Глава 1. Идеальный труп

16 октября, 09:15

Глеб Костров ненавидел утро понедельника с такой же силой, с какой нормальные люди ненавидят зубную боль или общественный транспорт в час пик. Понедельник означал совещание, совещание означало доклад, а доклад означал, что начальник управления полковник Громов будет полчаса поливать его дерьмом за низкую раскрываемость.

Поэтому, когда в начале девятого зазвонил телефон, Костров испытал почти облегчение. Труп – это хорошо. Труп – это повод сбежать с планерки.

– Глеб, тут это… – голос дежурного Петровича звучал странно, будто тот не выспался или увидел что-то, чему не мог подобрать названия. – Короче, заезжай на Высотную. Дом двадцать четыре. Только сразу предупреждаю: хрен знает, что там.

– Конкретнее, – Костров уже натягивал куртку, зажимая трубку плечом.

– Труп программера. Третий день дома, судя по запаху. Соседи вызвали. Но Глеб… там вообще ничего нет. Совсем.

Костров хмыкнул.

– Петрович, ты сорок лет в органах. Как это – ничего?

– Приедешь – увидишь.

Высотная, двадцать четыре, оказалась обычной панельной девятиэтажкой, каких в этом районе было еще десятка два. Облезлая плитка на крыльце, вечно сломанный домофон, граффити на стене лифта и запах кошачьей мочи в подъезде.

Костров поднялся на пятый этаж. Дверь в квартиру была распахнута, у входа топтался участковый – молодой лейтенант с испуганными глазами и блокнотом в руках.

– Глеб Андреич, там это… криминалисты уже работают. Я пока опрос соседей начал.

– Что говорят?

– Да ничего. Парня звали Максим, Максим Соболев, тридцать два года, программист. Работал из дома. Тихий, непьющий, ни с кем не ссорился. Дверь соседи три дня не открывали – подумали, уехал. А сегодня утром запах…

Костров кивнул, перешагнул порог и сразу поморщился.

Запах стоял характерный. Сладковатый, тошнотворный – так пахнет смерть, если дать ей постоять пару дней. Глеб достал платок, прижал к носу и прошел в комнату.

Там было чисто.

Слишком чисто для места преступления.

Парень лежал в кресле перед компьютерным столом. Голова запрокинута, руки на подлокотниках, ноги вытянуты. С первого взгляда – просто спит. Если бы не серая кожа и остекленевшие глаза, открытые в никуда.

Криминалист Вадим, пожилой мужик с вечно недовольным лицом, возился с пульверизатором и ультрафиолетовой лампой. Увидев Кострова, он выпрямился и развел руками.

– Ну здравствуй, Глеб. Смотри.

– Что смотреть? – Костров обошел комнату. – Следы?

– Нету следов.

– Отпечатки?

– Только его. И парочка старых, похоже, курьер или кто заходил месяц назад.

– Орудие?

Вадим мотнул головой.

– Я пока не скажу, от чего он умер. Следов насилия нет. Ни ножевых, ни огнестрела, ни гематом. Может, сердце? Но возраст не тот.

Костров подошел ближе, вглядываясь в лицо мертвеца. Максим Соболев смотрел в пространство перед собой. Выражение лица было странным – не страх, не боль, не покой. Скорее крайнее удивление. Будто в последний момент он увидел что-то, чего не могло быть.

– Соседи слышали что-нибудь?

– Ни звука, – отозвался из прихожей участковый. – Говорят, парень вообще тихий был. Иногда музыка играла, и все.

– А когда умер?

– Часа два-три ночи пятнадцатого, – Вадим показал на трупные пятна. – Где-то так.

Костров достал телефон, глянул на календарь и замер.

Пятнадцатое октября.

Сегодня шестнадцатое. Вчера у парня была какая-то дата? День рождения? Встреча? Он пролистал заметки, но ничего не нашел.

– Значит, в пятницу ночью, – пробормотал он. – А заявление о пропаже никто не подавал?

– Нет. Работал на фрилансе, родители в другом городе, друзей близких тут нет. Мог бы пролежать до понедельника, если бы запах не пошел.

Костров еще раз оглядел комнату. Компьютер на столе – мощный системник, два монитора. Один выключен, второй в режиме сна, экран черный. Клавиатура лежит ровно, мышка на коврике. На столе – пустая кружка с кофе, лужица засохшей жидкости вокруг нее, размокшие бумаги.

– Кофе пролил, – заметил Костров. – Аккуратный парень, судя по всему. Стал бы он проливать кофе и не вытирать?

– Может, устал и заснул, – пожал плечами Вадим. – А потом умер во сне. Такое бывает.

– Аneurysm? Инсульт?

– Может быть. Вскрытие покажет.

Костров прошелся по комнате, заглянул в шкаф, на кухню, в ванную. Везде порядок. Чисто, аккуратно, по-холостяцки функционально. Ничего лишнего. Ничего подозрительного.

– Компьютер смотрели? – спросил он, возвращаясь.

– Ждем эксперта, – ответил Вадим. – Я в железках не шарю. Но системник горячий был, когда мы вошли. Работал. Я его выключил.

– Горячий? То есть он работал все эти дни?

– Похоже на то.

Костров нахмурился. Программист работает за компом – естественно. Но если он умер в пятницу ночью, компьютер должен был или зависнуть, или уйти в спячку, или просто дожечь экран и отключиться. Но работать трое суток? Без человека?

– Вадим, а включи-ка.

– Глеб, ну нельзя ж пока…

– Вадим, включи. Быстро.

Криминалист вздохнул, но спорить не стал. Нажал кнопку питания на системнике. Вентиляторы загудели, монитор моргнул и засветился.

Экран запросил пароль.

– Ну вот, – сказал Вадим. – Без пароля не войти.

– А второй?

Костров подошел к монитору слева, который до этого был выключен, и нажал кнопку питания.

Экран загорелся мгновенно.

И Костров увидел то, отчего у него похолодело внутри.

На черном фоне белым шрифтом, крупно, в центре экрана, висело сообщение:

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

Он смотрел на это сообщение несколько секунд, не в силах пошевелиться.

– Вадим, – голос сел, пришлось откашляться. – Вадим, иди сюда.

Криминалист подошел, взглянул на экран и присвистнул.

– Это что за хрень?

– Ты первый раз это видишь?

– Первый. Монитор же выключен был. Я его не включал.

Костров потянулся к мышке, двинул курсором. Курсор прошел сквозь надпись, как сквозь пустоту. Он попробовал закрыть окно – бесполезно. Нажал Ctrl+Alt+Del – никакой реакции.

– Это… висит поверх всего, – пробормотал он. – Как баннер.

– Сосед, может, пошутил? – неуверенно предположил Вадим. – Хакеры там всякие…

– Вадим, сосед мертв уже три дня. И сообщение датировано пятницей. Пятнадцатым числом.

Они переглянулись.

Костров отошел на шаг, вглядываясь в буквы. Потом перевел взгляд на тело Максима, все так же сидящее в кресле.

Удивленные глаза. Открытый рот.

Он смотрел на этот монитор.

– Снимите это, – резко сказал Костров. – Сфотографируйте, снимите на видео, но чтобы у меня был скриншот. И системник – в лабораторию. Я хочу знать, кто и когда отправил это сообщение.

– Думаешь, это важно?

Костров снова посмотрел на мертвеца, потом на экран.

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

– Парню сказали, что он следующий, и назначили дату. Он умер именно в эту дату. Вадим, это не инсульт. Это убийство. И убийца хотел, чтобы мы знали об этом.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов.

– Но как? – тихо спросил Вадим. – Следов нет. Никаких.

– Пока нет, – Костров достал сигарету, но, вспомнив, что на месте преступления нельзя, сунул ее обратно в пачку. – Пока нет.

Он еще раз взглянул на экран, и тут его внимание привлекла мелкая деталь. В правом нижнем углу, почти незаметная на черном фоне, мигала маленькая точка.

Курсор.

Не системный курсор Windows, а какой-то другой. Текстовый. Будто программа ждала ввода команды.

Костров сам не знал, зачем это делает. Он подошел к клавиатуре, положил палец на клавишу.

– Глеб, ты чего? – насторожился Вадим. – Не трогай, вдруг там улики…

Но Костров уже нажал пробел.

Экран моргнул.

Надпись исчезла.

А вместо нее, все тем же моноширинным шрифтом, появилась новая строка:

ПРИВЕТ, ГЛЕБ. ТЫ ТОЧНО СЛЕДУЮЩИЙ.

Кровь застыла в жилах.

Вадим выругался и отшатнулся.

А на экране, буква за буквой, продолжало печататься сообщение – хотя клавиатуры никто не касался: