Законники прекрасно понимали значение кодификации и тематизации общественной практики как средства укрепления власти. Однако серьезная ограниченность их теории заключалась в абсолютизации власти как таковой: правитель у законников совершенно лишен прямой связи с обществом и, следовательно, никогда не оказывается перед необходимостью рассмотреть альтернативы действия и сделать реальный выбор. В результате система управления замыкается в себе и все больше пытается воздействовать на общественную жизнь, на этот упрямый «человеческий фактор» посредством физического насилия. Прием, вообще говоря, запретный для власти, ибо открытое насилие и тем более террор как раз самым быстрым и бесповоротным образом дискредитируют и подрывают власть.