4 Глава Фарфоровая кружка

– Ну, не стойте на пороге! Заходите, гостями будете. – Александр рукой указал на вход в дом и, прихрамывая, отошёл в сторону. Сашка с пониманием посмотрел на него с долей жалости, делая вывод, что травма и стала причиной увольнения мужчины из органов.

– Александр Иванович, а мы не просто так пришли. По делу… – Мужчина резко оборвал молодого следователя, тот недоумённо хлопал своими длинными ресницами.

– Так. Сань! О делах потом! Давай хоть познакомимся что ли, по-человечески, родственники как-никак. – Он обошёл гостей сзади и буквально протолкнул в дом через открытую настежь дверь.

В доме было довольно чисто и по-спартански скудно. Само помещение делилось на две секции: кухня с обшарпанной и давно не белённой печкой и гостиная, которая по совместительству являлась и спальней хозяина дома.

На кухне стоял резной гарнитур из массива – видно, у плотника заказывал. Столик с мощными ножками-балясинами занимал большую её часть. За этот стол и усадил гостей хозяин. Дядька Андрей привычно занял стул справа от окна. Сашка же, посмотрев на него, плюхнулся в одно из двух кресел, что подвинул майор к столу из гостиной. Сам он тем временем занялся приготовлением чая. Поставил на стол тарелку с солёными крекерами и барбарисками. Достал из холодильника варёную колбасу и нарезал её толстыми пластами, оставив прямо на доске. Так и поставил на стол вместе с нарезанной булкой хлеба в целлофановом пакете, не забыв его развязать и подвернуть, чтоб удобнее было брать тонкие ломти. Мужчина управлялся довольно быстро и ловко, не забыв поставить на стол две кружки – такие часто шли в подарок к чайным наборам с логотипом чайной компании, – и одну красивую фарфоровую, с тонкой витой ручкой. Лицо молодого следователя удивлённо вытянулось: уж очень резко контрастировала эта изящная кружка со всей обстановкой дома, да и с хозяином в том числе.

Разлив кипяток по кружкам, майор кинул туда по чайному пакетику. Боком присел на табурет, который достал из-под громоздкого стола, накрытого дешёвой клеёнчатой скатертью. Сашка всё ещё не сводил взгляда с кружки, зажатой в мозолистых руках майора, – уж очень сильным был контраст между загорелым от работы на солнце мужчиной и изящной чашкой.

– Приятного аппетита, – пожелал майор, делая небольшой глоток чая. – Да ешьте, не стесняйтесь. Еда, конечно, простая, не лобстеры, но чем богаты. Что-то мне подсказывает, что вы голодны и непритязательны в отношении пищи. – Мужчина хмыкнул, вспомнил, как сам работал в убойном отделе: постоянно полуголодный, постоянно на ногах.

Сашка с благодарностью посмотрел на всё понимающего мужчину и с удовольствием вцепился зубами в бутерброд с колбасой, который сам соорудил.

Зазвенели чайные ложечки, размешивая сахар в кружках. Мужчины ели быстро и молча, запивая всё сладким чаем.

Дядька Андрей отставил от себя кружку и заговорил первый, с хитрецой посматривая на осоловевшего Сашку: создавалось ощущение, что парнишка забыл о цели визита к родственнику.

– Саш, а мы ведь и правда по делу… – Пожилой мужчина взял крекер с блюдца и закинул в рот, с хитрецой кося зелёным глазом на молодого следователя.

– А с каких это пор водители служебных машин делами занимаются? – ухмыльнулся хозяин дома и отпил из своей кружки ещё глоток.

– Я-то не занимаюсь, а вот он да. – Мужчина ткнул в сторону Сашки, который, наевшись и расслабившись, так и не понял пантомимы пожилого мужчины. – По твоим стопам пошёл! А я-то голову ломал, кого же он мне напоминает? – Дядька хмыкнул так, будто действительно не догадывался о родстве мужчин.

– Ну, говори давай, «внук», с чем пришёл? – Александр посмотрел на молодого мужчину в упор, поняв, что старый водитель подталкивает того к разговору. – Помогу, чем смогу.

Сашка вздохнул. О деле, а особенно о маньяке, думать не хотелось, даже если это тот мужик, что Кострову удавил, – что он ему предъявит? Улик-то нет… С другой стороны, может, они просто что-то упускают?

– Уже три месяца подряд мы находим тела мужчин в лесополосе за турбазой. Обнажённых и задушенных. Следов никаких. Улик никаких. Мы провели аналогию с делом, которое расследовали вы когда-то. – Он отпил оставшийся чай из кружки, хотелось смочить горло – уж больно тяжёлый взгляд был у отставного опера.

– Значит, плохо смотрели, – отрезал мужчина и тоже сделал ещё глоток из своей кружечки. – Получается, вы три месяца мусолите одно дело и ничего? В лесу и так сложно что-либо найти, а вы ещё и время теряете? Маньяк у вас, что ли? – Он посмотрел на Андрея. Пожилой мужчина сделал вид, что не заметил взгляда, разворачивая красный леденец.

– По всей видимости, да, мы что-то упускаем. Действует точно один и тот же человек. Картина убийств идентична в каждом случае. Даже странгуляционная полоса одинаковая. Криминалисты каждый куст обнюхали, но ничего не нашли. Что по жертвам: двое местные, третий на турбазу приехал на отдых. Отпечатки нашли в базе, он привлекался в 2010-м. Последнего ещё не идентифицировали. Единственное, что связывает жертвы, – это отдалённое сходство. Все они имеют примерно одинаковое телосложение и тёмные волосы. – Сашка с сожалением посмотрел на опустевшую кружку, на дне коричневой лужицей растекался не до конца растворившийся сахар. – Единственное, что странно: возникает ощущение, что убийца совершенно не боится быть пойманным, оставляя трупы в одном и том же подлеске, или, наоборот, хочет, чтоб мы его поймали? – Сашка задумался: а что, если так и есть?

– Я говорю, мавка это их давит! Мстит девка за свою смерть! – вклинился дядька Андрей, потрясая своей куцей бородкой и с какой-то странной надеждой смотрел на майора. – Саш, ну хоть ты ему скажи, не верит он мне! – проговорил пожилой мужчина с обидой в голосе.

– Андрей, опять ты со своей чертовщиной! – сказал мужчина и отставил фарфоровую кружку на стол. – Тогда страху нагонял и теперь с толку молодёжь сбиваешь. – Мужчина старался сделать хмурый вид, но смеющиеся глаза выдавали его весёлое расположение. Ничего не менялось: Андрей всё так же суеверен и везде видит нечисть.

– А вы б меня всё-таки послушали! Вадим-то вышел! А как он вышел, так и начали мужики дохнуть, как мухи. Мести девка хочет! Пока его не убьёт, не успокоится! Сам вспомни, малой-то один в один Вадима описал: тёмный да высокий. И давит их аккурат на той поляне, что он её изнасиловал. – Сашка при слове «малой» поперхнулся.

– А что, если это он мужиков давит? – выхватил Сашка мысль из речи дядьки. Он и сам об этом думал.

Александр покачал головой:

– Не тот типаж. Этот Вадим трусливый, как заяц, был. Да и девку он ту убил, чтоб следы насилия скрыть. Тогда на зоне за изнасилования страшно наказывали. Вот он её и убил, чтоб не сболтнула. Вряд ли за годы на зоне строгого режима его характер изменился, тебе не кажется? – Мужчина вопросительно посмотрел на «внука».

– Я, конечно, просмотрел то дело, но не мог бы ты рассказать подробнее? Там в основном сухие выжимки. Хотелось бы знать все подробности. Вдруг я что-то упускаю и эти дела вовсе не связаны. – Сашка долил кипятку в кружку и кинул свежий чайный пакетик.

5 Глава Этикетки

– А дело было так… – Взгляд майора затуманился. Он словно вновь вернулся в то место и время, погружая себя в прошлые дни.

Осенью это было. Девяносто шестой год. Уже похолодало, и туристический сезон был закрыт. Как вы уже знаете, убийство произошло в перелеске за турбазой. Базу ту сторожа охраняли. Ну как сторожа? Семейная пара, которая на тот момент в несезон проживала в охраняемом здании. Хоть и выпивали, а обход территории честно делали. В том перелеске в утренний обход и нашли они труп девушки.

Это сейчас техника, телефоны, камеры, а у нас был только фотоаппарат, под строгий учёт и подпись с разрешением от начальства.

Прибыли мы на место, всё осмотрели и отсняли. Девушка была абсолютно голой. Учитывая похолодание, сомнительно, что в лес она пришла в таком виде сама. Да и полоса на шее говорила не о самостоятельном уходе из жизни или просто случайности. Тело уже окоченело, примерно дня два пролежало. Ещё и зверюшки ей основательно погрызли филей, то есть ягодицы животные почти до костей обглодали.

Сам понимаешь, работать надо было по горячим следам и как можно быстрее. В лесу довольно сложно найти улики. Об отпечатках пальцев можно и не мечтать, а следы на земле почти не читаемы. По телу девушки сразу было понятно, что изнасиловали. Девушка сопротивлялась, да и синяки на внутренних частях бёдер сохранились. Пробы спермы, конечно, взяли, но сам понимаешь, тогда по этим пробам только группу крови могли уточнить. ДНК-экспертиз не проводилось, и остатки кожи под ногтями девушки нам ничего не давали.

Сначала выясняли, кого нашли. Дактилоскопия результатов не дала — значит, девушка никогда не привлекалась. Мы сделали фото в морге и отправились «в мир», простыми словами — опрашивать всех подряд, в надежде, что кто-то признает свою родню, ну или знакомую.

Мужчина ухмыльнулся, посмотрел на внимательно слушающего Сашку и продолжил:

– Сам понимаешь, фото в жизни и фото в смерти — вещи кардинально разные. Девушку, может, живую и знали, а вот мёртвую не узнавали.

Мы ходили с фотографией по домам, на винзавод ходили. Дня два-три искали, а тут судмедэксперт выдаёт: «А сиськи-то у неё не настоящие!» Импланты! Ну вот, считай, и нашли девчушку: они ж номерные. В то время подобные операции делали в основном за границей, и там вели строгий учёт каждому импланту. Что интересно! Мы тогда посмеялись всем отделением. Она сделала первый размер! Представляешь? Ни третий, ни шестой, как у Памелы Андерсон. Первый… Это ж какой она плоской была, что первый за счастье был?

Ну вот и сдвинулись с мёртвой точки. Узнали имя девушки. Если память не изменяет, Юлия её звали. Мы тогда с Колькой смеялись: весь город облазили, а трёх домов до её не дошли.

Пришли к её родителям, а те и в ус не дуют, что дочка пропала. Квартира однокомнатная, да и дочка уезжала часто — пожить для себя хотелось.

Грудь она сама сделала, откладывала долго, комплексовала из-за её полного отсутствия.

Семья Юли года два как в городок переехала, потому и люди их плохо знали — не местные потому что.

Юля была не очень общительной и друзей в городе не завела, большую часть времени посвящая работе. Видимо, комплекс неполноценности с появлением груди не рассосался. Всё же парень за ней один ухаживал, хотя, со слов очевидцев, он ей был не по нраву.

Ну мы к нему и пошли. Там сразу видно было — рыльце в пушку. Вот только предположения к делу не пришьёшь. Взяли ордер на обыск. Улик-то нет. Знаешь, что нашли?

Майор усмехнулся, потёр подбородок и продолжил:

– Ящик этикеток от шампанского с винзавода. Кстати, сейчас эти этикетки считаются большой редкостью, коллекционными стали. За бутылку шампанского с ними коллекционеры готовы платить огромные деньги.

Мы этикетки в охапку — и на завод. А ты не смейся, Саш. Там раньше производилось очень дорогое и качественное шампанское. Эти этикетки в Германии заказывали. Одна только на тот момент четыре марки стоила, а тут три ящика этих этикеток! Пошли к директору, спрашиваем:

– Ваше?

Он:

– Наше.

Мы:

– Заявление о пропаже подавали?

Он:

– Нет. Пока инвентаризация, подсчёт убытков, до милиции не дошли.

Под такое радостное дело он нам предлагает шампанское попробовать, своего года рождения. Где, спрашивает, будем пить? Здесь или в подвале? А мы чего? Конечно, в подвале! Когда ещё удастся коллекционное шампанское попробовать в настоящем винном подвале с огромными бочками, которые стояли в два ряда?

Мужчина мечтательно закатил глаза, словно окунувшись в давно забытое ощущение вкуса и радости.

– Я никогда не знал, оказывается, только что разлитое шампанское пахнет тухлыми яйцами, – огорошил он.

У Сашки вытянулось лицо.

– Знали ли вы: шампанское натурального брожения, долгой выдержки выделяет не углекислый, а сернистый газ. Шампанскому нужно дать немного постоять, прежде чем пить. Мы были семьдесят второго, семьдесят четвёртого года рождения. До сих пор вкус не забыл, – хмыкнул мужчина. – Представляешь, мы закусывали солёными крекерами… Но что-то я отвлёкся.