Вот и сейчас. Только что я, истекая слюной, примерялся, как бы поудачнее отрезать кусок стейка. А через секунду над самым ухом – бабах! – и моя кружка с пивом разлетается вдребезги, Марго неуловимо быстрым движением выскальзывает из-за стола, щелкают взводимые курки, все, кроме меня, орут, матерятся…

Не уверен, что именно в этой последовательности. Просто все это уместилось в пару секунд.

– Твою м-а-а-ать… – прошипел я, отряхиваясь от остатков пива. Недолго думая, подтянул к себе ближе кружку Марго. И, наконец, повернулся.

Прямо мне в лицо смотрело дуло «Бантлайна». Слегка подрагивающее, поскольку Скорострел Патерсон, в чьей руке, собственно, находилось это грозное оружие, изрядно нервничал. Марго задрала его подбородок стволом своего револьвера – изящного серебряного красавца с рукояткой из мамонтовой кости. В свою очередь, к виску самой Марго приставил дуло револьвера Хилл. Причем у здоровяка пушки было две, и вторую он направил на меня.

– Эй-эй, это ещё что такое?! – взревела будто из-под земли выскочившая тетушка Ракель. – А ну не сметь! Уберите пушки!

Требование свое она подкрепила тем, что выхватила свои револьверы и направила их на Хилла и Патерсона.

– У меня тут, конечно, не святая земля, но свои правила есть. Того, кто угрожает осквернить мой дом убийством – я сама на месте прикончу!

– Не очень-то логично, тебе не кажется? – спросил я.

– А ты вообще заткнись! – рявкнула Марго.

Я пожал плечами.

– Эй, ну так нечестно! – возмутился Хилл. – Какого черта ей непись помогает?

– Это какой-то бабий заговор, точно тебе говорю! – сочувственно кивнул я, отхлебывая из кружки Марго.

Прищурив один глаз, заглянул прямо в дуло направленного на меня «Бантлайна».

– А знаешь, что поговаривают про парней, которые покупают себе пушки с такими вот здоровенными длиннющими стволами?

– Ты мне позубоскаль ещё, умник! – прорычал бледный от злости Патерсон. – Ты, считай, уже труп, понял?!

– Понял, – кивнул я и, наконец, отправил в рот кусок стейка.

Время, кажется, замерло. Боже, какая вкуснотища! Аж мурашки по телу.

– Вы бы дали и мне какую-нибудь пушку, я бы тоже ее на кого-нибудь направил, – предложил я, прожевав кусок. – Ну, для полной гармонии.

– Я сейчас ему мозги вышибу! – едва не дав петуха, выкрикнул Патерсон дрожащим голосом.

– А я тебе, – спокойно отозвалась Марго.

– Ты тогда и секунды не проживешь, красавица, – процедил Хилл.

– Только попробуйте – я вам обоим мозги вышибу! – нервно жуя сигару, завершила перекличку тетушка Ракель.

Это был тот редкий случай, когда мне было совершенно плевать, кто кому что вышибет. Даже если я сейчас сам схлопочу пулю в лоб – я все равно в выигрыше. Для меня это не более, чем шоу. Остается только наслаждаться стейком и местами в первом ряду.

– Слушайте, мы, пожалуй… немного погорячились… – не сводя с меня револьвера, промямлил Патерсон. – Но можно ведь как-то… договориться? Мы ведь разумные люди…

На этот раз я не просто подвинул пиво поближе, но и попробовал спрятать его под столешницей. Я-то знал, чем все кончится. Я видел револьвер в правой руке Марго, но её левая рука была не на виду. И эти двое на это внимания не обращали.

Очень зря.

Когда Патерсон, а почти одновременно с ним и Хилл завизжали от боли, я даже отвернулся. Может, впечатлительным становлюсь на старости лет. Или просто не хотелось, чтобы на лицо попали брызги крови. А кровищи было много. Обернувшись спустя буквально пару секунд, я сморщился и раздраженно бросил вилку с ножом на стол.

– Марго, ну что ты творишь?! Я же тут ем, между прочим!

– Ну, надо же, какие мы нежные! – передразнила меня охотница и, вытерев свой страшный клинок о штанину Хилла, вернула его в ножны. – За скальп этого красавца, между прочим, награда стоит в 200 долларов.

Спрятав свой омерзительный трофей в инвентарь, охотница, как ни в чем не бывало, уселась на место и забрала у меня свою кружку.

– Двести баксов? Ненасытная ты все-таки.

– Открою небольшой секрет. Дело не в самих деньгах. Дело в прокачке. У охотников за головами целая ветка перков. И у многих требования сводятся к тому, чтобы набрать вознаграждений на определенную сумму. Или снять сколько-то скальпов…

– Или сдать кое-кого шерифам Конкисты…

– Соображаешь.

– И что, я в этом смысле такая уж лакомая добыча?

– Ты даже не представляешь, насколько, – улыбнулась Марго. Одними губами. – Я здесь уже второй год, и впервые встречаю игрока, который накопил бы столько штрафов у Конкисты. Да и награда за голову тоже внушительная.

Обычная награда за голову и награда шерифов Конкисты выплачиваются независимо. Награды за голову назначают другие игроки, обращаясь в специальные конторы. Сумма у них нарастающая – если ты насолил сразу нескольким людям, то их взносы просто увеличивают назначенный за тебя куш и дают больше мотивации охотникам за головами. В целом – не самая большая проблема. Иногда проще дать себя убить разок, чтобы отвязались.

Но штрафы Конкисты – дело другое. Их назначают за нарушение правил игры, и наказание для игрока – не смерть, а каторга. Запирают тебя в каком-нибудь руднике, и ты обязан провести там определенный срок в онлайне. Обычно пару суток, но у меня, похоже, накопился уже весьма приличный срок.

– Значит, все твои разговоры про то, что ты готова меня отпустить… Вранье? Просто дразнишь меня?

– Ну, мне правда интересна твоя история, – она подалась вперед, оперлась о стол локтями. – Но, конечно, не настолько, чтобы отпускать тебя.

Проклятье!

– И что, такие уж завлекательные бонусы зарабатываешь?

– Весьма полезные. И главное – редкие. В том числе такие, которые помогают выслеживать людей. Это фишка баунти-хантеров. Как ты думаешь, как мне удалось тебя отыскать? Не будь у меня кое-каких перков – я бы, как и все остальные, только тыкалась по углам, как слепой котенок. Но я здесь уже давно. И я настоящий профессионал.

– Хм… Выслеживать людей, говоришь?

– Угу, – пережевывая кусок стейка, кивнула она. – Точнее – игроков. За которых назначено вознаграждение. У меня… что-то вроде чутья на них открылось за счет перков. И оно постепенно развивается.

– Это… очень интересно.

А ведь и правда! Я и не задумывался об игровых способах выследить Профессора. Впрочем, я ведь толком и не знаю про все эти премудрости – в игре-то всего около месяца…

Подошла тетушка Ракель, невозмутимо собрала со стола черепки от разбитой кружки и выставила мне новую, полную.

– А что ты там говорила про «любого, кто прольет кровь в моем доме…»? – спросил я её. – Тут кое-кто только что нашинковал двух парней на кебаб, а ты и в ус не дуешь.

– Ну, что ты! – отмахнулась хозяйка. – Девочка ведь просто защищалась. Они сами виноваты. И пусть только появятся ещё раз в моем доме! Я уж их встречу… пулей между глаз!

Она, что-то ворча себе под нос, удалилась.

– Да уж. И впрямь, бабий заговор, – пробормотал я, отхлебывая пива. – Ну и денёк…

Я оглянулся на трупы. Те, мерцая, начали таять в воздухе. Хилл и Патерсон, похоже, благоразумно решили воскреснуть не здесь, а на святой земле. Их можно понять. Мало кто после близкого знакомства с Марго горит желанием продолжить общение.

– Они ведь и правда сами виноваты, – проследив мой взгляд, хмыкнула Марго. – Вот заявились они, крутые, как поросячьи хвостики, с тремя пушками на двоих. А против них – безоружный пленник в наручниках и хрупкая девушка.

–Эта хрупкая девушка не так давно шестерых здоровенных дикарей порубала в капусту, – проворчал я.

– Тем не менее! – возразила Марго, но я видел, что мои слова ей польстили. – И на что в итоге хватило этих придурков?

Она, скорчив смешную рожицу, тонким голоском пропищала:

– «Мы ведь разумные люди!»… «Давайте попробуем договориться»…

Я усмехнулся.

– Ей-богу, Шарп, вот об этом я и говорю. Мужики мельчают! Даже здесь, в Диких землях. Хотя, казалось бы, здесь-то уйма возможностей себя проявить.

– Ну, а что они должны были сделать, чтобы тебя впечатлить?

– Для начала – не подыхать так бездарно! Ну, и вообще. Любая женщина мечтает о таком мужчине, рядом с которым чувствуешь себя… – она пошевелила пальцами в воздухе, будто это помогло бы ей подобрать слова.

– Но ты-то не любая, – возразил я.

Если уж она падка на лесть – можно попробовать этим воспользоваться.

– Это да, – согласилась Марго. – Я-то и вовсе воспринимаю только тех мужиков, которые… ух-хх!

Она потрясла кулачком в воздухе.

– Я не знаю, как это объяснить, Шарп. Но хочется мужчину, рядом с которым я снова почувствовала бы себя… девчонкой. Молодой, беззаботной, стервозной девчонкой.

На короткий миг её взгляд затуманился, уголки губ поникли. И я вдруг сообразил, что её внешность – вся это молодость, нарочитая агрессивная сексуальность – это лишь маска. А под ней – пустота. И одиночество. Или затянувшийся неудачный брак. Сколько ей лет на самом деле?

– Ты и есть стервозная девчонка, – вздохнул я. – Если тебе от этого легче – так я тебя и воспринимаю. Я б тебя и отшлепал, как следует.

– Нахал! – фыркнула она. Но в глазах её заплясали игривые огоньки.

– Знаешь… – она наклонилась вперед и сжала мой кулак своими тонкими прохладными пальцами. – Ведь на том, что я сдам тебя Конкисте, жизнь ведь не заканчивается. Ну, побатрачишь ты месяц-другой на рудниках – или сколько там у тебя накопилось. А потом вернешься на Равнину. И мы могли бы…

Она прикусила губу, исподлобья наблюдая за мной.

– У меня встречное предложение. Я сам, добровольно, пойду с тобой куда угодно. Хоть в Уайтхорн, хоть на рудники, хоть на ритуальную кастрацию. Мне по барабану – это всего лишь игра. Но только не сейчас, Марго! Мне нужно завершить одно дело. Это правда очень важно! И у меня осталось меньше трех дней.

– М-м-м… – многозначительно протянула она. – То самое таинственное дело, ради которого ты готов был переться в одиночку через Хрипящий лес?

– Оно самое. Помоги мне! Твои таланты по выслеживанию людей могут очень пригодиться.

– Откуда мне знать, что это не уловка для того, чтобы сбежать?

Я презрительно фыркнул.

– Знаешь, уговаривать я тебя не буду. Ты либо веришь мне и согласна помочь, либо… катись ко всем чертям.

Марго промолчала, пристально разглядывая меня.

«Внимание! До перезагрузки сервера – 1 час. Просьба подготовиться к выходу из игры».

Системное сообщение всплыло прямо в воздухе, и не растворялось, пока я не пробежался по нему взглядом.

– А пойдем-ка устраиваться на ночлег, – отставив кружку, предложила Марго. – Утро вечера мудренее.

Ракель провела нас в небольшую, но на удивление уютную комнатку на верхнем этаже. От выложенной из крупного серого камня печной трубы исходило приятное тепло. На полу лежала медвежья шкура, на дощатой стене над кроватью висел огромный причудливый ловец снов с орлиными перьями.

Сама кровать была огромная, на полкомнаты. На железной раме с решетчатыми боковинами. Но матрас был вполне мягок и удобен. В этом я смог убедиться, когда Марго одним движением повалила меня на него.

– Может, все-таки снимешь с меня кандалы? – проворчал я.

Она, как ни странно, послушалась.

– Раздевайся. Только не копайся попусту.

Я стащил куртку, забросил её в угол. С наслаждением стянул сапоги. Один из несомненных плюсов виртуальности – в том, что здесь не потеешь. Но желание принять душ все равно периодически возникает. Особенно когда насмотришься всякого.

Раны на ноге полностью затянулись и напоминали о себе лишь красными разводами засохшей крови. Метка на руке тоже более-менее потухла – сейчас, когда я заглушил её действие противоядием и алкоголем, она представляла собой просто небольшую татуировку на внутренней стороне предплечья.

Марго подошла ближе, поигрывая ключом от наручников.

– А теперь – давай сюда руки.

– А, дьявол…

– Не капризничай, Шарп!

Она запрокинула мне руки за голову и приковала их к спинке кровати. Я, распластавшись звездой на упругом матрасе, устало закрыл глаза. Черт с ней. Может, и правда – утро вечера мудренее.

Я уже вызвал меню выхода из игры, когда почувствовал, как она плавным движением забралась на меня. Открыл глаза, и встретился взглядом с её – блестящими в полутьме, будто светящимися изнутри. Её лицо было близко – так близко, что нельзя было сфокусировать взгляд. Так близко, что я чувствовал на себе её дыханье. И запах цветущего вереска.

На ней, похоже, осталась только рубашка – я явственно чувствовал тепло её тела сквозь тонкую преграду. И даже биение её сердца – частое, трепещущее, будто у пойманной птицы.

Мы молчали, глядя друг другу в глаза. Она замерла, даже дыхание затаила. Будто в нерешительности.

Самому смешно. В нерешительности? Она?

Я медленно поднял голову и потянулся к ней. Коснулся губами её губ, оказавшихся на удивление нежными. От неё все еще пахло жареным мясом, пряностями, горьковатыми нотками ячменного пива. Но запах вереска перебивал все остальное. Он становился все сильнее, окутывая меня, словно облаком.

Она, будто встрепенувшись ото сна, шумно вздохнула и впилась в мои губы крепким поцелуем. Откинулась назад, рванула на мне рубашку. Разлетевшиеся по всей комнате пуговицы дробно застучали по деревянному полу.

Опустилась ниже, горячие губы скользнули по моей шее, по груди. Рывками, будто избавляясь от досадной преграды, она стянула рубашку с себя. Кожа её показалась обжигающе горячей. Она снова подалась вперед, нарочито скользнув упругими холмиками по моей груди. Прильнула ко мне сладковатыми губами.

Сердце гулко колотилось. Я окончательно утонул в дурманящем мареве, в котором были только её губы, её дыхание и аромат цветущего вереска. От неё пахло горечью и мёдом.

И, как всегда, кровью.