Глава 4. Запретные комнаты

Замок Цепеша. Ночь на 1 ноября 1893 года.

Даниэль проснулся от прикосновения.

Холодные пальцы скользнули по его щеке и исчезли, оставив после себя запах тления и ладана. Он резко сел на кровати, вцепляясь в шёлковое покрывало. Лунный свет, проникавший через витраж, рисовал на стенах кроваво-красные узоры.

– Кто здесь? – его голос дрогнул.

Ответом стал женский смех – звонкий, как хрусталь, и в то же время древний, будто доносящийся из глубины веков. Он лился из-за двери, то приближаясь, то удаляясь по коридору.

Даниэль накинул халат и вышел. Каменные стены пульсировали в такт его шагам, будто замок был живым организмом. Где-то капала вода, но, когда он прислушался – звук превратился в шепот.

– …новый, свежий… не как предыдущий…

Он замер. Голоса шли из стены. Приложив ладонь к холодному камню, Даниэль почувствовал лёгкую вибрацию – будто за ней текли подземные реки. Или шевелилось что-то огромное.

Женский смех вспыхнул с новой силой – теперь явственно снизу.

Сжимая серебряный канделябр (единственное подобие оружия, которое он нашёл в комнате), Даниэль спустился по винтовой лестнице. С каждым шагом воздух становился гуще, тяжелее, наполняясь ароматом меда и разложения.

Лестница закончилась перед железной дверью с причудливым замком в виде спирали. Но что-то (или кто-то) оставило её приоткрытой.

Из щели лился зеленоватый свет.

Даниэль толкнул дверь плечом.

Перед ним открылся лабиринт подземелий.

Сводчатые коридоры расходились в трёх направлениях, но один сразу привлёк его внимание – стены там были покрыты фресками, изображающими оргии и казни. На последней – высокий мужчина с чёрными глазами пил из чаши, которую ему подносили три обнажённые женщины с слишком длинными языками.

– Нравится наша история? – прошептал знакомый голос прямо в ухо.

Даниэль вздрогнул и обернулся – никого. Но смех теперь раздавался со всех сторон, переходя в визгливые всхлипы.

Он бросился вперёд, свернул за угол – и оказался перед стеклянной витриной.

Внутри плавали глаза.

Сотни пар глаз в мутной жидкости – голубых, карих, зелёных, некоторых с обрывками мышц и нервов. На табличке старославянскими буквами было выгравировано: "Они видели слишком много".

Что-то тронуло его за плечо.

Даниэль закричал и рванул назад, канделябр со звоном упал на каменный пол. Он бежал, не разбирая пути, пока не упёрся в новую дверь – на этот раз дубовую, с вырезанными защитными рунами.

Сердце бешено колотилось, когда он нащупал медную ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом.

Библиотека.

Полки до потолка, уставленные фолиантами в кожаном переплёте. В центре – массивный стол с открытой книгой, будто кто-то только что её читал.

Даниэль подошёл ближе.

Это был дневник.

Страницы пожелтели от времени, но рисунки сохранили жуткую чёткость:

Люди с распоротыми животами, подвешенные вниз головой над золотыми чашами.

Беременная женщина на жертвенном камне, из её разрезанного чрева тянулись щупальцеобразные отростки.

Сам граф Цепеш, стоящий над морем костей, в руках он держал нечто, напоминающее гигантский эмбрион.

На последней странице кровью (настоящей, ещё липкой) было написано:

"Он почти готов. Новое тело для Старого Бога. Три невесты, три жертвы, три…"

Остальное было зачёркнуто.

Даниэль захлопнул книгу – на обложке отпечатался кровавый след его пальцев.

В этот момент где-то в замке пробили часы.

Четыре удара.

Окна библиотеки внезапно заполнились серым светом – наступало утро, хотя под землёй он не видел ни одного окна.

С последним ударом часов все двери библиотеки захлопнулись сами собой.

Где-то совсем близко зашуршало – будто по полу тянули мокрую кожу.

Даниэль отпрянул к столу, когда полки начали падать одна за другой, как костяшки домино.

Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила библиотеку —

Три женские фигуры в свадебных платьях, стоящие в дверном проёме.

Их лица были скрыты вуалями, но под тонкой тканью отчётливо виднелись пустые глазницы…

Глава 5. Письма из прошлого

Берлин. Утро 2 ноября 1893 года.

Лена Шульц проснулась от стука в дверь.

На пороге стоял почтальон с небольшим, но необычно тяжелым пакетом. Конверт был из плотной, почти кожистой бумаги, а печать – черный сургуч с оттиском волчьей головы.

– От герра фон Риттера, – пробормотал почтальон, избегая ее взгляда. Его пальцы нервно теребили козырек фуражки. – Он просил передать лично в руки.

Лена поблагодарила и закрыла дверь.

Конверт пахнул медью и ладаном, как церковное кадило. Внутри лежало письмо и небольшой железный ключ на цепочке.

Письмо было написано дрожащей рукой – словно Даниэль писал его в темноте или во время лихорадки.

«Дорогая Лена,

Если ты читаешь это, значит, я не вернулся. Не пытайся найти меня. Не верь никому, кто скажет, что видел меня в Берлине. Особенно – мне самому.

Ключ от потайного ящика в моем кабинете. Там чертежи замка. Если через месяц от меня не будет вестей – сожги их все. И найди доктора Фауста. Только он поймет.

Прости меня.

Твой Даниэль»

На оборотной стороне листа, почти незаметно, было выведено еще одно слово, будто добавленное в спешке:

«Они смотрят»

Лена перевернула страницу – и капля темной жидкости упала ей на ладонь.

Кровь.

Ее пальцы задрожали.

Кабинет Даниэля

Потайной ящик в старом дубовом столе открылся со скрипом. Внутри лежали:

Чертежи замка – но не архитектурные планы, а какие-то ритуальные схемы с пометками на неизвестном языке. В центре каждой – изображение спирали, напоминающей тот самый замок в подземелье.

Дневниковая запись: «31 октября. Сегодня граф показал мне часовню. В центре – черный саркофаг. Он сказал, что там спит „Тот, Кто Был До“. Когда я прикоснулся – услышал стук сердца».

Фотография трех женщин в старинных платьях. На обороте надпись: «Невесты, 1448».

Лена уже собиралась закрыть ящик, когда заметила еще один предмет – маленький мешочек с солью и запиской:

«Если Он придет – бросай в огонь»

В этот момент где-то в квартире скрипнула дверь.

Лена замерла. Она точно закрыла входную дверь.

Тишина.

Потом – глухой удар, будто что-то тяжелое упало в спальне.

Она схватила мешочек с солью и медленно двинулась к коридору.

Зеркало в прихожей было запотевшим, хотя в доме было холодно.

А на запотевшем стекле кто-то написал пальцем:

«Я НЕ ОН»

Кошмары Софии

– Ты выглядишь ужасно, – Лена налила подруге рюмку шнапса.

София Брандт, обычно жизнерадостная блондинка, сейчас напоминала призрак – синяки под глазами, дрожащие пальцы. Она выпила залпом и тут же закашлялась.

– Ты не поверишь, – прошептала она. – Он приходит каждую ночь.

– Кто?

– Черный князь. – София обвела комнату безумным взглядом. – Сначала это был просто сон. Высокий мужчина в старинном плаще стоит у моей кровати. Потом… – Она сглотнула. – Потом я просыпалась с кровавыми следами на простыне. Вчера… вчера я нашла это у себя во рту.

Она разжала кулак.

Черный зуб.

Не гнилой, не больной – идеально здоровый, но цвета воронова крыла.

– Я помню, как он гладил мои волосы и шептал: «Скоро ты станешь совершенной», – София вдруг схватила Лену за руку. – Ты должна уехать. Сейчас же. Он уже знает о тебе.

– Кто?!

– Цепеш.

В этот момент все свечи в комнате погасли.

Окно распахнулось с грохотом, впуская вихрь осенних листьев. Среди них что-то черное мелькнуло – слишком большое для птицы, слишком быстрое для человека.