, что казалось еще чуть-чуть и их

оторвет от пола вместе с креслами. Чудом удерживаясь на стекле иллюминатора, Беда, явно не в себе, продолжал говорить, перечисляя все, что встречалось на пути

ракеты.

– Кочка! Пень! Дерево! Кочка! Дерево! Пень! Еще дерево! Еще пень!

Весь корабль, от носа до киля, ходил ходуном. В нем что-то трещало,

скрежетало, бумкало.

Глухие удары бьющейся о препятствия ракеты, резкой дрожью передавались

маленьким космонавтам. Все думали об одном – когда это закончится?

– Ракета сворачивает в лес! – кричал перепуганный до невозможности

штурман. – Впереди дерево! Огромное дерево! Два огромных дерева! Три дерева! А-

а-а! Мама!

Удар страшной силы сотряс ракету. От его резкой мощи несчастные лаки на

время лишились чувств. Они не услышали, как жалобно заныли оболочки корабля, стирая серебристые бока о корявые корни, как треснули лонжероны в крыльях, принимая удар могучих стволов. Когда они пришли в сознание, все было тихо.

Глава 3

– Сели! – облегченно вздохнул капитан. – Всем спасибо. Вы у меня просто

молодцы.

– Что это было? – постепенно приходил в себя первый молодец – Ученый.

– Помогите! – подал голос со стороны иллюминатора, напряженно изгибая

кольцеобразное тело, второй молодец – Беда.

– Дайвате, Ученый, руку, – помог подняться инженеру, капитан. – Пойдем

посмотрим, что там со штурманом?

Осмотр новоявленного героя-черноморца показал, что тот прилип, от

длительного контакта, своим пестрым боком к стеклу иллюминатора. Пара минут

виртуозной работы капитана фомкой принесли штурману долгожданную свободу. Но

все оказалось не так просто. Случается, что от нервного перенапряжения лаки теряют

способность перевоплощаться, и это произошло с Бедой. Теперь какое-то время ему

предстояло провести в образе спасательного круга, пока шок не пройдет, и нервная

система штурмана не восстановится.

– Какая жалость, что мы не в море, – посочувствовал Беде Ученый. – Там

ты мог оказаться полезен. А так…

– Думаешь легко без рук, без ног? – дулся штурман, – мне даже почесаться

нечем.

После короткого совещания решили выйти наружу и осмотреть повреждения

корабля. Анализ воздуха, температуры, ультрафиолета, излучения, бактерицидные

пробы и прочее, дали положительный результат, поэтому лаки не стали отягощать

себя скафандрами и покинули ракету налегке.

– Это мы удачно приземлились, – радовался счастливый инженер. – Ах, какой воздух! Ах, солнышко! Ах, какая травка! Зеленая…

– Ax, какие цветочки! – вторил ему кольцеобразный штурман, – Ученый, сорви мне вон ту ягодку.

– Отставить ягодки! – остановил подчиненных капитан. – Ничего не есть, не пить без подробного анализа. Мы на чужой, неизвестной нам, планете. Никаких

глупостей и безрассудных поступков. Я требую соблюдения строжайшей

дисциплины. Кстати, я успел осмотреть корабль. Повреждений не так уж много, их

легко починить с помощью ремонтной системы. Но для этого необходимо топливо.

Топливо, топливо… Где его взять?

– Может у этих… – качался из стороны в сторону колесо-Беда. – У

аборигенов.

– У аборигенов? То есть местных жителей? Ну-ка, выкладывай, что ты

знаешь?

– Да ничего особенного. Прямо уж сказать ничего нельзя, сразу выкладывай.

– Ладно, извини. Скажи, пожалуйста, когда мы пролетали над планетой, ты

видел аборигенов?

– Нет, аборигенов я не видел, но я видел их дома… Большие и маленькие. Где

один, где несколько, а перед самой посадкой, в той стороне, где сейчас солнце, я

заметил целый город.

– Штурман, ты понимаешь, что говоришь? Ведь это открытие, великое

открытие! Мы нашли братьев по разуму! Если это окажется правдой… Это станет

сенсацией!

– Сенсацией станет то, – не разделял радости капитана Ученый, – если у

этих аборигенов топлива не окажется, когда мы их об этом попросим.

– А вот этого делать нельзя. Вступать в контакт запрещено инструкцией. Нам

придется действовать хитро и незаметно. Предлагаю отправиться на разведку в город.

Кто согласен, поднимите руки. Штурман, ты против? Ах, ну да! Извини, я забыл, что

ты страдаешь временным отсутствием конечностей. Принято единогласно. С собой в

разведку мы возьмем… Что же нам может понадобиться?

– Карту! – ляпнул, не подумав, Беда и сам же поправился, – шутка. Сам

знаю, что никакой карты нет.

– С собой мы возьмем… – продолжил капитан, – универсальный

переводчик. Мини-анализатор. Мощный, двухдейственный гравилак. И никаких

шуток. Подготовить снаряжение. Закрыть и замаскировать ракету. Через десять

минут быть готовым к выступлению.

По прошествии вышеуказанного времени, лаки, цепочкой друг за другом, пробирались сквозь чащу зеленого леса.

Нет необходимости описывать этот лес. Как вы, наверняка, догадались, планета, на которой оказались лаки это наша Земля, красотами которой мы можем

любоваться воочию. Однако на лаки увиденное произвело огромное впечатление.

Они слишком долго не видели живой природы. Но дело не только в этом. На планете

Лаки тоже растут деревья, цветочки, трава, но там они в два—три раза меньше, поэтому маленьким человечкам все казалось огромным. Огромные деревья прятали

свои кроны далеко в вышине, словно подпирали ими небо. Трава сомкнулась зеленой

стеной вокруг лаки, и чтобы определить путь им приходилось периодически высоко

подпрыгивать.

– Ничего себе грибочек! – пнул ногой большой красный мухомор, Ученый.

– Давайте возьмем, пожарим? Его одного на всех хватит. А какой красивый!

Наверное, вкусный.

– Сейчас проверим, какой он вкусный, – капитан достал анализатор и

направил на мухомор. – Точно, Ученый, хватит. И на жаркое… и на то, чтобы нам

всем отравиться. По существу это и не гриб вовсе, а отрава в форме гриба.

– Что же делать, Босс? Есть уж очень хочется. А вдруг на этой планете все

отрава в какой-нибудь форме. Придется умирать от голода?

– Зачем умирать? Скушайте продукт Е-8. У нас его большие запасы имеются.

– Не могу я больше глотать эти таблетки: ни вкуса, ни цвета, ни запаха.

– А в космосе могли?

– В космосе – да. А тут не могу. Кругом такое изобилие: ягоды, грибы… а я

на спецпайке из таблеток. Нет, не могу! Босс, потыкайте приборчик вон в те

красненькие, может, они съедобны?

Лаки подошли к высокому кусту малины, увешанному множеством спелых, крупных, ярких, сочных, сладких ягод. От одного их вида у Беды и Ученого потекли

слюнки. Капитану тоже хотелось отведать красивых плодов, но чувство

ответственности за ход экспедиции не позволяло ему совершать необдуманные

поступки.

– Гм… Прибор показывает, что ядов нет, даже имеются полезные вещества.

Может, анализатор сломался?

– Нет! Нет! Не сломался! – заголосили в один голос Ученый и Беда. —

Давайте скорее есть, жевать, глотать, давиться, мазаться соком! Мы так соскучились

по полезным веществам в такой аппетитной форме.

– Даже не думайте! – отталкивал от куста подчиненных капитан. —

Непривычная пища может вызвать расстройства в животе. Мы возьмем эти ягоды на

Лаки, и уж там наши ученые выяснят, можно их есть или нет.

– Ну, Босс! Ну, пожалуйста!

– Тихо!!! Вы слышите?

Невдалеке действительно слышалась какая-то возня, сопение, кряхтение. Лаки

как можно тише подкрались к этому месту и увидели большого бурого медведя.

Медведь увлеченно уплетал за обе щеки малину и не сразу заметил пришельцев. Те, притаившись за кустами, наблюдали за удивительным косматым существом.

– Ну и чудовище! – шептал капитану Ученый. – Неужели это и есть

абориген? А чавкает-то… Смотреть завидно. Мне бы так. Р-р-р-ы-м-р-ы-м! Чав-чав!

Ох! Я чуть слюной не захлебнулся.

– Как ты можешь, – попрекал Ученого капитан. – Мы на пороге

величайшего открытия, а все ваши мысли только о еде. Лучше достань переводчик,

узнай, что он там порыкивает? Инженер направил на медведя прибор:

– Ох, как вкусно! Ох, как вкусно!

– Прекрати, Ученый, это уже не смешно.

– Конечно, не смешно. Он там ест, а мы облизываемся. Это перевод его

кряхтения. Он жует и кряхтит – ох, как вкусно, ох, как вкусно!

Капитан чуть не подпрыгнул от восторга:

– Жует и кряхтит – ох как вкусно! Ведь это признаки интеллекта! Он

разумен!

Последняя речь Босса была произнесена чуть повышенным тоном. Медведь ее

услышал и повернулся в сторону притаившихся лаки. Огромная голова зашевелила

ушами, задергала, принюхиваясь, мокрым носом, блеснув массивными клыками, свирепо оскалилась страшная пасть. Дрогнула листва на осинках от строгого

хозяйского рева. Дрогнули лаки за тонкими прутиками малины, служившими

единственной преградой между ними и рассерженным зверем.

– Уж да! – вторил высказываниям капитана Ученый. – Все признаки

интеллекта налицо. Маленький лохматый лоб, здоровые челюсти с крокодильими

зубами, отвислые губы, брызжущие слюной. И, конечно, голос. В его кошмарном

хрипе так и светится вся глубина интеллекта. К тому же он грубиян. Мы еще не

успели познакомиться, а он, судя по переводчику, требует, чтобы мы убирались и не

трогали его малину. В противном случае обещает задрать.

– Ну, малина, видимо, название ягод. А что такое задрать? – не понял

капитан неизвестное слово.

– Не знаю, но звучит очень убедительно.

– Бортинжинер, раз уж нас заметили, попробуй войти с ним в контакт. А мы

со штурманом посидим в засаде.

Отважный Ученый, с трудом передвигая дрожащие ноги, вылез из малинника.

Ему предстояла нелегкая задача продемонстрировать верх дипломатии, договариваясь, не зная с кем, не зная о чем. Свою речь он произносил в микрофон

переводчика, а из него раздавалось рычание, которое, как предполагалось, должен

был понять медведь.

– Уважаемый абориген, успокойтесь, – начал хорошо продуманную речь

Ученый. – Нам не нужна ваша малина, разве что одна ягодка. Самая маленькая.

Всего одна ягодка. Одна сотня. Одна тысяча…

– Что он несет! – хватался за голову в кустах капитан.

– Всего пару тысяч! Нам больше не съесть. Ну, пожалуйста! А то задеру!

Неизвестно, сумел бы Ученый выпросить у медведя две тысячи ягод, но

последние слова были явно лишними. Медведь бросился на непонятно откуда

взявшегося наглого карлика и, вдруг, научился летать. Причем не по своей воле. В

момент прыжка капитан выстрелил в него из гравилака с направленным действием.

Медведь на время потерял вес и стал быстро набирать высоту. Уже через минуту его

массивную фигуру трудно было разглядеть в голубом небе.

– Отличный выстрел! – если бы у Беды были руки, он поаплодировал

капитану. – Хорошее было существо. Большое!.. Хотя с интеллектом у него не

очень.

– А почему было? – поправил капитан, – действие заряда грави-энергии

непродолжительно и проходит очень плавно. Этот косматый ягодоед немного

полетает, а затем мягко опустится на землю. Однако тихо! Слышишь чавканье?

Наверное, еще один любитель ягод объявился. А где Ученый? Ученый!

Страшная догадка мелькнула в голове капитана. Он бросился на звук чавканья

и увидел жуткую картину: Ученый двумя руками набивал свой рот крупными

ягодами. Его скулы хрустели в упоительной гонке пожирания плодов, сладкий