Глава 2 – «Казармы-призраки»

Брянская область. Рассвет. 18 октября 1993 года.

Поезд из Москвы пришёл с опозданием на час – как будто сама страна пыталась удержать Артёма от поездки. Он вышел на перрон маленькой станции «Сельцо» – грязной, пустой, с облупившейся вывеской и пьяным контролёром, который попросил «на чай», чтобы не штрафовать за отсутствие билета на багаж (Артём вёз с собой только рюкзак и «Макарыча» в кейсе от фотоаппарата).

От станции до места – 40 километров. Автобусов нет. Маршруток – тоже. Только «попутки» – ржавые «Жигули», «Москвичи» и один «Запорожец», у которого дверь держалась на верёвке. Артём сел в «шестёрку» с треснувшим лобовым и водителем в телогрейке, который всю дорогу рассказывал, как его обманули на рынке с картошкой, а потом вдруг спросил:

– Ты зачем в Старый Склад едешь? Там же чёрт ногу сломит. Армия уехала, охрана – пьяные прапора, а документы, говорят, кто-то ночами жжёт. В котле. Чтобы следов не осталось.

– Я журналист, – соврал Артём. – Пишу про реформу военных складов.

– А-а, – кивнул водитель, будто это объясняло всё. – Ну тогда держись. Там не реформа – там реформаторы. Те, кто армию на запчасти разбирает.

Он высадил Артёма на развилке – справа – указатель «Склад №7, ЗГВ, ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ, ВЪЕЗД ПОСТОРОННИМ ВОСПРЕЩЁН». Слово «ВОЕННЫЙ» было перечёркнуто красной краской. Вместо него – нацарапано: «КТО ХОЧЕТ – ТОТ БЕРЁТ».

Склад находился за лесополосой – когда-то аккуратный, охраняемый, с вымощенными дорогами и вышками. Теперь – руины. Забор из сетки-рабицы провис, местами – вырван. Ворота – ржавые, с перекошенной табличкой: «Склад материально-технического обеспечения ЗГВ. Ответственный – майор Селиванов». Фамилия была зачёркнута три раза – разными ручками.

Артём прошёл внутрь. Тишина. Только ветер шелестел по траве и скрипел старый флагшток без флага. Ангары – пустые. Бетонные площадки – без техники. Лишь масляные пятна на земле, как следы ушедших танков. И ржавые гильзы – кто-то стрелял здесь для прикола. Или для устрашения.

В углу – одноэтажное здание управления. Стекла выбиты. Дверь – приоткрыта. Артём вошёл. Внутри – запах плесени, пыли и самогона. На столе – пустая бутылка «Столичной», кусок чёрствого хлеба и раскрытый журнал «Огонёк» за июнь 1992-го. На последней странице – карандашом: «БТР-80 – 87 шт. Принято. Подпись: прап. Ершов».

– Эй! Кто тут?! – раздался хриплый голос.

Из кабинета вышел мужчина в помятой форме без погон – но по выправке, посадке головы и шраму над бровью было ясно: прапорщик. Глаза красные. Дыхание – перегаром и отчаянием.

– Ты кто такой? – спросил он, уставившись на Артёма. – Турист? Шпион? Или, – усмехнулся, – журналюга?

– Артём Волохов. Пишу статью.

– А-а, – прапорщик кивнул, будто это было хуже, чем шпионаж. – Ну, пиши. Только сначала – 500 рублей. За «экскурсию».

– За что?

– За то, что я тебе скажу, где лежат настоящие журналы. А не эти, – он плюнул на «Огонёк». – Это – театр. Для проверок. А настоящие – в подвале. Там, где крысы и сырость. И где я их прячу… от тех, кто приезжает сжигать.

Артём достал кошелёк. Отсчитал 500 рублей – почти треть от месячной зарплаты корреспондента. Протянул.

Прапорщик взял деньги, спрятал в карман, потом вдруг схватил Артёма за рукав:

– Ты знаешь, что здесь было? Здесь стояла целая бригада БТР. Как на параде. Всё – по списку. Потом пришли приказы: «вывозить в тыл». Машины грузили, считали, подписывали. А потом… – он понизил голос, – потом стали подписывать фиктивные накладные. Машины исчезали. А в бумагах – стояли как новые.

– Кто подписывал?

– Сначала – майор Селиванов. Потом его убрали. Пришёл лейтенант из Москвы – в кожаном пальто. Говорил: «Всё по плану. Всё легально». А через неделю – все БТР «ушли на утилизацию».

– Куда?

– В никуда. По бумагам – в фирму. «Атлант-Сервис». Слышал?

Артём кивнул. Вспомнил архивные вырезки. «Атлант-Сервис. Утилизация военной техники. Офис – на Мясницкой».

– А кто владелец?

Прапорщик хихикнул, как будто Артём спросил что-то наивное.

– Владелец? Уборщица Минобороны. Татьяна Ивановна. 68 лет. Пенсионерка. Регистрировала фирму – за бутылку водки и тысячу рублей. Сама говорит: «Думала, магазин откроют. А они – танки продают». – Он покачал головой. – Вот такая у нас, брат, реформа.

Прапорщик повёл Артёма в подвал – через заднюю дверь, заваленную мешками с песком («на случай, если кто решит штурмовать»). В подвале – сыро, темно, пахнет сыростью и крысиной мочой. На полке – стопка журналов в потрёпанных обложках: «Журнал приёмки и списания БТР, Склад №7, 1992–1993 гг.»

Артём сел на ящик, включил фонарик. Начал листать.

Цифры не сходились. Совсем.

15 марта 1993 – принято 87 БТР. Подпись: майор Селиванов.

2 апреля – списано 30 БТР на утилизацию. Подпись: лейтенант Козлов.

10 апреля – списано ещё 40. Подпись: тот же.

25 апреля – списано 17. Подпись: …уже не Козлов. А – генерал-майор Ратников.

Артём замер.

Ратников. Заместитель министра обороны. Человек, который месяц назад отказался от интервью со словами: «Не все следы стоит тянуть до конца».

Он перелистал дальше.

1 мая – поступило 0. Списано – 0. На складе – 0.

Примечание: «Техника вывезена в полном объёме. Склад закрыт на реконструкцию».

Реконструкция? Здесь и крыши-то нет.

Артём достал фотоаппарат – «Зенит», с плёнкой. Сделал снимки страниц. Потом – отдельно подписей. Особенно – Ратникова.

– Ты всё снимаешь? – спросил прапорщик, глядя на вспышку. – Осторожнее. Здесь камеры нет, но… глаза есть. Они следят.

– Кто?

– Не знаю. Но когда Селиванов начал задавать вопросы – его перевели в Мурманск. А когда бухгалтерша из бухгалтерии нашла расхождения – её нашли в гараже. С перерезанными венами. Официально – суицид.

Артём закрыл журнал. Спрятал плёнку в носок – так его учили в училище: «Самое ценное – туда, где не будут искать».

– Спасибо, – сказал он прапорщику.

– За что? За правду? – усмехнулся тот. – Правда здесь никому не нужна. Кроме тебя. И, может, тех, кто звонил тебе ночью.

Артём резко обернулся:

– Откуда ты знаешь про звонок?

Прапорщик только пожал плечами:

– Я здесь не один. И не самый главный. Просто… самый пьяный.

На обратном пути – снова попутка. Водитель молчал. Артём смотрел в окно – на проплывающие деревни, на пустые поля, на ржавые вышки. Он думал о цифрах. О подписях. О Ратникове. О «Атлант-Сервисе», зарегистрированном на старушку-уборщицу.

Это не просто хищение.

Это – система.

Свои люди. Свои схемы. Свои правила.

И своё наказание – для тех, кто сует нос не в своё дело.

Он достал блокнот. Написал:

ФАКТЫ:

– 87 БТР числились – исчезли.

– Подписи: Селиванов → Козлов → Ратников.

– Фирма-однодневка: «Атлант-Сервис».

– Владелец – Татьяна Ивановна, уборщица МО.

– Селиванов – переведён. Бухгалтерша – «суицид».

– Прапорщик Ершов – знает. Пьёт. Выживает.