17 октября, 20:45
Глеб сидел в машине и тупо смотрел на приборную панель.
Прошло тридцать шесть часов с того момента, как он увидел свое имя на мониторе мертвого программиста. Тридцать шесть часов бессонницы, бесконечных звонков, бесполезных экспертиз и ментовского юмора, которым коллеги пытались скрыть собственную тревогу.
– Да брось, Глеб, – хлопал его по плечу опер Олег Рыбин. – Это понты. Хакер взломал комп, написал страшилку, а мужик реально от сердечного приступа склеился. Совпадение.
– А фамилия моя откуда?
– Из базы. Ты же дело завел, ввел данные. Комп же включен был, все видел.
Логично. Слишком логично. Костров даже почти поверил.
Почти.
Потому что патологоанатом, старый циник Семен Маркович, позвонил сегодня утром и сказал только одну фразу: «Глеб, у парня адреналин зашкаливал так, будто он слона увидел. За пять секунд до смерти. Сердце здоровое, как у быка. Он не умер – его убили страхом».
И вот теперь Костров курил в машине, слушая вой ветра за стеклом, и ждал.
Чего именно – он не знал. Приказа отстраниться от дела? Нового сообщения? Смерти?
Телефон завибрировал. Рыбин.
– Глеб, ты где?
– В машине.
– Дуй в «Лазурный берег». Трупов нашумело.
– Что за труп?
– Блогерша местная. Вика Ветрова. Триста тысяч подписчиков, грудь четвертого размера и мозг размером с…
– Когда умерла?
– С час назад. Только нашли. Поехали, там уже пресса вьется, как мухи.
Костров взглянул на часы. 20:47.
– Еду.
Он выжал сцепление и вписался в поток, молясь только об одном: чтобы это было обычное убийство. Бытовуха. Ревность. Ограбление. Что угодно, только не…
Не то же самое.
«Лазурный берег» оказался элитным жилым комплексом в центре города. Охрана на входе, шлагбаум, подземный паркинг, дорогие машины и запах больших денег, смешанный с запахом свежего ремонта.
У подъезда уже толпились люди в форме, мелькали синие всполохи мигалок, а чуть поодаль маячили несколько человек с камерами и микрофонами. Рыбин был прав – пресса уже тут. Труп блогерши – это хайп, это рейтинги, это деньги.
Костров протиснулся сквозь толпу, показал удостоверение охраннику и вошел в подъезд. Лифт, зеркала, мягкий свет, кожаные панели. Семнадцатый этаж.
Дверь в квартиру была распахнута. Изнутри доносились голоса, вспышки фотоаппаратов, чьи-то приглушенные рыдания.
Костров вошел и замер на пороге.
Квартира была воплощением инстаграмной мечты. Белые стены, дизайнерская мебель, огромные окна в пол, на стене – неоновая надпись «LOVE». Везде цветы, свечи, мягкие игрушки. Идеальный интерьер для идеальных фото.
А посреди этого великолепия, на белом пушистом ковре, лежала девушка.
Она была красива даже сейчас. Длинные светлые волосы разметались по ворсу, идеальный макияж, платье в пол, босоножки на шпильках. Руки сложены на груди. Будто позировала для фото.
Глаза открыты. В них – тот же ужас, что и у программиста Максима.
– Кто нашел? – спросил Костров, проходя в комнату.
– Помощница, – ответил Рыбин, кивая на заплаканную девушку в углу, которую успокаивала женщина-психолог. – Пришла в восемь вечера, как обычно. А Вика… Вика уже не дышала. Она сразу вызвала скорую и нас.
– Во сколько нашли?
– Примерно в 20:20. Скорая приехала через семь минут, констатировали смерть. Примерно час-полтора назад.
Костров посмотрел на часы. 21:03.
– То есть между 19:30 и 20:00.
– Где-то так.
Костров подошел к телу, присел на корточки. Те же серые кожные покровы, те же остекленевшие глаза. Ни ран, ни следов борьбы. Платье не смято, волосы в порядке. Даже босоножки на месте.
– Эксперт здесь?
– Здесь я, – из соседней комнаты вышел Вадим. Увидев Кострова, он помрачнел. – Глеб… тут такое дело.
– Что?
– Иди сюда.
Костров прошел за ним в спальню. Там, на туалетном столике с огромным зеркалом в подсветке, стоял ноутбук. Раскрытый. Включенный.
На экране, поверх заставки с изображением самой Вики в купальнике на Мальдивах, висело белое сообщение на черном фоне:
ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ. 17.10
Костров похолодел.
Сегодня семнадцатое.
– То же самое, – тихо сказал Вадим. – Я проверил. Висит поверх всего, не закрывается. И дата совпадает.
– Когда она умерла?
– Точно скажет вскрытие, но… Глеб, смотри.
Вадим подошел к окну и показал на подоконник. Там стоял айфон на зарядке. Экран телефона горел.
Костров нагнулся.
На айфоне, в приложении «Камера», был открыт последний снимок. Видимо, Вика хотела сделать фото – может, себя, может, закат за окном. Но снимок получился странным.
На нем была та же комната. Те же стены, тот же ковер, та же неоновая надпись. Но в отражении огромного зеркала, висящего напротив окна, виднелась фигура.
Человек в темном. Лица не разобрать. Стоит в дверях спальни и смотрит на Вику.
Время снимка – 19:57.
– Она сфотографировала убийцу, – выдохнул Костров. – Случайно. Он стоял сзади, а она снимала себя через зеркало…
– И не заметила, – кивнул Вадим. – Посмотри на ее лицо. Она улыбается. Делает селфи. А он стоит в двух метрах за спиной.
Костров всмотрелся. Действительно – Вика смотрит в телефон, поправляет волосы, улыбается. А за спиной – черный силуэт.
– Но как она его не увидела? В зеркале же видно!
– А ты посмотри, куда она смотрит. В телефон. Она кадрировала снимок, возможно, даже не глядя в зеркало. А когда подняла глаза… – Вадим замолчал.
Костров представил эту картину. Девушка делает селфи, любуется собой, потом поднимает взгляд на зеркало – и видит за спиной фигуру. Человек, который вошел бесшумно. Который стоит и просто смотрит.
Что она сделала? Закричала? Убежала?
Но на теле нет следов борьбы. Значит, не убежала. Значит, замерла от ужаса. А потом…
– Глеб! – крикнул из комнаты Рыбин. – Глеб, иди сюда, быстро!
Костров выбежал в гостиную. Рыбин стоял у окна и показывал на стену.
Там, на белой поверхности, висели старые механические часы. Массивные, явно антикварные, с римскими цифрами и длинным маятником.
Маятник не двигался.
Стрелки замерли на цифрах.
21:00 ровно.
– Они сломались? – спросил Рыбин.
Костров подошел ближе. Часы явно были дорогими, ухоженными. Рядом на столике лежала заводная головка.
– Их завели сегодня, – сказал он, трогая пружину. – Механизм рабочий. Они не могли просто так остановиться.
– Тогда почему?
Костров смотрел на замершие стрелки и чувствовал, как внутри нарастает холод.
– Потому что в 21:00 что-то произошло. Что-то, что остановило время для Вики.
Он резко развернулся к Вадиму.
– У программиста время смерти какое?
– Ночью. Часа два-три. А что?
– Точнее!
Вадим пожал плечами.
– Ну… экспертиза показала промежуток с 2:45 до 3:15. А что?
Костров достал телефон, пролистал фото с места преступления. На одном из снимков, сделанных криминалистами, в углу комнаты Максима виднелись настенные часы. Электронные. С цифровым табло.
Он приблизил снимок.
Табло показывало 03:00.
– Твою мать, – выдохнул он. – Ровно три ночи.
– Что? – не понял Рыбин.
– Время смерти. У программиста – 3:00. У Вики – 21:00. Ровно. Минута в минуту. Они умерли не просто в указанную дату – они умерли в конкретное время.
– Совпадение, – неуверенно сказал Рыбин. – Мало ли…
– Да? А часы? У программиста электронные часы показывали 03:00. У Вики механические остановились на 21:00. Оба прибора фиксируют точное время смерти. И оба… Где ноутбук Вики?
– В спальне.
– Неси.
Рыбин принес ноутбук. Костров уставился на экран. Сообщение висело все там же: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ. 17.10».
– Вадим, посмотри свойства файла. Когда оно появилось?
Вадим поколдовал с клавишами, что-то набрал.
– Файл создан семнадцатого октября. Сегодня. В 20:58.
Костров резко выдохнул.
– За две минуты до смерти. Он написал ей сообщение, и через две минуты она умерла. А часы показывают 21:00.
В комнате повисла тишина.
– Глеб, – тихо сказал Вадим, – я, конечно, не специалист по маньякам, но… это же невозможно. Сообщение приходит за две минуты. Как он успевает? Где он находится в этот момент?
Костров оглядел комнату. Входная дверь – закрыта изнутри на щеколду. Окна – семнадцатый этаж, не влезть. Балкон застеклен. Никаких следов.
– Он был здесь, – тихо сказал Костров. – Когда она делала последнее селфи, он стоял у нее за спиной. А потом… потом просто исчез.
– Но как?!
Костров покачал головой. Он не знал. Но одно он знал точно.
Завтра восемнадцатое.
И его имя уже в списке.
Телефон в кармане завибрировал. Костров достал его, глянул на экран и почувствовал, как сердце пропустило удар.
Новое сообщение.
Отправитель неизвестен.
Текст:
ТЫ ЗАМЕТИЛ ВРЕМЯ. ХОРОШО. ЗАВТРА В 21:00 НЕ ОПОЗДАЙ.
Он поднял глаза на часы на стене. Они по-прежнему показывали 21:00.
Но на его наручных часах было 21:01.
Минута прошла.
А стрелки не двигались.
18 октября, 09:00
Кабинет полковника Громова пропах валерьянкой и нервным срывом.
Начальник управления метался от стола к окну и обратно, пиная по пути стул и смачно ругаясь. Пепельница на столе была забита окурками – Громов не курил лет десять, но сегодня, видимо, сделал исключение.
– Я не понимаю, – бубнил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я вообще ничего не понимаю. Два трупа. Ноль зацепок. И мой следователь получает сообщение от убийцы с датой собственной смерти. Это что за цирк?!
Костров сидел на стуле у стены и молчал. Рыбин притулился рядом. Вадим стоял у двери, делая вид, что изучает бумаги.
– Глеб, – Громов наконец остановился и уставился на Кострова красными глазами. – Ты хоть понимаешь, что я не могу тебя отстранить? Если это реальная угроза, я обязан тебя убрать с дел. Но если я это сделаю, пресса сожрет меня с потрохами. «Следователь сбежал от маньяка» – отличный заголовок, да?
– Я не сбегаю, – спокойно ответил Костров.
– Знаю. Поэтому ты еще больше бесишь. – Громов рухнул в кресло, потер виски. – Ладно. Я вызвал специалиста. Профайлер. Работала в Москве, теперь у нас. Может, хоть она поймет, с кем мы имеем дело.
– Когда будет?
– Уже здесь. – Громов махнул рукой на дверь. – Заходите, Ирина Андреевна.
Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина.
Костров ожидал увидеть кого-то другого. Строгую тетку в очках, сухую, костлявую, с вечной укоризной на лице. Такие обычно и работают психологами – высасывают энергию одним своим видом.
Но этой было лет тридцать пять. Темные волосы собраны в небрежный пучок, умные карие глаза, легкая усталость на лице и полное отсутствие косметики. Обычный серый пиджак, джинсы, удобные ботинки. Не красавица, но и не серая мышь. Та, с кем хочется поговорить.
– Костров Глеб Андреевич, – представился он, вставая.
– Знаю, – кивнула она, пожимая руку. Ладонь сухая и прохладная. – Ирина Ветрова. Можно просто Ира.
Костров дернулся.
– Ветрова?
– Однофамилица, – спокойно ответила она, но в глазах мелькнула тень. – Хотя да, я в курсе. Вторую жертву звали Вика Ветрова. Никакого родства. Просто совпадение. Успокойтесь.
Громов крякнул.
– Садитесь все. Ирина, вводите в курс дела?
– Я прочитала материалы, – она села на стул напротив Кострова, положила на колени потрепанный блокнот. – Два убийства. Программист Максим Соболев, тридцать два года. Блогер Виктория Ветрова, двадцать семь. Оба получили сообщение с датой смерти. Оба умерли ровно в указанное время. Следов ноль. Мотив? – Она посмотрела на Кострова. – Есть версии?
– Работаем, – коротко ответил Костров.
– Работаете плохо, – так же коротко парировала она. – Если убийца выбирает жертвы не случайно, между ними должна быть связь. Вы ее ищете?
– Ищем.
– Не нашли. Потому что смотрите не туда. – Ирина открыла блокнот. – Соболев – программист-фрилансер. Работает из дома, тихий, ни с кем не ссорится. Ветрова – блогер, живет напоказ, сотни знакомых, куча хейтеров. Полная противоположность. Что их может связывать?
– Ничего, – буркнул Рыбин. – Мы уже пробили – никаких пересечений. Разные соцсети, разные компании, разные районы.
– А если связь не в жизни, а в смерти? – Ирина подняла глаза. – Как они умерли?
– Остановка сердца, – ответил Вадим. – Резкий выброс адреналина, сердечный приступ. Никаких внешних воздействий.
– То есть их убили страхом, – кивнула Ирина. – Кто-то напугал их до смерти. Буквально. И сделал это так чисто, что вы не нашли ни отпечатков, ни следов, ни свидетелей. Как такое возможно?
– Он призрак, – ляпнул Рыбин и сам смутился.
– Почти, – Ирина не усмехнулась. – Он не призрак. Он профессионал. Высшего уровня. Он знает, как обходить камеры, как не оставлять следов, как входить в квартиры, не ломая дверей. Он готовился. Долго. Тщательно.
– Бывший спецназовец? – предположил Громов. – Диверсант?
– Возможно. Но не обязательно. – Ирина перелистнула страницу. – Смотрите. Первая жертва – программист. Смерть в 3:00 ночи. Вторая – блогер. Смерть в 21:00 вечера. Разное время суток. Но есть кое-что общее.
– Время ровное, – вставил Костров. – Ровно три ночи и ровно девять вечера. Без минут.
– Именно. – Ирина посмотрела на него с интересом. – Вы заметили. Хорошо. Теперь следующий вопрос: почему именно это время?
– Тишина, – вдруг сказал Вадим. – В три ночи город спит. Никто не ходит, камеры работают в полсилы, свидетелей нет.
– А в девять вечера? – парировала Ирина. – В девять вечера центр города кишит людьми. Рестораны, магазины, прогулки. Это час пик для развлечений. Почему он выбрал это время для блогерши?
Все замолчали.
– Потому что она была дома, – тихо сказал Костров. – В девять вечера блогерша готовится к вечернему контенту. Делает селфи, снимает сторис. Она одна. Помощница ушла в восемь. Идеальное время.
– Для кого идеальное? – Ирина подалась вперед. – Для убийцы? Или для жертвы?
Костров нахмурился.
– Объясните.
О проекте
О подписке
Другие проекты