III

Чёрная элегантная матовая коробка с гравированным принтом товара и золотистой надписью 「マイ・トーキング・ワイフ3000」 была бережно вытащена из картонной упаковки, заполненной пенопластом. Попав на стол, она ожидала вскрытия. Нежно пройдя канцелярским ножом по каждому шву, разорвав натяжение скотча, он позволил коробке распахнуться самой по себе, явив комнате, не видавшей света долгие годы, ещё более тёмный пенопласт, из которого виднелись шелковистые чёрные женские волосы.III

Аккуратно вынув пенопласт за специальные выемки, он смог увидеть голову. Она покоилась в ложементе из черного велюра. Совершенный овал лица. Кожа – матово-бежевый силикон невероятной тонкости, без единой поры, лишь легчайшая фактура, улавливаемая под острым углом света. Волосы – настоящий канекалон, густой, угольно-черный, с тяжелым глянцем, ниспадающий идеальными прядями на велюр. Пробор – хирургически точный.

Лицо спало. Веки с шелковистыми, неестественно длинными ресницами были сомкнуты. Под ними угадывалась выпуклость глазных яблок. Нос – миниатюрный, с едва обозначенными ноздрями. Но главное – рот.

Губы. Нежно-розовые, чуть приоткрытые в вечном полушепоте. Верхняя – тонкий, изящный бугорок Купидона. Нижняя – сочнее, с влажным перламутровым блеском. Между ними – темный промежуток, манящая глубина.

Пальцы, всё ещё в пыльных перчатках после прошлой возни с проводами, замерли в воздухе. Восхищение смешалось с техническим любопытством. Осторожно, словно боясь оставить след, он коснулся указательным пальцем нижней губы. Силикон подался упруго, почти как живой, мгновенно восстанавливая форму.

Искушение стало непреодолимым.

Он медленно прикоснулся пальцем к внутренней поверхности приоткрытого рта. Силикон обхватил палец прохладной, гладкой упругостью. Язык – мягкий, розовый бугорок – слегка поддался под нажимом. Он провел пальцем по влажной поверхности щеки изнутри, ощутил аккуратные бугорки десен и гладкую твердость передних зубов – идеальных, ровных, слегка холодных. Нёбо – упругая арка с едва заметными углублениями там, где должны были быть скрыты микроскопические форсунки системы увлажнения.

Воображение вспыхнуло. Он слегка надавил на язык, представляя, как при подаче питания сюда, в эту идеальную полость, начнет поступать воздух. Как невидимые мембраны где-то в глубине горла сконденсируют влагу из комнатной атмосферы. Как крошечные капельки появятся на кончике языка, смочат губы изнутри, создав тот самый блеск жизненной слюны, обещанный в рекламных роликах. Совершенная иллюзия влаги, рожденная технологией, а не грязной биологией.

Он задержал палец во рту куклы на мгновение дольше, ощущая ледяное совершенство силикона и предвкушая пробуждение. Потом медленно извлек его. На перчатке не осталось ни следа влаги, лишь минимальный жирный отпечаток от кожи. Губы куклы сомкнулись чуть плотнее, как будто ничего и не было.

Требуется тестовое включение. Проверка работоспособности. Воткнув в Type-C разъём на задней стороне головы, спрятанный под волосами, штекер и расположив голову на идущей в комплекте подставке, он принялся ждать. Через некоторое время проигралась системная мелодия компании, после чего голова стала оживать.

Тишина. Затем – едва уловимый, глубокий гул где-то внутри черепа, сдавленный вдох пневматики. Веки задрожали мельчайшей вибрацией. Не глазные яблоки – сами веки. Как бабочка, пытающаяся расправить крылья после кокона.

Медленно, с почти человеческой нерешительностью, правое веко приподнялось на миллиметр. Сквозь щель блеснул влажный, стеклянный мрак зрачка, поймавший свет монитора. Пауза. Затем – левое веко последовало примеру, но чуть быстрее. Теперь были видны два узких полумесяца темноты, разделенные полоской силикона.

Они замерли так на мгновение, словно оценивая яркость мира. Потом – плавно, без рывков, но с ощутимым усилием невидимых сервоприводов, веки поползли вверх, открывая огромные, неестественно яркие глаза. Радужка – глубокого рубинового цвета. Зрачки – идеально круглые черные дыры, мгновенно сузившиеся под светом лампы, затем плавно расширившиеся, адаптируясь.

Первое моргание. Не рефлекторное, а программное, тестовое. Веки слиплись на долю секунды с едва слышным влажным шлёпком, потом разомкнулись полностью. Влажный блеск усилился. Крошечные капельки искусственной слезной жидкости выступили у внутренних уголков глаз, создав эффект живой влаги.

Губы, до этого чуть приоткрытые, слегка дрогнули. Уголки потянулись вверх в едва намеченную, робкую улыбку. Слышно было, как микропомпа где-то в горле подала воздух.

– こんにちは、私はあなたの専属ワイフです。始める前に準備をしましょう! (Kon'nichiwa, watashi wa anata no senzoku waifu desu. Hajimeru mae ni junbi o shimashou!).И тогда раздался голос. Не из динамика на столе, а из самой головы. Чистый, звонкий, с идеальным токийским произношением, но пока лишенный глубины – голос синтезатора, только что загрузившего базовый пакет:

Звук шел не только изо рта – он легко вибрировал в силиконовых щеках и грудной полости манекена, создавая жутковатое ощущение, что слова рождаются прямо внутри. Искусственная слюна, активированная голосом, блеснула тонкой пленкой на нижней губе и кончике языка, видимом в приоткрытом рте.

Он не ждал. Его палец уже потянулся к едва заметной точке под аккуратным силиконовым подбородком. Не кнопка, а чувствительная зона с тактильным откликом. Короткое нажатие.

– 言語を選択 (Gengo o sentaku).Голова едва кивнула, веки моргнули разом. Голос произнес, чуть изменив тембр, став более нейтральным, техническим:

– Select language.Второе нажатие:

– Выберите язык.Палец завис над точкой. Он видел отражение экрана выбора в зрачках куклы. Третье нажатие. Голос, уже ожидаемо:

Он замер. Палец остался висеть в миллиметре от силикона, дрожа от предвкушения. Влажные аметистовые глаза смотрели сквозь него, в пустоту, ожидая команды. В комнате слышалось лишь тихое гудение спрятанных в голове систем и его собственное учащенное дыхание.

Палец завис над сенсорной зоной. Адреналин распаковки, холодное совершенство куклы, влажный блеск её глаз – всё это вибрировало в воздухе. Он чуть не улыбнулся её пассивному ожиданию. Казалось, ещё мгновение – и он погрузится в этот чистый цифровой ритуал настройки…

– Ну что, продолжим настройку?

Голос сменил интонацию – теплее, игривее, почти кокетливо. Голова слегка наклонилась вбок, аметистовые глаза словно подмигнули, на губах заиграла уверенная улыбка. Искусственная слюна блеснула капелькой на кончике языка. Идеальный, запрограммированный флирт.

Щелчок!

Как удар ледяной воды. Восхищение мгновенно сменилось ледяным расчетом. Рука дернулась не к сенсорной зоне – к кабелю. Штекер вырвался из Type-C порта на затылке с сухим треском пластика. Мелодичный гул систем оборвался на полутоне. Улыбка окаменела. Наклон застыл. Влажные глаза остекленели в долю секунды. Совершенное лицо превратилось в дорогую силиконовую болванку. Лишь капля искусственной слюны дрожала на кончике языка, как невыплаканная слеза.

– Болтовня. Лишнее, – прошипел он, сбросив внезапную раздражительность. – К делу.

Руки, всё в тех же пыльных перчатках, действовали теперь с холодной скоростью. Голова была грубо водружена на колени, предварительно застеленные смятой клеёнкой – жалкий островок мнимой стерильности в океане хаоса. Пальцы, неуклюжие от жира и грибка под перчатками, полезли под шелковистые чёрные волосы. Нащупали скрытый шов, едва заметный бугорок.

Короткий металлический чик – канцелярский нож вскрыл магнитную защелку. Задняя панель служебного отсека отошла беззвучно. Внутри – чистый, стерильный мир миниатюрных плат: аккуратные шлейфы цвета слоновой кости, крошечные сервоконтроллеры, черный прямоугольник родного ИИ-модуля с логотипом производителя.

Здесь началась настоящая работа. Он достал свою самодельную плату-адаптер – кусок текстолита с торчащими пинами, перепаянными дорожками и жирным отпечатком большого пальца на обратной стороне. Рядом – USB-Flasher дешевого китайского производства, обмотанный изолентой. И – филигранная в его понимании отвертка с крестошлицем, единственный чистый инструмент, вытертый насухо перед началом.

Движения стали точными, выверенными до дрожи. Толстые пальцы в перчатках пытались ювелирно отсоединить шлейфы, не задеть соседние компоненты, не оставить жирного следа на белоснежной плате. Пот катился градом по вискам, залипая на внутреннюю сторону перчаток. Каждое движение требовало титанического усилия воли против собственной неуклюжести. Он замер над первым винтом, крепящим родной модуль. Дыхание затаил. Кончик отвертки вставил в шлиц. Начал поворачивать – медленно, с чудовищным напряжением в запястье.

Лязг!

Отвертка – скользкая от пота внутри перчатки – вырвалась из пальцев. Упала с края клеенки. Острие – идеально чистое мгновение назад – воткнулось в липкую, сладковато пахнущую жижу на полу. Комок пыли, крошек и неопознанной темной субстанции мгновенно облепил металл.

Тишина.

– Нет… Нет-нет-нет! – мысль – пуля прошила сознание. Он рухнул на колени рядом с инструментом, забыв о кукле. Перчатки были слишком грязны, чтобы прикоснуться. Схватил комок относительно чистых салфеток, валявшихся рядом с монитором, судорожно начал тереть острие. Жижа размазывалась, въедалась в металлические грани, смешиваясь с бумажными волокнами. Плюнул на салфетку – протер с яростью. Потом еще раз. Дыхание – хриплое, прерывистое. Казалось, он отмывает не инструмент, а оскверненную святыню. Наконец, поднес к свету – острие тускло блеснуло, но в пазах шлица остались бурые разводы. Достаточно. Должно хватить.Затем – тихий стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы. Глаза расширились в чистом ужасе.

– Тихо… Осторожно… Не дыши, сволочь… – бормотал он себе под нос, вновь вставляя жало в шлиц. Теперь его движения были резкими, почти яростными – одержимость, подстегнутая падением. Пинцетом с тупыми концами он выковырял родной модуль. Плату-самоделку втиснул на место с силой, игнорируя тихий треск пластика. Прихватил её крошечным саморезом, просверленным прямо в текстолит материнской платы куклы – варварский крепеж в сердце технологий. Синий проводок от адаптера протянул к резервному USB-порту, продавил через уплотнитель корпуса наружу.Вернулся к кукле, отвертка в дрожащей руке.

– Проснешься… новой… – прошептал он хрипло, запуская пиратскую прошивку «WaifuOS_Fun_v5.87» Экран ноутбука залился бегущими строками кода, окрашенными в багровый цвет терминала. Отвертка с грязным острием лежала на клеенке, забытая.Палец дрожал над кнопкой Flasher'а. Взгляд скользнул по застекленевшим глазам куклы, упершимся в потолок. На идеальной щеке остался мутный полумесяц – отпечаток перчатки, перенесенный во время паники.