Цитаты из книг автора «Владимир Войнович»

Конечно, это была чистой воды чернуха.

Ну что, Супик, – спросил профессор, – все вымыл и протер? – Да, – сказало существо, – все сделал.– Willst du schlaffen?[15] – спросил профессор по-немецки.– Ja,[16] – отвечало существо, нисколько не удивляясь.– What else would you like to do?[17]– Nothing.[18]– Не хочешь немножко побегать или чего-нибудь почитать? – спросил Эдисон Ксенофонтович. – Нет, не хочу, – ответило существо. – Только спать.

когда-то один человек в сером костюме сказал мне во время допроса: «Будь вы дураком, мы бы вам все простили. Но вы не дурак и хорошо

и расстреляны! – догадался я. – Ну что ты! – возразила Искрина. – Это никак не возможно. У нас в Москорепе смертная казнь навечно отменена. У нас есть только одно наказание – высылка в Первое Кольцо. И эти люди были туда высланы.– Ну и напрасно, – сказал я. – Я, конечно, понимаю, что при коммунизме отношение к людям должно быть гуманным, но гуманизм гуманизму рознь и злоупотреблять им не следует. – Не волнуйся,

Власть они обычно захватывали еще полными сил и здоровья. И всякий раз принимались за омоложение кадров. Но за время омоложения они обычно успевали состариться и, умудренные возрастом, приходили к мысли, что наиболее прогрессивной формой правления является форма маразматическая. И держались за свои места до самой смерти.

Значит, – спросил я, – каждый человек может войти в любой магазин и совершенно бесплатно взять там все, что хочет? – Да, – сказал Смерчев, – каждый человек может войти куда угодно и выйти оттуда совершенно бесплатно.

Помню, как-то, когда я был в Париже, мне показали здание и говорят: «Смотри, это Лувр!» Я посмотрел и подумал: «Ну Лувр, ну и что?»

На своем веку я видел немало удивительных творений природы и человека. Я видел Эльбрус и Монблан, Московский Кремль, Пизанскую башню, Кельнский собор, Букингемский дворец и Бруклинский мост. Хотя я знал, что, рассматривая эти вещи, надо испытывать что-то необыкновенное и произносить, соответственно, возвышенные слова, я ничего необыкновенного не испытывал, но слова, конечно, произносил.

Ты же сам говоришь, что оно из области фантастики перешло в область практики. – Да, – усмехнулся он. – Да, это правда. Но цена билета еще из области фантастики в область доступности не перешла.

Я рассказываю только о том, что сам видел своими глазами. Или слышал своими ушами. Или мне рассказывал кто-то, кому я очень доверяю. Или доверяю не очень. Или очень не доверяю. Во всяком