Отзывы на книги автора «Вонда Макинтайр»

Главное, что путает людей при чтении перевода этой книжки — непонимание контекста, в котором она была написана. Это Штаты 70-х. В той культуре был очень популярен образ жестокой развратной ведьмы, ооочень хаотик ивил, черноволосая привлекательная женщина СО ЗМЕЯМИ. см. Эльвира повелительница тьмы, см. Тарантино. Это даже не столько литература, сколько картинки на внутренних дверях туалетов. Она занимала в общественном бессознательном примерно ту же нишу, как для нас "ночная бабочка с пистолетами".

И вот на этом всем очевидном умолчании Макинтайр пишет книжку, как ооочень хорошая и честная женщина со змеями 1. лечит детей 2. аккуратно и бережно вступает в отношения 3. лечит даже неприятного ей человека 4. защищает подростка от педофила 5. рискует собой ради науки и доступа к безвредному анальгетику для людей.

Все такие: да ну, неправдоподобно! Хотя... Мммм... Если вчитаться... Черт... Логично! Но блин!... Но нет, правда логично! Черт, черт! Дайте ей блин премию за отрыв шаблона!

У нас, поскольку этого шаблона просто нет, отрываться нечему, хруст в голове не происходит — скучно. Так бывает, когда книга очень увязана в контекст, в других контекстах она никак. Это как Стругацких испанцам и американцам читать — а в чем тут прикол-то?
Представьте себе условный журнал для мальчиков — как там будет выглядеть условная "плохая девочка"? У нас там в базе лежит мурка в кожаной тужурке и производные от нее — яркая, накрашенная блонда с оружием, с большой вероятностью в коже. У них такая чика — ближе к положительной, это "подруга ковбоя". А злая красотка — это именно ведьма со змеями.
То есть роман играл со стереотипами и был приколен именно этим, а у нас стереотип в другом месте, и игры не получается, текст стал плоским.

Единственно, что сильно изменилось с 70-х, это вопрос возраста согласия. Когда девочка 12 лет признается, что ее непонятно сколько лет уже приходует опекун — это у Макинтайр ужас ужас — ну и для нас так же. Да, ужас-ужас!!! Но когда мужчина говорит, что в его 16 лет у него была 12-летняя подружка, и единственная для всех проблема, что он ненамеренно позволил ей забеременеть, это для нас здесь и сейчас тоже безобразие, а там и тогда - ну, оба подростки, что такого.
А мелкие детали про постапок и сложные семейные структуры глубокого постапока — ну, почему бы нет, оно не плохо само по себе, но несущей конструкцией текста не является.

Тему возрождения Шерлока Холмса не поднял разве что самый ленивый писатель. Нил Гейман к ленивым не относится. Перед нами еще одна попытка "сыграть на славе другого", не самая плохая, надо сказать. Во всяком случае, произведение вполне может существовать наряду с "а-ля-Шерлок" рассказами Акунина, Агаты Кристи и даже целым опусом Горовица. И все же я против "пожирания трупов", господа, пора бы оставить мистера Холмса в покое, вы не находите? Хотя бы из уважения к самим себе.

Возможно, я не могу воздать должное рассказу именно потому, что плохо знакома с творчеством Лавкрафта и тематикой мифов Ктулху, поэтому не в силах оценить изящество аллюзий. Но если говорить о качестве "подражания", то попытка мистера Геймана создать мир Конан-Дойла с мифическими вкраплениями не вполне удалась. В целом, Геймана подвело то же самое, что подвело Горовица с его "Домом шелка" - неумение взаимодействовать с читателем. Холмс Конан-Дойла позволяет читателю участвовать в расследовании наравне с ним, прочие Холмсы так и норовят надуть читателя и в последний момент вытащить из рукава заранее припрятанный козырь с тем, чтобы оставить читателя в дураках. Надо сказать, читателю такое непочтение не льстит, но, похоже, авторам все равно.

Несмотря на то, что детективы всегда считались "низкопробным жанром", нужно обладать определенного рода мастерством, чтобы создать хороший детективный рассказ. В противном случае, даже пытаться не стоит. "Перевертыш" с героями в конце "Этюда в изумрудных тонах" это подтверждает. Да, интересный ход, который стоило бы взять на заметку начинающим писателям, но читатель-то все равно чувствует, что его надули. А задача хорошего детективщика - оставить читателя в дураках так, чтобы он этого не заметил:)

Написанную Вондой Н. Макинтайр в 1978-м «Змею сновидений» называют эталоном фантастики второй волны феминизма. В годы выхода она собрала внушительный букет жанровых премий и привлекла к себе много внимания. Но есть ли что сказать Макинтайр современным читателям?

Выросший из рассказа, роман повествует об условном квесте целительницы Снейк. В мире, изуродованном ядерной войной, люди выживают как могут. Недостатки некоторых ресурсов, в том числе лекарств, компенсируются изобретательностью. Поэтому целители используют генно-модифицированных змей как своеобразные биофабрики. Обычно каждый носит с собой трёх, из которых самая ценная — змея-греза. Никто не понимает, как их разводить и добывать новых чрезвычайно трудно. Именно её и теряет целительница по собственной неосторожности. Теперь Снейк нужно вернуться на станцию целителей и признать свою несостоятельность, либо попробовать каким-то чудом заполучить другую.

По началу всё в романе настраивает скорее на позитивный лад. Несмотря на некоторые недочёты мира и логики сюжета, Макинтайр прекрасно справляется с описанием окружения Снейк и передачи общей атмосферы угасающего мира. Эпизод с лечением мальчика — по сути, изначальный рассказ — и последующая история о девушке Джесс, которую придавила упавшая лошадь, написаны блестяще. Чуть не разрыдался в маршрутке, пока читал. Но чем дальше, тем чаще закрадываться мысль: Вонда действительно талантливо описывает такие моменты, но очень плохо компонует их в единую сюжетную структуру. Кажется, в формате несвязанных рассказов книга смотрелась бы лучше.

Мир здесь подобен лоскутному одеялу. Вроде бы он огромен по описаниям, но по факту любое путешествие от точки А к точке Б занимает пару дней и столько же страниц. При этом уклады жителей могут разительно отличаться. Неизменным остаются только невероятно прогрессивные взгляды всех и каждого. В пустыне люди живут шведскими семьями со множеством разнополых партнёров. В горном городе это вроде не распространено, но оказывается, что всё, включая мужчин, каким-то образом должны уметь контролировать фертильность. Повсюду царит более или менее свободная любовь и бисексуальность. Каким образом мир, переживший ядерную войну, пришёл к подобному социальному устройству, не сообщается (или же он уже был таким?). При этом не сказать, чтобы подобные элементы были сильно новаторскими. Например, в «Луне — суровой хозяйке» Хайнлайна, написанной за десять лет до «Змеи сновидений» уже были сложные браки, а в «Чужаке в чужой стране» — свободные отношения. Но там везде было понятно описано, почему так сложилось. Здесь же всё постулируется как данность. Хватает и других моментов, когда автор подменяет традиционные мужские и женские роли, выступает против очевидных вещей, вроде психологического или физиологического насилия, или играется с языком и его гендерными формами. Но лингвистические нюансы остались за бортом русскоязычного издания в силу откровенной посредственности перевода и редактуры (что для серии скорее норма), а большая часть прогрессивных игр с читателем крайне плохо вплетены в канву повествования, из-за чего они торчат наружу и раздражают.

Однако хуже всего дело обстоит с сюжетом. Он постоянно вроде как пытается обмануть ожидания читателей, но по итогу водит за нос сам себя. По ощущениям роман похож скорее на сборник рассказов, который на живую сшили белыми нитками, настолько плохо порой логически связаны разные части. Без спойлеров описывать это сложно, но когда посещение основного места назначения оказывается пшиком, новую цель квеста подбрасывает Снейк наркоман, который ни с того ни с сего начал её преследовать пару эпизодов назад. Кажется, его засунули в связки между рассказами именно ради этого. Да и сам квест на деле получается куцый: два дня от пустыни до горной страны, где четверть книги ничего особо важного для сюжета не происходит, два дня до цели, два дня обратно и потом неожиданный крюк к настоящему финалу со стандартным набором преодолений и откровений. В общем, рояли в кустах аккомпанируют практически любому сюжетному повороту. Из-за чего интерес к книге движется по абсолютно неудачной траектории. Вначале ты крайне воодушевлён происходящим и готов прощать мелкие ошибки, а к концу через силу пытаешь домучить жалкие страниц пятьдесят, раздражаясь на очередное морализаторство, плохо спрятанное в тексте.

Возможно, когда-то «Змея сновидений» и могла предложить читателю вкусить какой-то необычный плод с древа познания, расширить границы дозволенного или просто удивить. Увы, с тех пор само дерево усохло, а вкус плодов его настолько приелся, что больше не скрывает недочёты, приготовленных из них неудачных блюд.